Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Как я совершил фашистский поступок

Нет, метро - замечательный вид транспорта. Если пользоваться им редко. И не в часы пик.
Тогда всё окружающее кажется прикольным. Как почитать какую-нибудь советскую фантастическую повесть 50-х годов. Тут тебе и просторные (где просторные) вестибюли, и автоматические двери, и яркий свет, льющийся откуда-то сверху. И голубой экспресс, с воем выбрасывающийся на простор станции, словно в туннеле ему кто-то долго и сладострастно прижигал задницу серной кислотой.
В принципе, это всё, конечно, было и в 50-е годы, по крайней мере, в Москве. И, в принципе же, принципиально не изменилось. Не стали, например, поезда ездить на воздушной подушке или магнитном поле. Не Токио вам тут.
Но одно поменялось кардинально: стоят на дворе страх подумать какие годы! Двухтысячные! Двадцать первый век!
В пятидесятые все были убеждены, что это - край какое далёкое будущее. Ракеты должны шнырять по всей Солнечной системе, быстроходные флайеры доносить людей с континента на континент, движущиеся дорожки - заменить улицы и катать граждан по разным углам города, где звонкие девушки в платьях-колокольчиках будут серебристо смеяться и любить звездоплавателей... Да, и коммунизм! Коммунизм!
Уже двадцать семь лет, как наше поколение должно было жить при коммунизме! Уже четверть века как мы должны были работать во всяких покоряющих природу НИИ, терзать музыкальные инструменты, писать книги, уезжать на острова Товарищества с мольбертом… А также творить Эры воссоединённых рук с ещё недавно угнетёнными капиталом, но теперь освобождёнными братьями... В общем, от каждого по способностям. А каждому… Вот именно: и есть от пуза! По потребностям, а как же! Как первоклашками - когда до октябрятских умов начала уже докапываться коммунистическая партия со своими картинками будущего – рассчитывали, что первым делом перейдут на бесплатное мороженое. А что, оно же дешёвое, значит, и деньги надо начинать отменять с него!
Жалко, Гайдар с Чубайсом в другой школе учились!
Впрочем, я, конечно, не о коммунизме думал, будучи переносим в этот день качающимся в чёрной кишке туннеля голубым вагоном. И не о монашке, которая должна была прилететь в голубом вертолёте, как интерпретировали песенку про качающийся вагон в грубых солдатах. Хотя ассоциация должна была возникнуть, ибо читал я в газетке заметку Дашки А. о путешествии на Шпицберген, а Дашка А. была далеко не монашкою во времена нашего знакомства...
А думал я, читая дашкину очередную эпопею, о том, что вот мне выходить скоро, а в вагон опять набилось неимоверное количество эрастов, которые жадною толпой отделяли меня от двери с надписью "Не прислоняться". Не знаю, чего им всем надо на "Тушинской" или куда они там все ехали, - но эти люди положительно не дают порядочным жителям "Полежаевской" спокойно доехать до своей малой родины, вдумчиво почитывая про Шпицберген. Нельзя ли им выделить отдельный вагон где-нибудь в конце состава, думал я, плюнув на Дашку и обеспокоенно планируя боевую операцию по раздвижению тушинских тел и прокладыванию среди них коридора наружу. Так, должно быть, морщил лоб над картой генерал-лейтенант Штеммерман, планируя движение к Шендеровке, чтобы вырваться из Корсунь-Шевченковского котла.
Сперва смущали два амбала и девушка. Они стояли совсем рядом, и между ними надо было как-то протиснуться, поменявшись местами. Во мне самом живого веса больше центнера, так что просачивание сквозь амбалов вполне могло заставить генерала Штеммермана по-отечески глянуть на меня из своего небесного далека.
Но если он и глянул, то наверняка тоскливо вздохнул. Амбалов ликвидация окружённого меня, видно, не интересовала. И вообще они оказались крайне предупредительными и культурными гражданами нашего некогда готовившегося вступить в эру коммунизма города – насколько это возможно было в набитом тушинскими метро. В смысле – не коммунизма «насколько возможно», а культурки. Хотя, если вдуматься - и тема коммунизма и тушинских ждёт своего исследователя. Вот доходила эта несчастная Краснопресненская ветка до «Октябрьского поля» - и вся страна в могучем порыве строила коммунизм. А как бросили её до Тушина – тут тебе и коммунизма никакого, а начали вместо него Продовольственную программу выполнять. С результатом в виде приходя Гайдара с Чубайсом.
В общем, были эти тушинские амбалы виновны в приходе Чубайса или нет - а разошлись мы с ними куда нежнее, нежели немцы с Красной Армией в 1944 году. Может, они и не тушинские были, а на «Щукинской» сходили.
А вот дальше был затык.
Дальше стояла живописная группа из трёх кавказских женщин - и откуда в них эта страсть к чёрному цвету, словно в детстве им насмерть понравился артист Тихонов в образе Штирлица, и они с тех пор страстно хотят походить на служащих VI отдела РСХА? Женщин разбавлял овый же кавказского вида мужчина, одетый своим спутницам в прямую противоположность. Нет, то есть кожаная куртка чёрного цвета на нём наличествовала. Куда ж без неё? Но зато под курткою была яркая цветная рубашка, яркенький же галстучек платочком и ещё что-то вроде белого шарфика. А может, шарфик и был. Ботиночек его я не разглядел, но она должны быть непременно жёлтого цвета. Я в это верю.
- На следующей выходите? - задал я сакраментальный вопрос, тембром голоса преодолевая очередной истерический взвой электрического транспортного устройства.
Черноволосый юноша посмотрел на меня и промолчал.
"Вот чёрт нерусский", - неполиткорректно подумал я.
Черноформенные кавказские женщины тоже посмотрели на меня, но смолчали, повинуясь дисциплине.
- На. Следующей. Выходите? - повторил я раздельно. Цветной селезень снова покосился, снова не счёл нужным ответить, а траурные самки его снова поступили по его примеру.
Ладно, подумал я. Не хотите пропускать - выйдем вместе.
А метро - опытные москвичи знают - крайне слабое оборонительное сооружение. Если кто-то всерьёз проникнется намерением выбраться из вагона, удержать его практически невозможно.
Оное же правило действует и для тех случаев, когда кто-то хочет втиснуться в вагон. Ни разу не видел - а я езжу в метро ещё с тех пор, когда в нём на молодых весёлых кубинских лётчиков смотрели как на Героев Советского Союза, - чтобы искренне желающий не внёс своё тело в вагон. Под какую бы завязку тот ни был забит.
Единственное отличие - входящий будет слышать проклятья в свой адрес, а выходящий пребудет в сладком неведении о своём моральном облике в глазах других пассажиров..
Наконец, поезд издал облегчённый рык, затормаживая себя и переводя дух перед следующим рывком в узкую темноту. Вагон открыл пасти дверей, в которые тут же устремились с двух сторон зловредные комочки белковых соединений. Думаю, что самым зловредным из них был я, поскольку весь замысел фашистского поступка уже созрел в том белковом субсоединении, что укрыто под костью черепа и руководит вредностью или добротой человеческой.
Впрочем, для христиан делаю великодушное допущение, что ими руководит Б-г. На результате это не сказалось.
А результат был таким. Когда больше центнера рванулось к свободе и свету, вся стайка кавказских штирлицев была смята, как группа армий "Центр" в том же достопамятном 1944 году. Но если чёрные уточки сумели зацепиться за остающуюся в вагоне действительность, то цветастого селезня почему-то гнало прямо передо мной. Лишь пару раз он пискнул что-то вроде: "Э... э..." - надо же, прорезался голос! - и уже оказался на платформе.
Как поступил бы опытный метроездец? Он бы отступил в сторону и присоединился вновь к ходящим в вагон. Ну, бывает, ну, вынесли – дело житейское, метрополитенское.
Но мой спутник в коротком пути из вагона к платформе опытом этим то ли не обладал, что ли не хотел воспользоваться. "Э, ты чтё делаешь, а?" - смурно, но гортанно возмутился он.
Мне было приятно узнать, что он владеет русским языком. Безъязыкого иностранца вынести из вагона было бы куда менее гуманно.
Но моя цель была достигнута - я был у родных Пенатов. Потому цветной человек был отодвинут в сторону и почти уже минован.
Но он оказался парень бойкий. Ухватив меня за рукав, он стал что-то горячо говорить, смысл каковой лекции сводился к попытке немедленно и на месте поднять мой культурный уровень и общую воспитанность.
А надо сказать, что поезда в московском метро, особенно по вечерам, редко стоят столько времени, чтобы хватило пробудить совесть даже и в более возвышенных натурах, нежели я. Потому некий сторонний наблюдатель, что сидит в каждом из нас, расположился поудобнее в своём кресле, начиная вдумчиво осмысливать художественный сюр ситуации: двери уже досасывают остатки биомассы, что рвалась в желудок вагона, выходящая толпа турбулентствует вокруг двух туловиц, одно из которых в полуобороте-полушаге наружу, а другое держит его за рукав и что-то бурно втолковывает.
Не хочу хвастаться, но голос у меня иногда бывает воистину грубый. Дочка до сих пор боится сделать такое, после чего папа захочет сделать внушение самой неприятной своей интонацией.
И надо сказать, что предки сошные наградили меня широкими кистями с толстыми пальцами. И если их рассматривать без привязки к запястью, руке, плечу, шее, голове и двум высшим образованиям в ней, то мысль о роли интеллигенции в современном российском обществе не будет первой, что постучится в мозг.
И тогда я и совершил фашистский поступок.
Я развернулся к кавказскому культуртрегеру, дружески положил руку ему на плечо и сказал:
- Брат, не суетись так. Это тебе не ишак, а метро. Тут с людьми предупредительнее надо, брат...
Грубым голосом сказал.
И смешался кавказец. Ощутил, видно, что обманчив бывает мирный вид очков на носу собеседника.
Тут двери вагона резиново чмокнули друг друга, словно после долгой разлуки, и бывший экспресс несостоявшегося коммунистического будущего рванулся за следующим глотком воздуха к "Октябрьскому полю".
Я тихо снял руку с плеча растерявшегося сына гор. И ушёл.
И не знаю теперь, найдёт ли он своих уточек в безжалостном подземном мире?
Tags: Пешком по жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments