Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские - повелители славян

Интересно, что у нас есть совпадение данных из двух разных источников. Сначала автор «кембриджского» письма говорит, что русь четыре месяца сражалась против Византии. Именно – подчёркивается - на море. И там пали некие «богатыри». Надо полагать - лучшие воины. То есть, по логике этой информации, костяк войска, княжеская дружина, гвардия.
Запомним.
Совмещаются с этим сведения, данные неким хронистом, известным под именем Псевдо-Симеона, жившим также рядом с событиями – в X веке:

Одиннадцатого июня четырнадцатого индикта –

- 941 года –

- на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы, коих именуют также дромитами, происходят же они из племени франков. Против них со всеми дромонами и триерами, которые только оказались в городе, был отправлен патрикий. Он снарядил и привел в порядок флот, укрепил себя постом и слезами и приготовился сражаться с росами. Когда росы приблизились и подошли к Фаросу (Фаросом называется сооружение, на котором горит огонь, указующий путь идущим в ночи), патрикий, расположившийся у входа в Евксинский понт… неожиданно напал на них на Иероне, -

- это место у восточного, азиатского входа в Босфор.

Первым вышедший на своём дромоне патрикий рассеял строй кораблей росов, множество их спалил огнём, остальные же обратил в бегство. Вышедшие вслед за ним другие дромоны и триеры довершили разгром, много кораблей потопили вместе с командой, многих убили, а ещё больше взяли живыми. Уцелевшие поплыли к восточному берегу, к Сгоре.

Это в провинции Вифиния, географически на юг от Крыма.

И послан был тогда по суше им на перехват из стратигов патрикий Варда Фока с всадниками и отборными воинами. Росы отправили было в Вифинию изрядный отряд, чтобы запастись провиантом и всем необходимым, но Варда Фока этот отряд настиг, разбил наголову, обратил в бегство и убил его воинов. Пришёл туда во главе всего восточного войска и умнейший доместик схол Иоанн Куркуас, который, появляясь то там, то здесь, немало убил оторвавшихся от своих врагов, и отступили росы в страхе перед его натиском, не осмеливались больше покидать свои суда и совершать вылазки.
Много злодеяний совершили росы до подхода ромейского войска: предали огню побережье Стена, -

- т.е. Босфора –

- а из пленных одних распинали на кресте, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в голову железные гвозди. Немало они сожгли и святых храмов. Однако надвигалась зима, у росов кончалось продовольствие, они боялись наступающего войска доместика схол Куркуаса, его разума и смекалки, не меньше опасались и морских сражений и искусных манёвров патрикия Феофана и потому решили вернуться домой. Стараясь пройти незаметно для флота, они в сентябре пятнадцатого индикта ночью пустились в плавание к фракийскому берегу, но были встречены упомянутым патрикием Феофаном и не сумели укрыться от его неусыпной и доблестной души. Тотчас же завязывается второе сражение, и множество кораблей пустил на дно, и многих росов убил упомянутый муж. Лишь немногим удалось спастись на своих судах, подойти к побережью Килы –

- это где-то во Фракии –

- и бежать с наступлением ночи. Патрикий же Феофан, вернувшийся с победой и великими трофеями, был принят с честью и великолепием и почтен саном паракимомена.

Итак, русские боятся, плачут, но упрямо едят кактус… то есть четыре месяца упрямо продолжают вгонять гвозди в головы монахам. Как так? Ведь их разбили в первом же бою?
Вот тут и кроется объяснение тому, отчего у нас на войну главарём руси отправляется Олег, а поражение приписывается Игорю.
Проследим за ходом боевых действий, снова отделяя информемы от обрамляющих их идеологем.

В северных краях есть некий народ, который греки по его внешнему виду называют , русиос, мы же по их месту жительства зовём «норманнами». Королём этого народа был [тогда] Ингер…

Итак, Игорь был как минимум среди вождей похода.
Русы подступили к Босфору 11 июня 941 года – то есть вскоре после окончания весенних штормов. Это означает, что война с Песахом происходила годом раньше – зимой русы просто не могли бы пройти на своих кораблях к Тамани. А значит, зиму флот их где-то отстаивался и собирался. Вероятнее всего – там же, куда впоследствии вернулись его остатки – на собственную базу на Тамани.
У русов – тысяча или десять тысяч судов, согласно источникам.
Десять тысяч быть не может – при счёте по 40 гребцов на корабль это означает 400 тысяч воинов. Такой армии в те времена вся Европа не могла бы собрать. Даже и 40 тысяч бойцов – уже почти невероятная сила, но, судя по истории викинговской эпохи, всё же возможная. Но и в этом случае трудности со снабжением такого войска кажутся непреодолимыми, особенно с учётом длины плеча подвоза. А значит, русское воинство изначально предусматривало снабжать себя за счёт населения противника. И, поскольку аппетиты 40 тысяч озверелых мужиков не в состоянии было удовлетворить ни одно селение, кроме, разве что, Константинополя, - русы изначально планировали не один общий штурм столицы, а множество мелких набегов.
Отсюда – разделение вождества и неясность с главным командованием.
Далее у нас одновременно несколько взаимопротиворечащих событий: император Роман немало ночей не спит, ищет корабли; Игорь в это время опустошает побережье; а некий патрикий –

- со всеми дромонами и триерами, которые только оказались в городе, -

- встречает их у входа в Босфор.
Непротиворечиво всё это увязывается только единственным образом: ромеи знали о походе русов и ожидали его с наличными силами. Поскольку указано, что Роман отыскал в городе –

- 15 полуразрушенных хеландий –

- и велел их оснастить и разместить устройства для метания огня, а патрикий-флотоводец –

- снарядил и привёл в порядок флот, укрепил себя постом и слезами и приготовился сражаться с росами, -

- и заранее оказался перед входом в Проливы, то ясно, что подготовка эта прошла ещё до начала боевых действий. Но, разумеется, греки не могли прикрыть всё побережье, потому часть русов спокойно его грабила, пока византийский флот закрывал главное направление – на столицу.
Далее –

- увидев их в море, король Ингер приказал своему войску взять их живьём и не убивать, -

- но патрикий –

- неожиданно напал на них… рассеял строй кораблей росов… заняв позицию в середине русского [войска], они [начали] бросать огонь во все стороны… , множество их спалил огнём… Русы, увидев это, сразу стали бросаться с судов в море, предпочитая лучше утонуть в волнах, нежели сгореть в огне. Одни, отягощённые кольчугами и шлемами, сразу пошли на дно морское, и их более не видели, а другие, поплыв, даже в огне продолжали гореть; никто не спасся в тот день, если не сумел бежать к берегу… остальные же обратил в бегство… Вышедшие вслед за ним другие дромоны и триеры довершили разгром, много кораблей потопили вместе с командой, многих убили, а еще больше взяли живыми… Греки же, одержав победу и уведя с собой множество пленных, радостные вернулись в Константинополь. Роман приказал казнить всех (пленных) в присутствии посла короля Гуго, то есть моего отчима.

Описание сражения полное: русы растянули строй, желая отсечь греков от берега и перейти к своему излюбленному средству – абордажу. Но умный патрикий сам перешёл в наступление и, имея за спиною дромоны и галеры, ворвался в центр русского строя, начал его палить и топить, в то время как фланги русского флота ничем не могли помочь, удерживаемые огнём и манёвром греков. Немного напоминает сражение у мыса Акций – с тою только разницей, что ромеи, прорвав центр, не стремились уйти, а продолжали уничтожение противника по частям; да к тому же огнестрельные дромоны были индивидуально куда сильнее любой отдельной однодеревки русов.
Иными словами, одни тактически выиграли, а другие тактически проиграли сражение ещё до его начала – только за счёт замысла.
А в это время кто-то грабит Вифинию…
Кто?
Ответ кажется очевидным. Сражение за столицу – главное сражение. Выиграно оно – выиграна война. Флот врага разгромлен, десяток лодок, на которых бежит командир, большой роли уже не играют. Множество захваченных пленных показывают, что предводительствовал ими Ингер-Игорь, но вовремя смылся. Поскольку, однако, война продолжается – по побережью бесятся ещё несколько флотов русов, - необходима духоподъёмная акция. Поэтому пленных казнят, невзирая ни на какие Женевские конвенции, которых к тому же ещё и не изобрели. Нерационально, конечно – можно было провести их по городу, как немцев по Москве, да и отправить на стройки народного хозяйства. Но зато такая массовая казнь гораздо ярче символизирует окончательную победу над супостатом. А что кто-то там ещё гвоздями по головам балуется – и дались мне эти гвозди! – так это остатние эксцессы, так уже ОМОН зачистки проводит, успокойтесь, сограждане.
Именно поэтому что иностранный посол, что официальные власти на том войну считают законченной.
А между тем, она длится ещё четыре месяца. Правда, уже без Игоря. Который прибегает в Тмутаракань, кричит, что всё пропало, гипс снимают, клиент уезжает, – и принимает власть над русами. Затем Доном поднимается к Киеву, где начинает сколачивать новую армию – уже с участием сухопутных сил, ибо опыт показывает, что на море греки сильнее. А значит – с участием местных племён. Ибо русов у него теперь – не более батальона, а собрать надо – армию.
Вот, собственно, кто сильно посодействовал быстрейшему слиянию русов и аборигенов в русский народ – ромеи! Не уничтожь те так много пришельцев – кто знает, как долго они играли бы на Руси роль колонизаторов, а не объединителей?
Ну, а воевать дальше остался Олег. Выглядело это наверняка почти так же, как описано в житии Георгия Амастридского:

…Этот губительный и на деле, и по имени народ, — начав разорение от Пропонтиды и посетив прочее побережье, достигнул наконец и до отечества святого, посекая нещадно всякий пол и всякий возраст, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их алтари, беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев, у них сохраняющее силу. Убийство девиц, мужей и жён; и не было никого помогающего, никого, готового противостоять...

А если верно – а оно, скорее всего, верно – предположение, что перед нами позднейшая вставка в «Житие», то не исключено, что речь как раз о войне Олега 941 года. Даже не 860-го, как я предположил ранее – оно, конечно, и то предположение не ошибка, но всё ж напрямую тогда о войне в Вифинии-Пафлагонии в источниках не говорилось. Константинополь брали, это да. А тут всё совпадает – и место, и зверства…
Кстати, в отличие от 860 года и воевали дольше – не один месяц, а четыре. Что, в общем, говорит о серьёзной организации дела. И если бы не досадное поражение Игоря – кто знает, как бы сегодня мы вспоминали ту войну…
Трудно сказать точно, почему Олег разделился с Игорем. Но полагаю, что русам стало известно, что вход в Босфор замкнут цепью, а за нею ожидают подхода их флота греческие корабли. Ума много не надо, чтобы это установить – выдвинул вперёд лодку-две, чтобы посмотрели, как там себя противник ведёт. Уяснили обстановку, собрали военный совет. Решили основными силами напасть на Вифинию-Пафлагонию. Вряд ли Олег таким образом планировал обойти босфорские укрепления по суше и обрушиться на Константинополь с востока. В конце концов, дураком он едва ли был, а значит, понимал, что если у предшественников в 860 году и был шанс взять ромейскую столицу с наскока и отсутствие императора, армии и флота – то теперь такого шанса не было. Зато хорошая диверсия на побережье убивает сразу несколько зайцев: и Песаху достойный отчёт будет, и добыча воинам, и греков почти безнаказанно потрепать вдали от войска имперского – основные силы-то ромеев у Царьграда собраны, город берегут.
А Игорю в этом случае поручили просто блокировать византийский флот в Проливах. Чтобы тот не мешал развлекаться в Вифинии основным силам. Задача как раз для сына великого князя. Именно блокировать – дав остальной части русов вволю побеситься на берегу. О чём греки и рассказывают:

Много злодеяний совершили росы до подхода ромейского войска: предали огню побережье Стена, а из пленных одних распинали на кресте, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в голову железные гвозди.

Это наверняка в воспитательных целях. Как это несколько столетий позже делал другой замечательный человек, Влад Цепеш, всю жизнь прилагавший немалые усилия к исправлению людской природы:

Приидоша к нему некогда от турьскаго поклисарие и, егда внидоша к нему и поклонишась по своему обычаю, а кап своих з глав не сняша, он же вопроси их: «Что ради тако учинисте, ко государю велику приидосте и такову срамоту ми учинисте?» Они же отвещаша: «Таков обычай нашь, государь, и земля наша имеет». Он же глагола им: «И аз хощу вашего закона потвердити да крепко стоите». И повеле им гвоздием малым железным ко главам прибити капы и отпусти их…

Греческие священники тоже, поди, не имели права клобуков своих снимать пред варваром грязным, язычником тёмным. Вот и…
Вот тут что-то однажды и произошло. Возможно, русский флот как раз раздербанен был – на тех, кто стережёт, и на тех, кто грабит. И греки решили разбить врагов по частям. Возможно, сыграл роль ещё какой-то фактор – подошли, например, огненосные хеландии. Так или иначе, но главный замысел русов - если греки выйдут из-за цепи, уничтожить их в абордажном бою – не удался. Хотя при том численном превосходстве, которым, по уверениям источников, обладали русы, дело это было непростым, но выполнимым. Надо было только не вытягивать корабли в линию – вечная ошибка русских, которую ещё и сын Ярослава Мудрого Владимир в 1043 году совершил. А вот в эскадренном ордере – хотя бы ордер этот и кучей был - имелся шанс прорваться к огнемётным хеландиям, которых не могло быть слишком много. Пусть даже их 15, как о том рассказывают. Массированным кулаком надвинуться, ценою сожжения нескольких своих судов – ведь эти сифоны с «греческим огнём» не могли стрелять бесконечно, им же перезаряжаться нужно было, давление поднимать… - ценою сожжения всего нескольких судов подойти к грекам, захватить или утопить их. И порядок! Нет, им позволили прорваться в середину строя, после чего битва превратилась в побоище. Ведь против одного огнедышащего греческого корабля оказывались по одной-две русские однодеревки, а не по десятку-другому, как было бы при массированном броске. А фланги успевали не помочь, а лишь сбежать.
Вот тогда и Игорь рванул к Тмутаракани:

- Уцелевшие поплыли к восточному берегу, к Сгоре -

- греки зафиксировали первую стадию бегства.
А вот то, что –

- послан был тогда по суше им на перехват из стратигов патрикий Варда Фока с всадниками и отборными воинами, -

- позволяет заключить, что оставшиеся силы русов значительно превосходили греческий флот, даже с учётом огнемётов. Именно поэтому даже и победоносный византийский флот не решился идти наказывать врагов, а был послан по суше сухопутный корпус.
Почему Игорь не бросился к Олегу, непонятно. Скорее всего, какая-то часть византийских судов его преследовала – коли известно стало грекам, что он аж до Тмутаракани добежал.
Тем временем Олег продолжал свою войну, и продолжал её успешно. Конечно, -

- Варда Фока этот отряд настиг, разбил наголову, обратил в бегство и убил его воинов.

Победа своего войска для имперского историка неизбежна, как победа коммунизма, но только вот после неё зачем-то –

пришёл туда во главе всего восточного войска и умнейший доместик схол Иоанн Куркуас, который, появляясь то там, то здесь, немало убил оторвавшихся от своих врагов, и отступили росы в страхе перед его натиском, не осмеливаясь больше покидать свои суда и совершать вылазки.

Успех опять был полный, но только… Но только русские закончили боевые действия только с наступлением холодов:

Однако надвигалась зима, у росов кончалось продовольствие, они боялись наступающего войска доместика схол Куркуаса, его разума и смекалки, не меньше опасались и морских сражений и искусных маневров патрикия Феофана и потому решили вернуться домой.

Так все четыре месяца и боялись – дольше, напомню, нежели длился набег 860 года.
Но всё хорошее когда-то кончается. Обнаружив однажды, что тактика Иоанна Куркуаса принесла заслуженный успех – разошедшиеся по местности грабительские шайки русов уничтожены по частям, и наличных сил оказалось слишком мало, - Олег принял решение возвращаться. К тому времени он уже достаточно взял добычи, чтобы замазать ею позор игорева поражения, так что можно было возвращаться на базу. Вот только не июнь уже стоял на дворе, а сентябрь, когда шторма на Чёрном море бывают неожиданный и жестоки. Именно потому Олег, скорее всего, и принял решение ночью обойти сторожащий Проливы греческий флот, чтобы каботажным образом добраться вдоль уже не контролируемых Византией болгарских и печенежских берегов до родины.
К сожалению для него, этого не удалось: греки были настороже, русскую флотилию перехватили и –

- множество кораблей пустил на дно, и многих росов убил упомянутый муж.

Добычу тоже отняли:

…Феофан, вернувшийся с победой и великими трофеями…

Итак, предположение, что Игорь был сыном и наследником Х-л-гу, разрешает коллизию с двумя предводителями русов. Да, нападение они организовывали вместе. Но во главе Руси стоял Х-л-гу, а Игорь был на вторых ролях. Вот только в выживших-то остался он один! И таким образом автоматически в глазах окружающих становится вождём и Руси, и несчастного похода.
И косвенно такое построение подтверждается самими русскими летописями!
Как мы уже знаем, они в своей начальной части недостоверны в датах и сроках – первый автор в ужасе перед неоглядным морем годов, на которые у него не было событий, как мог, заполнял эти пустоты. То растягивая дела одного года на несколько, то ставя событие в ту годовую клеточку, когда его на самом деле не было, то прямо додумывая детали биографий действующих лиц.
Но этот автор не лгал! Он, например, сообщил о нападении русов на Царьград с такими выразительными деталями, которые сами по себе говорят о правдивости рассказа. Помните? -

- И приде къ Цесарюграду, и грѣци замкоша Судъ, а городъ затвориша. … И повелѣ Олегъ воемъ своим колеса изъдѣлати и въставити корабля на колеса. И бывшю покосну вѣтру, успяша парусы с поля, и идяше къ городу. Видѣвше же грѣцѣ, убояшася, и ркоша; выславше ко Ольгови: «Не погубляй город, имемься по дань, якоже хощеши».

Да, в итоге оказывается, что такого яркого нападения не знают византийские летописцы и историки. Но наш автор в другом месте сообщает и о том, что греки знают:

Иде Асколдъ и Диръ на Грѣкы, и приде въ 14 лѣто Михаила цесаря. Цесарю же отшедъшю на агаряны, и дошедшю ему Черное рѣкы, вѣсть епархъ посла ему, яко русь идеть на Цесарьград, и воротися цесарь. Си же внутрь Суда вшедъше, много убийство християномъ створиша, и въ двою сту кораблий Цесарьград оступиша.

Внутрь Суда – это внутрь залива Золотой Рог. То есть на самом деле «корабли на колёсах» - иными словами, волоком – были переведены по суше в 860 году. И событие по каким-то причинам расписано на две даты и двух исполнителей. Но само по себе оно было!
Так вот. Понятно, что во времена Олега и Игоря летопись ещё не велась, и всё, чем оперировал Нестор, сводилось к устным преданиям, воинским песням и былинам и отдельными византийскими хрониками, которые тем или иным образом попали в его руки. Поэтому годовым ошибкам удивляться не приходится, но в целом, как уже сказано, Нестор не врал.
Не вдаваясь в детали скрупулёзных и воистину великих исследований выдающихся историков А.А.Шахматова и М.Н.Тихомирова, отмечу, что самый первый летописный свод, по данным первого, был создан в 1090 годах, и из уцелевших списков ближе всего к нему Новгородская Первая летопись (НПЛ). А по мнению второго исследователя, в основе её начальных статей лежит некое «Сказание о русских князьях» X века.
И вот что в НПЛ, что в Повести Временных лет смерть Олега отнесена хоть и к разным годам, но везде происходит после памятного похода на Царьград. И в обоих случаях она чудесна – от укуса змеи. Но только ПВЛ помещает его могилу на киевской горе Щековица, где, собственно, никакой могилы не было найдено никогда, а НПЛ датирует смерть Олега 922 годом, то есть на 10 лет позже, нежели ПВЛ. Затем она «перемещает» князя в Ладогу. Но при этом помечает, что признаёт: дескать, иные говорят, будто он умер где-то за морем.
На языке информем это означает, что летописец на самом деле не знал, где и как погиб Олег. И потому для своих построений использовал некие былины и легенды, - возможно, в частности, какой-то аналог саги об Орваре Одде.
А не знал он этого именно из-за того, что Олег погиб где-то за морем.
Любопытно, что в одном из вариантов «Повести временных лет», приведённом в так называемом «Архангелогородском летописце» гибель русского вождя прямо связывается с походом на Византию:

Когда же шёл от Царьграда полем и наехал на главу коня своего сухую, сказал боярам своим: «Воистину солгали мне волхвы наши, да вернувшись в Киев, побью волхвов...» И слез с коня своего, желая взять главу коня своего, сухую кость, и лобзать её... И вдруг изошёл из главы из конской, из сухой кости змий и уязвил Олега в ногу... И оттого разболелся и умер. И есть могила его в Ладоге.

Осталось понять, что же стало с Х-л-гу ака Олег после поражения от Византии, раз летописи не зафиксировали точного места его смерти.
Чтобы узнать это, зададим себе вопрос: отчего это Олегу хотелось туда отправиться, в этот Бердаа? В стыде ли дело, как о том повествует хазарский информатор? Или именно в том, что добычи, обещанной Песаху, не привёз? Завис с кассою, что называется…
А ведь отдавать что-то хазарам надо. И контрибуцию, и плату за Тмутаракань. А он теперь и выглядел ничем не лучше неудачника Игоря.
А где взять средства, чтобы долг вернуть? Византия ощетинилась, к бою готова. Хазария – вот она, но поди напади на неё с жалкими остатками прежнего войска. На севере явно всё схвачено конкурирующими бандами русов. Да и добывание шкурок и рабов – процесс длительный, а не исключено, что хазарский «счётчик» щёлкал. «Счётчик», как известно, не бандитами был изобретён, а именно правоверными иудеями в практику финансовых расчётов введён.
В общем, похоже, потому Олег и на Кавказ двинулся, что была доведена до него информация: как знаешь, а долг верни. Но мы тут тебе – не помощники и даже не транзитный шлях. Сам разбирайся со своими проблемами.
Да и Игорь, похоже, пользуясь обстоятельствами, быстро и эффективно захватил власть над остатками руси. И, следовательно, Русью. Не исключено, что – в качестве хазарского ставленника. Во всяком случае, он откуда-то с дивной скоростью набирает настолько большое войско, что приводит в содрогание Византию, так недавно русов очень серьёзно проредившую. А войско только в умах у кабинетных историков появляется ниоткуда. На деле же ему одного пива по литру на душу в день нужно. Как минимум. Вот и посчитаем: десяток тысяч бойцов употребят десять тысяч литров. По нынешним ценам – под 50 рублей. Ну-ка, отдай 500 тысяч за день! Да пусть их тысяча, воинов! 50 тысяч рублей в день – тоже не копеечка. Да и не испугаешь ты Царьград тысячью бойцов…
Итак, у Игоря есть материальный и моральный ресурс, чтобы навербовать себе новое войско взамен стёртого. Но откуда деньги на это у только что потерпевшего поражение полководца?
Только из двух источников. Материальный – одна соседняя сверхдержава. Моральный – перенесение ответственности за неудачу на Хлгу-Олега. Который к тому же так полезно пропал где-то на Кавказе…
Как пропал Олег на Кавказе – история для нашей темы не столь важная, но всё же вкратце мы её вспомним.
Как именно князь прошёл аж за нынешний Нагорный Карабах, точно сказать, вероятно, невозможно. Но вот это –

- морем –

- указывает, возможно, на то, что не по Дону-волоку-Волге-Каспию достигли русы города Бердаа, а как-то напрямую. Может быть, через Риони поднялись выше Колхидской низменности, а там то ли переволоклись в бассейн Куры, то ли пешим ходом туда вышли.
Хотя и это – не стопроцентно, конечно. Арабский автор Мискавейх, у которого есть рассказ об этом походе, повествует как раз о противоположном:

Они проехали море, которое соприкасается со страной их, пересекли его до большой реки, известной под именем Куры, несущей воды свои из гор Азербайджана и Армении и втекающей в море.

Я не берусь сказать, насколько это верные данные. Но как бы то ни было, отметим: арабский автор считает Хазарию страною и русов тоже – ибо ясно дело, что Каспий соприкасается именно с нею. Ну, или речь идёт о первой гипотезе: русы прошли «своё» море, называвшееся, кстати, одно время Русским, - а затем неким путём вышли к Куре.
Не разобраться сегодня.
Но послушаем того же Мисквейха о том, как развивались события дальше.

Когда они достигли Куры, вышел против них представитель Марзубана и заместитель его но управлению Бердаа. Было с ним триста человек из дейлемитов и приблизительно такое же число бродяг и курдов. Простой народ убежал от страху. Вышло тогда вместе с ними из добровольцев около 5000 человек на борьбу за веру. Были они беспечны, не знали силы их и считали их на одном уровне с армянами и ромейцами. После того, как они начали сражение, не прошло и часу, как русы пошли на них сокрушающей атакой. Побежало регулярное войско, а вслед за ним все добровольцы и остальное войско, кроме дейлемитов. Поистине, они устояли некоторое время, однако все были перебиты, кроме тех среди них, кто был верхом. (Русы) преследовали бегущих до города… Вступили в него русы и овладели им.

Далее русы повели себя не как обычные захватчики:

Рассказали мне Абу-Аббас-ибн-Нудар, а также некоторые из исследовавших, что люди эти вошли в город, сделали в нем объявление, успокаивали жителей его и говорили им так: «Нет между, нами и вами разногласия в вере. Единственно чего мы желаем, это власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас — хорошо повиноваться нам».

Ясно: русские пришли, чтобы остаться. На другой дом они уже не рассчитывали.
Не исключено также, что русы и ислам приняли.
Но это не помогло решению вопроса о власти:

Подступили со всех окрестных земель к ним мусульманские войска. Русы выходили против них и обращали их в бегство. И бывало не раз так вслед за ними выходили и жители Бердаа и, когда мусульмане нападали на Русов, они кричали «Аллах велик» и бросали в них камни.

Нет, не приняли русы ислам. Просто по традиционному скандинавскому веропофигизму решили, что в кого бы ни верить – был бы человек хороший.
К сожалению, эту экуменическую философию не разделяли жители Бердаа:

…они не заботились о себе, а обнаруживали то, что у них в душах их, и препятствовали русам, когда на них вели нападение сторонники власти. После того как это продолжалось некоторое время, возвестил глашатай русов: «Не должен оставаться в городе ни один из жителей его». Дали мусульманам отсрочку на три дня от дня этого объявления. И вышли все, у кого только было вьючное животное, которое могло увезти его, жену его и детей его. Таких ушедших было немного. Пришел четвёртый день, и большая часть жителей осталась. Тогда русы пустили в ход мечи свои и убили много людей, не сосчитать числа их.

А что вы хотите – дисциплина! Да и, видно, достали их аборигены непослушные.
Выживших интернировали:

Заключили русы женщин и детей в крепость внутри города, которая была шахристаном этих людей, где они поместились, разбили лагерем свои войска и укрепились. Потом собрали мужчин в мечети соборной, поставили к дверям стражу и сказали: «Выкупайте себя...»
Таким образом скопилось у русов в городе Бердаа большое богатство, стоимость и достоинство которого были велики…

Иными словами, снова видим: русы не ограбили жителей сразу, то есть не за добычей пришли. Они пришли завоевать себе новый дом. Поначалу – необычно для них гуманным способом.
Но вот тут уже должны были полностью остервенеть законные войска Марзубана: отчуждённая у гражданских собственность, обращённая в добычу врага, становится законной добычей освободителей. Что с бою взято – то свято». А потому арабские бойцы утроили усилия. И вели теперь осаду русов –

- до тех пор, пока последние не были окончательно утомлены. Случилось, что и эпидемия усилилась. Когда умирал один из них, хоронили его, а вместе с ним его оружие, платье и орудия, и жену или кого-нибудь другого из женщин, и слугу его, если он любил его, согласно их обычаю.

Ну, тут нам остаётся только вспомнить подглавку об археологических свидетельствах об обычаях русов…

После того как дело Русов погибло, потревожили мусульмане могилы их и извлекли оттуда мечи их, которые имеют большой спрос и в наши дни, по причине своей остроты и своего превосходства.

Опять же естественно.

Когда уменьшилось число русов, вышли они однажды ночью из крепости, в которой они пребывали, положили на свои спины все что могли из своего имущества, драгоценностей и прекрасного платья, остальное сожгли. Угнали женщин, юношей и девушек столько, сколько хотели, и направились к Куре. Там стояли наготове суда, на которых они приехали из своей страны; на судах матросы из 300 человек русов, с которыми поделились они частью своей добычи, и уехали. Бог спас мусульман от дела их.

Рассказывают, правда, что уехали не все. Будто был тот самый арабский военачальник Марзубан ибн Мухаммад инсценировал отступление и атаковал врага из засады. Русы же шли пешим строем, а их предводитель ехал на осле.
По словам Марзубана, -

- и вступили мы в битву с русами. И сражались мы с ними хорошо и перебили из них много народа, в том числе их предводителя.

Так что в каком-то смысле конь Олега действительно сгубил – хоть и такое скромное из семейства лошадиных как Equus asinus asinus.
Вместе с вождём погибли, вроде бы, семьсот дружинников. Так или иначе, но судя по отсутствию археологических остатков и письменных или устных свидетельств, до родины остатки олеговых русов так не добрались. Скорее всего, вновь, как и в 913 году, на остатки войска напали хазары – или их мусульманские гвардейцы, и на том всё было кончено…
Теперь о датах. Согласно этому рассказу, вторжение русов произошло в 943 году. Точнее, автор датирует появление руси 332 годом Хиджры (с 4 сентября 943 по 23 августа 944 г.). Как раз согласуется со всем вышеизложенным: возвращение в конце 941 года в Тмутаракань, чья-то настоятельная рекомендация не идти в Киев и не мешать там Игорю готовить новую войну с Византией, сезон на сбор нового воинства, выход в 943 году в поход, достижение страны Албании и захват её важного города Бердаа и… И у русов появляется желание там остаться! Во всяком случае, их последующие несчастья Мискавейх описывает, упоминая в этой же время смерть эмира Тузуна, которая произошла в августе-сентябре 945 года. Таким образом, получается, что Олег почти на два года держал город, не собираясь оттуда возвращаться…
Что ж… Всяко лучше, чем хазарам долг возвращать.
Но проблема, как мы уже знаем, возникла в другом. Мусульмане как-то без охоты восприняли новых правителей. Что и понятно: те были язычниками, а по отношению к оным Коран весьма не толерантен. К тому же легендарная восточная антисанитария, жара, недружелюбная позиция высших властей, которые всё насылали на пришельцев новые и новые армии… В общем, некая желудочная инфекция – скорее всего, вечная подруга солдата дизентерия – сильно проредила ряды новых хозяев города. Есть даже такое место - в Житии Василия Нового, где прямо сказано, что большинство русов умерло от диареи.
Ну, а затем упрямые поклонники Аллаха вновь на них напали – и всё. Можно сказать фигурально: змея в конце концов укусила князя Олега так, что даже по поводу местонахождения его могилы мнения разошлись…
Tags: Русские - повелители славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments