Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Ингвар взглянул на небо. Солнце уже прошло полдень. Значит, скоро будет перерыв. Мать даст поесть. И можно будет слетать искупаться. Если отец разрешит после этой слаботы, помешавшей его упражнению воинскому. Отец вообще редко разрешал такое баловство середь дела, но в последние дни, когда жара стала совсем огненной, смотрел на это сквозь пальцы. А то девки-холопки пойдут на реку за водой, так можно с ними увязаться, а там окунуться. К тому же Ингвару нравилось, когда девки смотрели на него, голого. Казалось бы, стесняться он должен, а вот нет! Нравилось почему-то…
Меч по-прежнему пытался выбить щепу из железной деревяшки, а руки по-прежнему не хотели подниматься. И Солнце било прямо по темени. Но Ингвар упорно побеждал свою слабость и маяту. Удар за ударом падали на чурку и, казалось, вот-вот удастся рубануть так, чтобы отлетела её поганая голова. Почему-то верх деревяшки стал постепенно представляться именно головой врага.
Когда-нибудь – уже скоро! – он вот так же будет рубить настоящих врагов. Их у русов много. Хазары, например. Хоть и ушла от них русь, и те смирились, - но, как говорил отец, затаили. «Печёных» науськивают, как ни старался Хельги держать с ними мир. Ну, с этими, с ближними. С цопонами. С дальними тоже отношения поддерживал, но не всегда успешно. Слишком сложно всё было, говорил он. Да к тому же повязано на какие-то старые счёты и вражду. Например, иртим вечными врагами были. Вот не нравилась им русь и всё! Потому приходилось крутиться и придумывать, как врагов стравить с врагами. Но про эти комбинации отец не распространялся – не мальчишечьего ума-де дело. Пока достаточно знать, кто враги, а кто – нет.
Ещё врагами были ромеи. То есть, не враги, а так. Договор с ними был. Торговый. Ещё при маленьком отце послы русские ездили, заключали. Дядька Гуды вон, Ингъялд Старый, Фарлейф Синезубый. Отцовы соратники. Нет, дедовы. Это они сохранили отца, когда тот мальчишкой даже младше его, Ингвара, оказался во главе руси киавской. По завещанию деда Одда. И друзья деда сберегли и отца, и власть за ним. Оттого и пославлены стали, и богаты. И отец советуется с ними всегда. А Ингвар подчас сидит на этих советах. В уголке, правда, и тихо, как мышь. Слушает. Отец сказал слушать. Дескать, пока ума нет, но запоминай, что великие воины говорят. Вырастешь – вспомнишь. Тогда и пригодится…
Задумавшись, Ингвар вновь сбавил обороты. Вот ведь как: сначала думал, чтобы отвлечься от боли в руках, а дальше и от дела отвлёкся. Всегда с ним такое происходит. Вот и теперь отец снова рыкнул с угрозой.
Ингвар всхлипнул от напряжения и заработал мечом быстрее. С отцом лучше не спорить. Особенно в том, что касается дела воинского. Он спуску тут не давал никому, даже и взрослым воям. И говорил всегда: «Рус работает мечом и секирой даже мёртвый, и только костёр может его успокоить. Упорство сильнее отваги». Потому слабости отец не прощал, за неё драл сильнее, чем за неслух.
Ингвар с тоской поглядел на отца, ещё раз смахнув капли пота с глаз. Просить он не смел, а тот, прекрасно видя состояние сына, нарочно отвернулся. Прошептал что-то Асмунду, и оба засмеялись. Поди пожалься ему только, что ноги дрожат и руки как из песка. Что чуть не обмочился даже. Водицы бы...
Нанеся для верности три самых сильных, как мог, удара, Ингвар остановился и прохрипел:
- Батя, пить хочу...
Отец недобро глянул на него:
- Отдыхал ныне. Терпи, как воин. Не всё сопливым будешь. не раз, годи, биться придется. Тогда не попросишь попить...
А потом Ингвар уже ни о чём думать не мог. Казалось, у него закрыты глаза. Он видел только какие-то тени, метавшиеся в звоне, слышал чьё-то шумное дыхание, прорывающееся сквозь все тот же звон.
Очнулся он только, когда кто-то - папка - взял его на руки. Со страхом Ингвар заглянул ему в глаза. У него отлегло от сердца - отец не будет биться ныне за его кулёму и слабость…
Не знал он, о чём шептались папка с наставником. А Хельги проговорил тогда своему другу тихо:
- Как второй раз сомлеет, отпустим?
- Знатный воин будет, - ответил Асмунд. – Хорошо терпит.
- Это он меня боится, - заверил конунг. – Всё по-русски: своего надо бояться больше, чем чужого…
И оба рассмеялись.
Tags: Папка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments