Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Но не об этом сейчас думал Ингвар. Он вообще не думал об этих взрослых делах. Так, впитал разговор, к коему специально был допущен отцом, дабы с детства в княжью долю впрягался. Нет, сейчас Ингвар думал лишь о том, как бы выдержать. И страстно хотел, чтобы отец, наконец, сказал: «Хватит, отдохни». Богов об этом просить он опасался: что Один, что Перун лёгким нравом не отличались, и в ответ на подобную просьбу вполне могли её удовлетвоворить… Повелев, например, руке отсохнуть. Или ногу сломают так, что до конца жизни ковылять только сможешь… Потому юный будущий воин мысленно умолял отца остановить эту пытку и этот позор. Умолял – и ненавидел за то, что тот сидит рядом с наставником Асмусом, одним из самых ближних отца. Великий воин! Вон и смотрит, кажется, сочувственно. А отец… Ну, папка, прошу же тебя! - Эй, Ингвар, заснул, леший? - рявкнул отец. - Работай шибче. Сын усиленно задвигал рукою, стараясь посильнее уязвить дубовую чурку ударами крест-накрест. Самое тяжёлое было то, что меч надо было держать высоко. Рука правая уже просто отказывалась обеспечивать железному жалу столь неудобную позицию. Но Ингвар, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, заставлял её работать, представляя уже , что не чурку рубит, а… Ой, нет! Как он мог только подумать такое! Он даже застонал. Руки, почуяв слабину хозяина, тут же решили опуститься. Но Ингвар справился с непослушными и постарался ещё сильнее бить эту ненасытную и непоколебимую деревяшку. Отец на секунду отвернулся, что-то проговорил Асмусу. Больше на круге никого не было, других детей по каким-то ведомых лишь наставникам соображениям сегодня сюда не позвали. Ингвару предстояло здесь страдать и умирать в одиночку. Может, и к лучшему так. Никто хоть не будет видеть его позора – из тех, кем ему предстоит в будущем повелевать. Хельги повернул голову к сыну, умехнулся, почти незаметно, сквозь усы, и рявкнул своим командным голосом: - Хорош! Давай приседай! Ингвар едва ли не со стоном опустил руки. Ещё бы мечь этот тяжеленный бросить, но нельзя. Это уже ни в какие воинские рамки не лезет! Меч выпускают из руки, только когда тот уже в ножнах. После боя. Это мальчику в голову вложили твёрдо. Он отбежал от чурки на несколько шагов и стал приседать. Это, как объяснял прежде Асмунд, нужно, чтобы в битве ноги не отказали. Там приходится прыгать и приседать столько, не замечая того, что однажды уставшие ноги откажут, не так быстро выпрямятся, как нужно, и всё – ты уже на небесах… Ингвар работал так быстро, как мог. Хотел было вспомнить еще что-нибудь, чтобы не так мучительно было тяжёлое упражнение в жаре и поте, но в голову больше ничего не лезло. Он задыхался. Перед глазами начало двоиться, потом троиться. А дальше и вовсе поплыл жаркий туман. А потом он увидел над собою бородатое лицо отца, почему-то довольное, наклонившегося Асмуса, напротив, обеспокоенного, потом белёсое небо и черную бревенчатую стену, которая сбоку упиралась прямо в него. Что-то внутри отпустило, и мальчик аж похолодел от страха: сейчас отец его прибьёт за нежданный перерыв в тренировке. Отец не жалел их с братом, когда они отлынивали от работы или мешали ему, и бил очень больно. Ингвар засуетился ногами, попробовал подняться. Отец удержал его. Кто-то из детских – нет, всё же присутствовали здесь ещё люди - поднёс ковш воды. Через несколько вздохов между жадными глотками стало легче, густая каша в голове рассосалась. - За работу, - коротко сказал отец.
Tags: Папка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments