Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские - повелители славян

1.7. Начало династии

Хрёрекр лежал на юте, не надев доспехов и наслаждаясь солнцем. Как всегда, он испытывал пронзительное чувство успокоения, как только море взяло на свои серые плечи его драккары. Всё-таки война – крайне умиротворяющая штука!
Позади он не оставил почти никого. Ну, бондов, конечно, в расчёт и не брали, но, как говорится, из своего рода и дома он взял, почитай, почти всех воинов. Верных воинов. Клятвенников. Напасть на землю походного ярла-русинга никто не посмеет. А уж о нападении на ярла-викинга с дружиной и подавно речи нет. Так что дома он оставил лишь пару десятков ветеранов, чтобы следили за хозяйством и смогли отбиться от случайной банды хулиганов.
Забавно, кстати. Воины, что дают клятву на дело у них, у свеев, называются очень похоже у словен. Вэринги и - верные. Правда, у тех это идёт не от «клятвы», а от «веры». Видно, оттого, что у славян изначально клятвам веры не дают – ещё с тех пор, когда словене с другими славянами на южной Балтике люто резались. Как и сейчас, впрочем. Разве что словен там уж нет – вырезали, а уцелевших выгнали. Так, что те добежали аж до Ладоги. Но летичи с поодричами, да величи с маличами по-прежнему лютуют. Хрёрекр в курсе был – его дела с данами заставляли отслеживать и славянские взаимоотношения. Оно, конечно, и здесь, в Свитьоде конунги и ярлы друг друга тоже не поцелуями осыпали. Но всё ж какое-то право действовало. Тут хоть не было необходимости громадные крепости выстраивать – против людей своего же языка. А у славян балтийских без этого и не выживешь…
Ладно, это теперь уже не его дела. Пока. Пока – Альдейгьюборг. Если дела в Аустрвеге сложатся удачно, то свои верные люди Хрёрекру там ещё очень понадобятся. Если же нет – он точно так же и вернётся, как ушёл.
Словом, всё сложное позади. Главное, у тебя за спиной – армия. Которая не приучена рассуждать, а знает одно: всё, что колышется там, впереди острия твоего копья – враг. А армия обязана врага уничтожать. И если ты достаточно удачлив, то эта армия на остриях своих копий и секир и принесёт тебе всё – и славу, и серебро, и власть.
Хрёрекр не был военачальником из тех, что требуют слепого исполнения приказов. Он сразу начал приглашать на свои советы ярлов лодий и просто авторитетных воинов из других родов. Никаких особенных целей по укреплению имиджа он при этом не преследовал – слава Одину, он был не из последних ярлов на этой тверди! Но ему надо было понять, на кого можно положиться, а на кого нет. В общем, это тоже была рутина полководца – заранее прикинуть, кто будет верен всегда, а кто окажется способен проявить собственные эгоистические амбиции при определённых обстоятельствах…
…К Альдейгьюборгу викинги подошли к ночи. Начался дождь, противный и мелкий. Не дождь, а тоска. Но Хрёрекр счёл это добрым предзнаменованием, в дополнение к тем свидетельствам благосклонности богов, которые хельг находил в жертвенных животных.
Некоторые из ярлов, правда, сомневались, не стоило бы принести перед штурмом человеческую жертву. Но Хрёрекр напомнил им, что они должны быть современными людьми. Не дикари, чай. Такие серьёзные жертвы, как человеческие, принято делать только в случае явной угрозы всему предприятию. А таковой пока не предвиделось. Не надо зря богов баловать.
Лазутчики доложили, что Гостомысл оказался надежным партнером: у околицы их встретили его люди, и вход в город теперь контролируется викингами из передовой команды. Вадимова стража выведена из строя.
Хрёрекр выдохнул ярлам:
– Пора!
Сам он оставался пока с главными силами. Правда, будучи командиром опытным, он предусмотрел меры против того, чтобы тот ярл, который захватит город, объявил себя конунгом под влиянием соображения, будто именно он и добыл победу. Рядом с каждым находились хрёрекровы ветераны, знавшие его удачу в походах и преданные ему до конца. Кроме того, пока вёлся бы штурм, главные силы уже должны были подойти к детинцу.
Разумеется, было сказано, чтобы под угрозой жесточайшей казни никто не отвлекался от дела ни на женщин, ни на грабежи. Хрёрекровы соратники сумели это внушить даже тупым норвегам.
Дальше ярл мог ориентироваться только по слуху. Вот молча, лишь с небольшим железным лязганьем рванула передовая штурмовая группа. Её задачей было как можно незаметнее, убивая по пути всех, кто попадется на дороге, добраться до детинца.
Впрочем, недалеко здесь и бежать…
За нею так же тихо бросилась вторая группа – авангард, более многочисленный, задачей которого было поддержать атаку штурмовой группы.
Долго хранить штурм в тайне было, конечно, нереально, поэтому третья группа должна была через некоторое время поднять шум у посада, делая вид, будто основной бой идет здесь. За это время авангард сумеет завязать схватку у детинца, чем растянет силы возможных защитников.
Всё пошло по плану. Даже лучше: когда авангард уже расположился у крепости, готовый к штурму, в городе ещё было тихо. Оставив небольшую группу шуметь на подоле, Хрёрекр приказал основным силам выдвигаться к центру.
Вадим попал в ловушку, изобретённую хитрым викингом. Когда у тына начался шум и лязг, к словенскому воеводе был послан гонец с известием, что свеи штурмуют город. После некоторого замешательства ворота детинца распахнулись, из них высыпала вадимова дружина и понеслась вниз для отражения штурма. Им дали выбежать, а затем вырезали в темноте, как курей. Тем временем штурмовая группа викингов ворвалась в крепость и начала бой. А спустя короткие мгновения основные силы Хрёрекра по ещё тёплым трупам вадимовых воинов вошли в детинец и довершили дело.
Похоже, в Альдейгьюборге не все ещё протёрли глаза, когда власть переменилась.
Для подавления возможного сопротивления резервные отряды были посланы во все концы города. Здесь их задачей было уже произвести как можно больше шума – но без насилия, ещё раз повторил Хрёрекр. Чтобы словене вообще перестали понимать, что происходит, и куда им надо бежать. С городскими концами на том берегу реки решили подождать до завтра. По заверениям Гостомысла, регулярных войск там нет, а обыватели готовы склониться перед вооружённой силой. К тому же, гордо заявил старик, дела прорусской партии в городе пошли настолько хорошо, что если бы не проблема неуправляемого Вадима с его дружиной, Ладога вообще не оказала бы никакого сопротивления.
Тут как раз подвели Вадима. Он был сильно помят, но жив. И как будто даже не ранен. Словенин был не в состоянии сопротивляться, пояснил взявший его Гуне Кнутсон.
– Да он бы и так ещё долго копался, – издевательски добавил Гуне. – Он, смотри, со вчерашней пьянки в себя не пришёл.
Вадим поводил вокруг налитыми кровью глазами, и, похоже, действительно не понимал, что творилось. Кто-то из пленных немедленно подтвердил, что вчерашний вечер Вадим провёл в своих обычных возлияниях. И в постель отправился только час назад. Да не один. Так что происходящее было для него, видно, ещё частью сна.
Хрёрекр велел снять с него нашейную гривну, символ воеводской власти. Затем связанного словенского вождя отправили во двор под дождичек, куда уже отводили уцелевших защитников детинца.
В гридницу сносили накопленные Вадимом богатства, основная часть которых состояла из мехов и серебряных дирхемов. Впрочем, попадались и золотые вещи, неплохие доспехи и оружие.
Не сказать, чтобы этого было много, но Хрёрекр многого и не ожидал. На что-то ведь надо было Вадиму содержать дружину. А дани или добычи в последнее время он мог взять явно немного – не с кого. К тому же, объяснил Гостомысл, Вадим в последнее время не покидал Ладоги, опасаясь, что разразится восстание.
«Дурак, – беззлобно осудил противника Хрёрекр. – Ну и ушёл бы в вольные викинги. Его бы и в Миклагарде варягом приняли. Или по Волге прошёлся. Вернулся бы с богатством и славой. А так закончит свои дни в позоре и ненависти, преданный и связанный...»
Хрёрекр власть понимал иначе. Власть – это не сидение в детинце, пока твои тиуны выжимают из людей последние деньги. Власть – это возможность управлять созданной тобой мощью. Чтобы ею добывать богатство и славу. А всё остальное – скучно. Без идеи, без цели удерживать контроль над кем-то, кто в тебя не верит, кто рвётся тебя убрать – зачем это? Ради денег? Так мечом их заработаешь больше, чем выжиманием соков из людей! Власть – это кулак, а не кишки. Для прокорма которых надо тратить так много сил, но которые так легко выпустить одним хорошим ударом…
Необходимо было совершить ещё важное дело. Кое-кто – тот же Одноухий – убеждал, правда, отложить его на завтра. Дескать, воины будут пьяны и довольны, и тогда апробация нового лидера пройдёт на ура. А сейчас-де могут возникнуть вопросы. Шли-то помогать Гостомыслу, а теперь конунгом становится Хрёрекр…
Но тут ярл был убеждён, что лучше знает, как действовать. Добиваться провозглашения себя конунгом надо именно сегодня, сейчас. Бойцы ещё не вышли из состояния конфронтации, мир для них пока ещё чёрно-белый. И в этом мире ценность победы намного более велика, чем в другом, гражданском – сложном, неоднобоком. А в военной реальности дорог лидер, который победу и принёс.
Так что процедуру провозглашения себя официальным конунгом Альдейгьюборга – нет, всей Славинии! – необходимо было провести немедленно. А завтра действительно пьяные и действительно довольные воины принесут уже настоящую присягу. Торжественно, как полагается. Причём принесут те, кто соберётся, кто не заблудится в пьяном угаре победителя. То есть наиболее близкие и наиболее дисциплинированные. Ярлы. Старшие дружинники. Те, от кого многое зависит. А рядовая шантрапа, протрезвев, увидит, что всё решено и вынуждена будет признать свершившийся факт. Либо понести наказание по законам военного времени. Тем более, что к тому времени на каждом повиснет не по одному преступлению – и изнасилования, и грабежи, и убийства…
Власть – о, власть! Хрёрекр знал, как с ней обращаться. Власть – это тонкая жена. За ней надо очень трепетно ухаживать. Её надо уважать. Тогда она будет покорно снимать с тебя сапоги и предоставлять своё тело для твоих утех. Она будет готовить тебе еду и убирать за тобой. Но за это ты обязан демонстрировать ей свою любовь, уважение и ласку. Иначе ничто не спасёт твою семью от раздоров, а дом твой – от разорения. Но только если в семье твой разлад с женой заканчивается обычно тем, что ты её побьёшь, то разлад с властью всегда кончается тем, что бьют тебя. Видал такое Хрёрекр, видал…
Так что решено: его право на конунгство будет обозначено немедленно. И подтверждено завтра. А послезавтра эти «лутшие мужи словенские» увидят, как будет выполнен пункт договора, что «русские князья правят от имени давших им власть словенских мужей»… Не зря же так долго препирались с Гостомыслом вокруг этой формулировки! Ибо в ней обозначалось главное: «русские князья правят»! А уж от чьего имени…
Ну, видно будет. Если Гостомысл адекватен – пусть считается, что и от его имени. Но, в общем, и это рискованно. Не бывает у одной жены двух мужей! Для кого-то она всё равно – любовница. А если я собираюсь на власти жениться сам – то зачем мне нужен в этой постели ещё и любовник? Хоть и старенький…
Нет, о смерти Гостомысла вопрос пока не ставился. Надо было с его помощью Землю с собой примирить. А дальше – посмотрим. Старички, они ведь болеют…
Велев собрать всех викингов во дворе, за исключением тех, кто был отправлен на патрулирование города, и всех без исключения ярлов, Хрёрекр стал перед ними на ступеньки крыльца.
После короткой, но зажигательной речи, в которой он вспомнил обиду викингов три года назад, обрисовал полную славы и богатств дальнейшую жизнь в завоёванном Аустрвеге, подчеркнул, что местное население по меньшей мере наполовину считает их своими избавителями, Хрёрекр задал сакраментальный вопрос:
– Есть ли среди вас кто-нибудь, или вы знаете кого-нибудь, кто готов с оружием в руках отрицать мои заслуги во взятии Альдейгьюборга и альдейгьюборгской Славинии и протестует против моего права стать здесь конунгом?
Дружина, счастливая и откуда-то уже частично пьяная, радостно взвыла:
– Не-ет!
– Есть ли среди вас кто-нибудь, или знаете ли вы кого-нибудь, кто ведает что-либо, не дающее мне права стать вашим конунгом на этой земле?
Рёв отрицания был ещё дружнее.
Если у кого и были сомнения, он не стал их высказывать.
Гостомыслу было поручено завтра собрать вече из местных жителей. На утро же было назначено следствие по делу Вадима и раздел богатства, собранного в детинце.
Ярлам было строго-настрого приказано обеспечивать безопасность местного населения и пресекать мародёрства и насилия. До сих пор викингам везло: по совести, они не дали повода к недовольству – по пути к детинцу зарубили всего двух гражданских, которые неизвестно что делали на улице в эту глухую пору.
– Это теперь мой город, – с лёгкой угрозой в голосе заявил Хрёрекр. – И если мы не хотим быть выгнаны отсюда, как в тот раз, мы должны не обижать людей.
Потом всё своё возьмём, – веско добавил он, заметив разочарование на некоторых лицах. – Это же всё теперь наше, ярлы. Зачем грабить собственный дом и собственных данников – они завтра и так сами всё понесут нам!
Хрёрекр был доволен: он теперь конунг. Ничем не хуже, чем другие. Если он умело укрепит свою власть и захватит новые земли – то вполне сравняется с конунгами данов и свеев… И там, где русинги до сих пор только ходили по рекам и были лишь частью социума, они теперь построят своё королевство.
Он, Хрёрекр, построит!
Tags: Русские - повелители славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment