Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские - покорители славян-итог

2.5. Обстоятельства времени

В 753 году (это достоверно датируется по дендрохронологии) к устью Волхова приходят скандинавы. По соседству с кривичской (ставшей, впрочем, уже межплеменной) крепостью в Любше возникает город Ладога или Альдейгьюборг, как его называли в позднейших скандинавских сагах.
Подчеркну один принципиальный момент. Уже в самом начале генезиса Руси, когда на её территорию ещё только приходили племена, что лягут впоследствии в этнический фундамент русского этноса, не было здесь никакого единого народа!

Верхнерусские археологические комплексы включают вещи балтского, финского и скандинавского облика. Костяные и роговые изделия типологически связаны с ремесленными традициями североморских торговых центров Фрисландии, откуда они распространились как в Скандинавию, так и в земли поморских славян, а далее - в Новгородскую землю. /*/

Оно и понятно. Пришли в местность, населённую финнами два разных племени, одно с Карпат, другое с Одера, принесли две разных культуры, расселились по разным ареалам, испытали разные влияния. Что из того, что они говорили на похожих языках, если они, как мы знаем из истории, с самого начала своего соседства жестоко враждовали друг с другом, и надо отдать им должное – пронесли это страстное чувство через века? И даже став уже одним русским народом, отмечались в кулачных битвах друг с другом на мосту через Волхов в Новгороде. Где, замечу, опять же поселились в разных концах, стараясь не смешиваться друг с другом…
Поселение Ладога начинается с вещей скандинавского облика, в том числе набора скандинавских ремесленных инструментов. То есть минимум один гражданский скандинав жил в Ладоге в самом её начале. А следовательно, была и его семья, было и окружение (как же в те времена без него), были и его военные. Но главное - была его культура!

Отмечается наличие фонда эпических сюжетов, складывавшегося в смешанной славяно-варяжской среде в зоне наиболее интенсивных славяно-скандинавских контактов, прежде всего Верхней Руси. Это оставило следы прежде всего в новгородских летописях и в «Повести временных лет», вошло в состав саг – таких, как «Сага о Тидреке Бернском», «Сага о Хервор», «Сага о Вёльсунгах», «Сага о Хальвдане, сыне Эйнстейна» и других. /*/

Иными словами, скандинавские культуры входили составным элементом в общебалтийскую, которая, собственно, и была стационирована вокруг Ладоги-Ильменя, практически не будучи связанной со славянами юга Руси. То есть северная Русь – это уже смешанное в культурном отношении славяно-балто-финно-скандинавское общество! И в этом смысле будущие русские – не славяне изначально. Они уже и складываются как симбиотный народ на скандинаво-финно-славянском пограничье. Может, и мешают друг другу немножко… Молодёжь наверняка на танцы в чужие сёла ходит, а местные хранители девичьей чести их с колами ждут. Кто-нибудь у кого-нибудь живность «случайно» увёл. Кого-то из Ладоги поймали подглядывающим, как любшанские девки в том же Волхове купаются, - побили, не без того. Но следов жертв и разрушений нет.
Примерно до конца 760 – начала 770-х годов.
А дальше случилось то, о чём мы уже говорили:

Смена построек I яруса постройками II яруса связана с появлением… новой группы населения. Изменение домостроительных традиций и планиграфии застройки, прекращение работы кузнечно-ювелирной мастерской, выпадение и не изъятие «клада» инструментов подчёркивают отсутствие преемственности в жизни поселения на этом этапе. По всей вероятности, не позднее рубежа 760-770-х гг. скандинавская колония прекратила существование в связи с продвижением в Нижнее Поволховье носителей культурных традиций лесной зоны Восточной Европы. …Есть все основания связывать группу нового населения Нижнего Поволховья с продвигавшимся в VII-VIII вв. на север с историческим славянством. /*/

Как умеют приходить славяне, мы уже знаем.

…Отсутствие преемственности в жизни поселения -

- что уж там. Вплоть до нынешних археологов остались лежать в мастерской, погибшей в это время, два кресала - скандинавское и кривичское. И девичье кривичское височное кольцо.
Любша тоже горела два или три раза – и каждый раз от славян! Так что кто агрессор на Руси, а кто её исконный житель – вопрос далеко не бесспорный.
Но вопрос этот хоть и не бесспорный, но точно – праздный. Не народ славян приходил искоренять народ ладожских скандинавов. А какая-нибудь дружина князя Мордяты во главе рода своего, Серого Бобра, без всяких националистических побуждений пришла на понравившееся местечко. Но встретила там гардр, защищаемый фрэндрами под руководством уважаемого одальсбонда Хрольва Щетины. Не стерпев такой наглости, люди Мордяты гардр разнесли и сожгли, фрэндров и карлов, кто уцелел, перерезали, Хрольва Щетину посадили на кол. И стали жить-поживать и добра наживать.
Затем потихоньку всё снова уравновесилось в этих местах. Дерись не дерись – а кушать надо. Значит, надо пахать землю, делить угодья, умыкать любушек у воды – а те знают про оценивающие глаза за кустами, выгодно для жадного взора поворачиваются, играют, брызгами друг друга окатывают, демонстрируя достоинства своего немудрящего «товара»… А ещё надо обмениваться продуктами с охотниками-финнами, самим охотиться. Обслуживать суда проезжие – скандинавы-то тоже никуда не делись, приплывают, уплывают, возвращаются с добычей и товаром, подселяются, живут, умирают.
Во всяком случае, мы знаем как факт, что Ладога развивалась как город преимущественно словенский, но! - с элементами других этнических групп. Археологически показано наличие здесь с самого начала «власти золотых поясов» - то есть возникновение олигархических семейств по новгородскому в дальнейшем типу.
793 год. С ещё не существующей, но вызревающей Русью он напрямую не связан, но в этом году случилось нападение викингов на монастырь на острове Линдисфарн около Нортумбрии. Считается, что этим событием и начался период яростной норманнской экспансии.
Что послужило её причиною – внятно, пожалуй, не сформулирует никто. Некоторые исследователи видят за этим даже некий ответ языческих патриархов на экспансию христианской церкви на подконтрольное тем пространство. Эта осуществлялась на копьях франков, и потому у множества европейских языческих народов накопился к ним значительный объём не только религиозных вопросов. И потому «морских королей», нацеливавших свои удары на франков, покорённое теми население поначалу встречает как освободителей. Саксы и фризы указывают лучшие подходы к замкам ненавистных покорителей, к укреплённым монастырям и аббатствам, открывают изнутри ворота городов.
Поначалу. Ибо довольно скоро стало выясняться, что северных воинов ведёт в бой далеко не жажда восстановить идеалы древней веры. А обыкновенная любовь пограбить.
Тем не менее, в начале-середине IX века, побережья Европы вокруг Северного моря являются ареной ожесточённого ристалища между северным германским язычеством и ещё не крепким здесь христианством.
Параллельно происходит постепенная колонизация Северной Руси скандинавами. В 800-х годах твёрдо устанавливается наличие скандинавоморфного поселения в Рюриковом городище. Появляется изначально смешанное балто-славяно-скандинавское поселение в Гнёздово. Сюда же можно отнести Тимирёво и Сарское городище возле Ростова. В IV ярусе Ладоги (810-830-е годы примерно) исследователи отмечают симбиоз «североевропейского» интерьера и «восточноевропейской» техники домостроительства. А где дом, там и погост:

Несомненен определённый демографический подъём и определённая устойчивость развития поселения в 810-х-830-х гг. (IV ярус). Очевидно, это время следует считать нижним хронологическим рубежом сложения особой культуры, вобравшей в себя как северо-, так и восточноевропейские элементы. Часто её именуют «культура сопок», но более сложное соотношение поселений IX в. с «культурой ладожского облика» и монументальных курганов, именуемых сопками, заставляют рассматривать такую культуру шире, как прото- или преддревнерусскую. /*/

В каком-то смысле Северная Русь – идеальное место, чтобы совмещать специализацию и интересы разных племён: охоту финнов, земледельчество славян, тороватость русов. Нет, девок попортить, коровок отогнать, драки по праздникам – это, конечно, святое. Но, в общем, русам не обойтись без финнов и славян: велик риск, не поделив интересы, самим в лесу надолго задержаться. То есть, наоборот - не надолго. До конца жизни. А для славян и финнов, как мы уже видели, русы полезны тем, что придают их экономикам серебряный цвет. То есть приравнивают бесполезную дотоле меховую живность к всеобщему ценностному эквиваленту и превращают натуральное хозяйство в товарное.
А в это время, в первое десятилетие 800 годов, на юге, влиятельный иудей Обадия берет власть в Хазарии и превращает раввинистский иудаизм в государственную религию. После этого началась гражданская война, где на стороне повстанцев действовали угры, а на стороне иудеев - нанятые за деньги печенеги. Константин Багрянородный пишет:

Когда у них произошло отделение от их власти и возгорелась междоусобная война, первая власть одержала верх, и одни из восставших были перебиты, другие убежали и поселились с турками (венграми) в печенежской земле (в низовьях Днепра), заключили взаимную дружбу и получили название кабаров.

Вот что там творилось.
Примечание про революцию в Хазарии

Государство хазар в ту эпоху – эпоху перед драматическими изменениями – было устроено так.
Основным правящим классом были хазарские всадники – наследники древних тюркских родов. Источников по этому вопросу мало, но, насколько можно судить, к гуннам они свои родословные не возводили. Что, возможно, говорит о том, что гуннов как таковых, возможно… не было. А была сборная орда различных степных банд, среди которых настоящие хун-ну давно растворились. Как позднее монголы в том сборном новообразовании, которое стали называть татарами.
Арабский автор Истахри писал, что хазары делятся на белых и чёрных. По аналогии с другими тюрками можно заключить, что это означало две социальные категории. Чёрные хазары – плебс, народ, податный слой. Белые - родовая и служилая аристократия.
Именно аристократы первыми оседали на землю, превращая временные поначалу зимовища в постоянные укреплённые пункты. Их окружали стенами, сложенными из белого камня. А вокруг этих уже фактически крепостей постепенно сгущалось и «чёрное» население, рассчитывая обменивать свои услуги на безопасность.
Затем часть особенно популярных и, следовательно, окружённых большими поселениями зaмков перерастали в города.
Но родовая аристократия и вела себя как аристократия, предпочитая утруждать себя охотами, битвами, вином и девками. А кому-то надо и работать, государство блюсти! И источники закономерно свидетельствуют о наличии в Хазарии довольно мощного класса государственных чиновников. Например, Ибн-Фадлан рассказывает, что

царя замещает муж, называемый кундур-хакан, а этого также замещает муж, называемый джавшигыр.

Премьер, вице-премьер, министр, начальник департамента и т.д.
Была и мощная «третья власть» - судебная. Причём –

- судей было много, и судили они по разным законам: христиан — по-христианскому, мусульман и иудеев — по Корану и Торе, язычников — по «обычному» праву, т. е. по законам общины. /*/

А роль полиции, полагают историки, играла наёмная гвардия кагана, состоявшая из мусульман, переселившихся из прилегающих к Хорезму земель. Назывались они лариссии, или ал-арсии. По поводу чего видный хазаровед С.А.Плетнёва делает остроумное предположение, что –

- очевидно, это остатки аорсов-алан, обитавших, по словам Бируни, в нижнем течении Амударьи. /*/

Это тоже немножко к вопросу о поисках русских предков где угодно, только бы не в Скандинавии. Уж аорсов-то в древние русы не записывал только ленивый славянофил…
Во главе этого общества находился каган. Он был, как это ныне принято говорить, представителем богов на Земле. Не только его власть, но и персона была сакральной. Ещё бы! – правитель в самом прямом смысле обязан был поначалу побывать у самой кромки смерти, чтобы там и получить божественные качества:

Когда они желают поставить кого-нибудь хаканом, то приводят его и начинают душить шелковым шнуром. Когда он уже близок к тому, чтобы испустить дух, говорят ему: «Как долго желаешь царствовать?» Он отвечает: «Столько-то и столько-то лет». /*/

И всё – никто больше на эту власть не претендовал. Но горе было кагану, ежели выяснялось, что он то ли приврал о своём божественном озарении, когда шнурок давил шею, то ли Тенгри-хан отказался от своих слов впоследствии. А такое, как известно, случается, особенно в степях – то засуха, то арабы шальные из-за Кавказа вырвутся, то ещё какое несчастье приключится. И тогда, по свидетельству источников, народ -

- чернь и знать –

- приходили к царю и заявляли ему:

Мы приписываем своё несчастье этому хакану, и его существование нам приносит несчастье. Убей его или отдай его нам — мы его убьём. /*/

И уже бесполезно было топать ногами, наподобие великолепного Филатовского царя, крича:

Энто как же, вашу мать,
Извиняюсь, понимать?
Мы ж не Хранция какая,
Чтобы смуту подымать! /*/

Та самая удавка на шею и – здравствуй, Тенгри-хан!
А теперь необходимо понять фразу:

- они приходили к царю –

- и требовали убить кагана. Что это за царь такой, который мог распорядиться священной сокровищницей жизни представителя Тенгри на Земле?
Началось всё, скорее всего, из самых прагматических соображений: поскольку такое развитие событий вплоть до убийства национального лидера было ни для кого не желательно, то кагана предпочитали ограждать от неправильных решений и поступков. Существовала очень плотная цепь всевозможных запретов, которую было не разорвать. А все решения – и, естественно, ответственность за них – доставались на долю только что упомянутого «царя».
Скорее всего, полагает С.А.Плетнёва. власть кагана и пошатнулась-то во время арабских войн, -

- когда ему пришлось бегать по степи, спасаясь от арабских конных разъездов, и в конце концов принять под угрозой лишения власти религию врагов — мусульман. Вот тогда и выдвинула жизнь соправителя кагана из среды наиболее дееспособных и богатых (не разорённых войной) донских болгарских ханов. Вполне возможно, что в те годы болгары просто могли сбросить кагана с полуразрушенного трона, однако они сделали более мудрый шаг к достижению власти в государстве: кагана полностью табуировали, а соправителю, который в арабских источниках называется царь, каган-бек, бек или шад, фактически предоставили право устранять (убивать) неугодного владыку. Носитель древних, освященных традицией обычаев остался на троне, окончательно связанный этими обычаями по рукам и ногам, а свободный от всяких условностей царь единолично правил Хазарским государством. /*/

И вот его-то власть была и реальной, и огромной.

У хакана власть номинальная, его только почитают и преклоняются перед ним при представлении... хотя хакан выше царя, но его самого назначает царь. /*/

По словам Ибн-Русте, -

- царь не дает отчета никому, кто бы стоял выше его, сам распоряжается получаемыми податями и в походы свои ходит со своими войсками.

Царю же подчинялась и армия. Она состояла из двух частей – собственных его войск и феодальных дружин, выставляемых аристократами в качестве вассальной повинности. Таким образом, делает вывод С.А.Плетнёва, царь был уже настоящим феодальным сюзереном. Войско его представляло собой регулярную наёмную армию, соединённую с феодальным ополчением. Он собирал подати — и для этого при нём существовали чиновники.
Он мог решать даже такие вопросы, как перевод всей страны в новую веру!
Об этом свидетельствует сам каган – правда, из более позднего времени:

Рассказывая о принятии иудаизма хазарами, Иосиф писал, что хазарский каган Булан заверил ангела, который явился ему во сне, в том, что сам он, безусловно, перейдёт в иудаизм, но «народ, над которым я царствую, — заметил Булан, — люди неверующие. Я не знаю, поверят ли они мне... Явись к такому-то главному князю их, и он поможет мне в этом деле...» Только после вмешательства этого царя (князя), новая вера была якобы одобрена народом. /*/

Вот тут как раз мы и подошли к тем драматическим событиям, которые едва не сломали хребет Хазарскому государству.
В начале IX в. по до сих пор так и не получившим внятного объяснения причинам хазарская верхушка решила принять иудаизм в качестве государственной религии.
Уж чем там иудеи улестили кагана – неизвестно. Местный иудаизм базировался в основном в среде дагестанских «горных евреев». Правда, есть сомневающиеся, что те тогда уже существовали, а не были как раз продуктом хазарской имматрикуляции в иудеев, но с другой стороны, «Электронная еврейская энциклопедия» зуб даёт, что царя впервые обрезали именно там:

Упомянутые при этом долина Тизул и горы Варасана позволяют соотнести место, где происходило обращение хазарского царя, с регионом Северного Приморского Дагестана, районом древнейшего обитания евреев на хазарской территории около хазарского города Самандар. Основная миграция евреев на территорию Северного Дагестана произошла в 451–456 гг. из области Арминия (включала, кроме Армении, Грузию и ряд прикаспийских областей), входившей в состав сасанидского Ирана, в результате насильственного насаждения зороастризма в Закавказье. /*/

Так или иначе, но у горных евреев вряд ли было достаточно золота и сил, чтобы каган так соблазнился первым и столь боялся последних, чтобы сменить идеологическую систему государства. Так что, вполне возможно, у Обадии принятие новой религии было действительно вопросом совести. Или долгом дедушке Булану, который во время оно сам принял иудаизм.
Но ещё скорее, что было это изменение культа продиктовано другими, внешними силами. К такому варианту могло подтолкнуть наличие христианства в Византии. Ведь христианство довольно настырно насаждалось в Хазарии – особенно из тех причерноморских областей, что со времён Митридада Евпатора оказались в лоне римской цивилизации. И, соответственно, христианизированы были уже давно. А империя не может подчиняться империи, хотя бы и духовно.
И ислам принять было невозможно из-за предельно враждебных отношений с арабами и очень непростых – с персами.
Так, во всяком случае, считает большинство историков.
Но я бы сюда добавил ещё два фактора: постоянное бегство евреев, регулярно подвергаемых гонениям в Византии и арабских халифатах, а также многообразные деловые отношения между ходящими по Великому Шёлковому пути иудейскими купцами-рахдонитами и чиновничеством лежащей у них на пути империи.
Первый пункт очевиден: при всей ксенофобии иудаизма - в Хазарии иудеям открылся веротерпимый мир наивного почитания Тенгри. Обрати государственную верхушку в свою веру – и во мраке Рассеяния появляется светлое пятно, хоть какая-то замена земли обетованной. Страна, где ты уже не будешь гонимым и преследуемым чужаком.
Очевиден и второй пункт: как в России нет больших западников, чем таможенники и внешторговцы, так и в Хазарии местные чиновники не могли не иметь взаимовыгодных связей с еврейскими транзитёрами. Соединились эти два обстоятельства – и дело пошло…
Иными словами, не горные евреи и уж точно не палестинские иудеи, ещё Титом разгромленные и львам-тиграм на аренах скормленные, обладали достаточными ресурсами, чтобы сменить идеологию такого государства как Хазария. Зато ими обладали те самые воспетые Львом Гумилёвым евреи-рахдониты, что «держали» торговлю между Европой и Азией.
Сначала новую религию принял сам Обадия и его окружение. Как писал позднее каган Иосиф, -

Воцарился из сыновей его сыновей царь по имени Обадья. Он поправил царство и утвердил веру надлежащим образом и по правилу. Он выстроил дома собрания и дома учения и собрал мудрецов израильских, дал им серебро и золото, и они объяснили ему 24 книги священного писания, Мишну, Талмуд и сборники праздничных молитв.

«Дал им серебро и золото» – прекрасный мотив для любого идеолога! Совсем недавно мы это видели в собственной стране, где рядом с директором завода, знающим и отвечающим за дело, такие же деньги получал и партсекретарь. Знающий «Историю КПСС» и отвечающий за… да ни за что! За идейное воспитание рабочих.
Как бы то ни было, а скорее всего, тоже за серебром и золотом, после принятия иудаизма Обадией и его окружением –

- стали стекаться к нему иудеи из разных мусульманских стран и из Рума.

К сожалению для Хазарии, далеко не все из её граждан согласились с такой модернизацией идеологической структуры общества. Что, в общем-то, можно понять. При всей теоретической прогрессивности единобожия по сравнению с язычеством, иудаизм оставался религией сугубо ксенофобской. По сути, Б-г Израилев на деле отличается от языческих божков только одним – наличием себя в единственном числе. И как всякий племенной божок, веротерпимостью он не отличался.
А потому в Хазарии иудейские талмудисты оказались перед крайне непростой проблемой. Хазары, что ни говори, - гои. А следовательно, -

И не роднись с ними: дочери своей не давай его сыну и его дочери не бери для сына своего. Ибо он отвратит сына твоего с пути моего, и будут служить они божествам чужим; и воспылает гнев Господа на вас, и истребит он тебя немедля. (Втор.7:3,4)

И тому подобное. Там много - даже если не обращаться к антисемитским толкованием вырванных из контекста цитат из Талмуда.
Для кагана и его окружения проблему разрешили просто: «доказали» их еврейское происхождение. Теперь они стали «своими». Но для грязных кочевников из «чёрных» хазар такой способ не годился. И до каменных сердец консервативных провинциальных баронов особо не достучишься прозелитическим глаголом. Даже если бы хотелось. А хочется не очень, ибо возвращаемся к пункту первому: ни к чему всякого встречного-поперечного лишний раз в состав избранного народа вводить. Иегова ведь не Санта-Клаус, может за подобное так одарить, что и не мечтать лучше…
Вот если бы они все сделали гиюр… Но эти… …שקץ… шекецы… Не хотят!
А тогда вступают в дело другие правила – типа:

У тебя нет обязанности помочь нееврею выжить. (Псахим 21б)

А с противоположной стороны мысль, что –

- Земля Израиля пьёт вначале, а весь остальной мир – потом –

- в качестве генерального принципа вряд ли могло нравиться степным корсарам. Пусть это звучит и в переносном смысле, но когда одна часть народа – «Израиль», а другая – нет, такая идея должна была на «чёрных хазар», кочевников в засушливой степи, действовать особенно угнетающе...
Вот и получилось в итоге, что вместо объединения многочисленных хазарских народов и верований под одной надёжной Б-жественной крышей, вышло разъединение всего и вся. И отделение правящей верхушки от собственного народа осуществилось, как в России после 1991 года: не социально и даже не национально, а – чуть ли не по всем мыслимым параметрам общественной стратификации.
Разве что мигалок тогда ещё не изобрели.
А дом, разделившийся в себе, не устоит, как однажды поведало знакомое всем учение.
Десять лет продавливал своё решение Обадия, но когда, похоже, взял за гланды… за живое каких-то серьёзных беков, оные беки оное живое ему не дали. А наоборот, подняли в 810 году восстание.
Практически все, кто не принял новой религии, в том числе христиане и мусульмане, объединились против правительства. Мятеж назвали впоследствии «восстанием кабаров» или «фрондой».
Ареной гражданской войны, как и в наши недавние времена, стала вся степь. И, как и в начале ХХ века, на противостояние между «красными» и «белыми» наложился всеобщий хай и грай. Венгры, печенеги, аланы, хазары белые, хазары чёрные, гузы… Батьки Ангелы всех пошибов упоительно резались среди ковылей, добывая себе чести… ну, и лишним дирхемом тоже никто не пренебрегал.
А с юга всех науськивала друг на друга тогдашняя Антанта – Византия, под шумок занимавшаяся всяческими гуманитарными миссиями в виде захвата портов и крымских владений Хазарии. Не зря даже и больше чем через сто лет помнили эту войну в Константинополе:

Когда у них произошло отделение от их власти и возгорелась междоусобная война, первая власть одержала верх, и одни из восставших были перебиты, другие убежали и поселились с турками -

- то есть венграми –

- в нынешней печенежской земле, заключили взаимную дружбу и получили название кабаров.

Впрочем, некоторые умные люди – тот же уже знакомый нам wiederda – указывают, что гражданская война не обязательно должна была быть следствием обращения хазар в иудейство:

Версия эта от безрыбья. Типа, вот было обращение, потом гражданская война, следовательно - война связана с обращением. А это ни из чего не следует. Lapsus logicae.

При этом учёный напоминает про материалы раскопок погребения в сербском местечке Челарево, где были обнаружены могилы хазар с весьма показательными предметами иудейского религиозного культа. А никаких хазар, кроме ушедших с венграми кабаров, здесь, считает исследователь, быть не могло. Или нужны слишком существенные допуски…
Но в любом случае главное, что в ходе этой войны Хазария ослабла настолько, что в контролируемые ею степи – в основном, на севере – проникли орды венгров и печенегов.
Венгры - по-тогдашнему лучше говорить «угры» - жили на окраине каганата и, судя по следам в языке, - в близком соседстве со славянами. Только этим можно объяснить ранний слой заимствований славянских слов в венгерском языке, наиболее вероятно датируемый VIII—IX вв. Судя по тому, что прародиной венгров считается территория примерно нынешней Башкирии, то нахвататься славянских слов они могли лишь от «именьковцев» и «волынцевцев». А это территория Волжской Булгарии.
Поначалу отношения венгров и хазар трудно было характеризовать как враждебные. Без борьбы поначалу, вероятно, не обошлось, коли одним пришлось подчиниться другим. Но, во всяком случае, вассалитет должен был оказаться достаточно лояльным, раз венгерскому воеводе Леведии дали в жёны знатную хазарку:

дал в жёны первому воеводе турок, называемому Леведией, благородную хазарку из-за славы о его доблести и знаменитости его рода. /*/

Всё испортил, как водится, квартирный вопрос. Степь – штука хотя и широкая, но как производительная сила совершенно недостаточная для слишком большого количества кочевников. А тут в неё возьми и пожалуй печенеги. В и без того перенаселённую коммуналку, где к тому же главенствует старый еврей, ввалились новые гости.
Охарактеризовать их сколько-нибудь лояльно я, честно говоря, затрудняюсь. Вот если бывают на свете такие народы, что не достойны существовать, то печенеги – явно из таких. Дикие, антикультурные, злобные отморозки. Быдло из подворотни. Что называется, не бросившие векам ни мысли плодовитой, ни гением начатого труда… -
- да ничего не бросившие векам.
Этакая грязная – все отмечают их грязь, - тупая – и об этом есть источники, - агрессивная шваль, данная своим соседям только лишь для слёз и страданий.
И вот эта гопота, немытая, но жутко жадная и злая, появляется в приволжских степях из пересохшей местности между Аральским морем и рекой Урал. Они бы и так создали проблемы, но хазары – или теперь уже иудео-хазары? - по-видимому, эти проблемы удвоили.
То ли они поначалу натравили печенегов на угров, то ли наоборот – но в результате недовольными остались все. Печенеги Волгу перевалили – а угры, если и хотели их остановить, то безуспешно. В итоге сами же они откатились к Днепру. И хотя именно в это время Леведии-угру и дали в жёны ту знатную хазарку, было, судя по всему, поздно. То ли печенеги продолжали досаждать – это наверняка, - а каган не сумел оградить своих союзников от беспредела, то ли сама выдача хазарки была попыткою загладить некую прежнюю вину… Но факт, что угры в религиозной гражданской войне хазар заняли сторону «фрондёров».
Кабары вошли в венгерскую орду как равные, а в силу своего происхождения из метрополии вскоре, судя по всему, заняли командные высоты. Отчего война вспыхнула с новой силой. Барон Врангель пошёл на Мелитополь, и судьба мировой революции должна была решиться под Каховкой…
Роль Каховки сыграла в те годы крепость Саркел.
Точнее, сначала эту роль сыграло другое укрепление - лежавшее на правом берегу Дона и контролировавшее брод на перекрестье степного караванного и речного пути. Кто-то – а то и угры же, ведущие уже собственную войну с каганатом после окончательной победы иудейской общины в 822 году, – разнёс её по камушку.
И тогда хазары обратились к византийцам с просьбой соорудить новую фортецию – уже на левом берегу. Похоже, для защиты от тех же угров.
Вот как рассказывает про это через сто с лишком лет император Византии Константин Багрянородный:

Ибо известно, что хаган и пех Хазарии, отправив послов к этому василевсу Феофилу, просили воздвигнуть для них крепость Саркел. Василевс, склоняясь к их просьбе, послал им ранее названного спафарокандидата Петрону [по прозванию Каматира] с хеландиями из царских судов и хеландии катепана Пафлагонии. И так сей Петрона, достигнув Херсонеса, оставил хеландии в Херсоне; посадив людей на транспортные корабли, он отправился к месту на реке Танаис, в котором должен был строить крепость. Поскольку же на месте не было подходящих для строительства крепости камней, соорудив печи и обжёгши в них кирпич, он сделал из них здание крепости, изготовив известь из мелких речных ракушек.

Тогда же хазары построили и те укрепления, что так смущают наших нынешних адептов «Русского каганата». Получается, что крупнейшее и мощнейшее на тот момент государство Степи вынуждено было в пожарном порядке строить целый ряд крепостей. У Хазарии, похоже, появился враг, с которым она была вынуждена считаться.
Кто он?
А мы его уже знаем.
Зададимся вопросом: а отчего мы сейчас знаем, что наши генералы всегда готовятся к прошедшей войне, а в отношении средневековых стратегов убеждены в их прозорливости и стратегическом даре? Отчего, наоборот, зная о медленности тогдашних коммуникаций не предположить, что и тогдашние генералы и политики гораздо позже реагировали на возникавшие геополитические вызовы, чем он желательно было?
А как только мы это предположим, всё станет ясно.
Уже около 30 лет по степям носятся батьки и их банды. Угры, печенеги, не признавшие иудейскую революцию хазары… Масса просто искателей поживы. Понятно, что тогдашние средства производства не позволяли вести настоящую гражданскую войну на протяжении нескольких лет. Но стычки, набеги, перемирия, новые бои могли продолжаться достаточно долго. Вспомним хоть Столетнюю войну. А Степь к тому же – сама по себе постоянная война. Пришла весна, отъела лошадка брюшко на свежей травке – и айда соседа грабить, на место ставить.
А тут ведь реально кавары да угры с печенегами больше двадцати лет не успокаивались. Вот и решили, наконец, стратеги итильские крепость на Дону поставить. Во избежание и назидание. Да на Северском Донце – тоже. Война – войною, а коли уж в ней так оно повернулось с северянами… В общем, для охраны дани крепость – самое нужное сооружение.
Так что дело всё в том, что судя по материалам раскопок, мятежные кабары - как колумбийские повстанцы Венесуэлу, - избрали территорию подданных хазарам северян в качестве базы для дальнейшей войны. Вот и пришлось строить на границе крепости и удавливать северян как пособников. Мало кабаров расказачить – к ним надо ещё двадцатипятитысячников отправить, чтобы на месте советскую… э-э, хазарскую власть укрепляли.
Кстати, очень похоже, что за постройку крепости (или крепостей) византийцы получили весомую прибавку к территории: Хазария смирилась с потерей готского Крыма, а Херсонес окончательно вошёл в состав Ромейской империи.
Во всяком случае, по словам Константина Багрянородного, спафарокандидат Петрона ведёт себя по отношению к Херсонесу, как Рома Абрамович, по случаю выкупивший у США Аляску и передающий её президенту России:

Затем этот выше названный спафрокандидат Петрона, прибыв к василевсу после постройки крепости Саркел, сказал ему: «Если ты хочешь всецело и самовластно повелевать крепостью Херсоном и местностями в нём и не упустить их из своих рук, избери собственного стратига и не доверяй их протевоинам и архонтам». Ведь до василевса Феофила не было стратига, посылаемого [туда] из этих мест, но управителем всего являлся так называемый протевоин с так называемыми отцами города. И так василевс Феофил, размышляя при сём, того или этого послать в качестве стратига, решил наконец, послать вышеозначенного спафарокандидата Петрону, как приобретшего знание местности и понимания дел отнюдь не лишённого, которого он избрал стратигом, почтив чином протоспафария, и отправил в Херсон, повелев тогдашнему протевоину и всем [прочим] повиноваться ему. С той поры до сего дня стало правилом избирать для Херсона стратигов из здешних.

Но несмотря на постройку Саркела, война всех против всех в степи продолжалась. Угры с печенегами воспылали друг к другу настолько нежной любовью, что хазары, собственно, уже ничего сделать с этим не могли, даже если и хотели. Как поётся в красивой песне моей дорогой А.Пахумутовой и Н.Добронравова, -

…И дружбу мою с тобою
Одна только смерть прервёт…

Ну, не одна, а очень много смертей потребовались для прекращения войны между венграми и печенегами.
Но самое главное – все эти десятилетия анархии оказали самое серьёзное влияние на развитие здесь русского государства с центром в будущем Киеве.

Именно в эти годы - 807, 808, 811 годы - в районе Ладоги и Волхова оставляются клады: под Рюриковым городищем, второй клад (арабского серебра) в укреплённом поселении в Ладоге и третий - снова под Рюриковым, в Холопьем городке (последняя остановка перед городом со стороны Невы).
Эти арабские дирхемы могли быть взяты только у хазар - у византийцев была своя валюта. Значит, клады оставили те, кто только что вернулся из Хазарии. Нагрел руки в качестве бойца-наёмника.
С другой стороны, зарыть денежки в землю – это, повторимся, явно не от хорошей жизни делалось. Следовательно, кто-то разбогатевший в хазарах лёг здесь, на Волхове, из-за чего не смог вернуться за своим кладом. Не будет излишне большою смелостью предположить, что что-то серьёзно заварилось тогда и возле Ладоги. Не исключено, что эти клады связаны с набегами скандинавов, в ходе которых их дружины осваивали восточные территории и образовывали вики. В это время случались локальные нападения, в том числе и на Ладогу.
А в 813 году начинается замятня и в Византии. Болгарский хан Крум доходит до стен Константинополя. В том же году начинается правление императора Льва V Армянина. Способствовал возрождению иконоборчества. После крупной победы над болгарами в 817 году заключил с ними 30-летний мир.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments