Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

- Ты, княжич, накажешь его, - раздельно проговорил Хельги.
Мысли Ингвара заметались вспугнутыми воробьями. Даже, казалось, гвалт их возмущённый раздался во вдруг ставшей тесной голове.
Как же он это сделает? Ведь на самом деле он виноват в том, что фигурки отца оказались… ну, не в тех руках. И Рыбка – друг. Как же он накажет друга за то, что тот не совершал? И руку? Руку ему рубить? Тогда ведь, по правде если, руку надо рубить ему, княжичу!
У Ингвара засосало где-то внизу тела. Словно стоял он на обрывистом берегу и смотрел вниз, представляя, как вот сейчас… сейчас… сделает шаг вперёд. Только там это подсасывание было приятным, а сейчас… Сейчас – страшным. Тогда он знал, что шага того не сделает. ДА и не дадут ему сделать. А вот теперь…
Теперь надо этот шаг сделать. Нельзя не сделать!
Пока мысли и чувства спутанным клубком метались в голове мальчика. Отец неотрывно смотрел на него. Взгляд всё больше жестчал, брови всё теснее сходились на переносице. Только соединиться не могли никак: три резких складки на переносице, средняя побольше и две по бокам поменьше, не пускали их друг к другу.
Интересно, у меня такие же будут, когда вырасту? – мелькнула неуместная мысль.
- Что молчишь, сын? – всё тем же неприятным, низким и при этом гулким голосом осведомился отец.
Ингвар помотал головой. Или она помотала им? Как-то само получилось.
- Я… не могу, - прошептал он. Мелькнула и спряталась мысль, что вот сейчас и надо признаться. Сейчас вот… Только отец спросит, почему – тут же и признаюсь.
А Рыбка молчит. Почему он ничего не говорит о том, как было дело? Почему не выдаст дружка своего, который и стал виновником всей этой истории? Ведь руку отрубят ему – и всё! На всю жизнь калека! За коркой хлеба побираться! А он молчит! Мог бы, дурак, облегчить ему, Ингвару, признание! Другу своему! Сказал бы: «Это сын твой, княже, фигурки принёс! А я только поиграл. Не знал, что они – твои»… И всё! Ну, озлился бы отец! Может, даже выпорол бы! Но не руку же…
Или? Или мог… отец? Отец – мог?
Мог, мог, мог – раздалось эхо в глубине души. Вот и ответ. Отец – да, он мог! Казнил он уже людей. И ближних – было…
Ингвар снова ощутил панический страх. И гнев. Гнев на Рыбку, который вот так, одним словом мог бы сейчас решить его судьбу! Да кто он такой вообще! Он – чтобы держать жизнь княжича в своих руках! Холоп! Сын неизвестного отца! Дворовый… пёс! Тех тоже натаскивают на службу хозяевам. Но это не делает их равными! А этот… Ишь, возомнил себя ровнею сыну конунга русского! Я сам стану конунгом, когда вырасту! А ты мне ещё руку будешь!.. Нет, не сам! Но из-за тебя! А какой я конунг без руки-то?
Но отец не задал вопроса: «Почему?». Он ещё раз покатал взгляд свой по глазам сына и просто уронил:
- Будешь!
И обернувшись, рявкнул:
- Да заткните уже кто-нибудь эту бабу!
Вот оно что мешало! Оказывается, всё это время в ушах стоял неумолчный не вой даже, а ной Рыбкиной матери. Тоскливый, со всхлипами и подвыванием, когда ей необходимо было набрать воздуха для продолжения рёва.
Ной оборвался взвизгом, когда кто-то из стражников толкнул бабу ногой. Двое других подошли к Рыбке, взяли под руки и потащили к конюшне.
Ингвар отвёл глаза под брошенным на него через плечо взглядом Рыбки. Но промолчал.
Рыбка тоже не сказал ни слова.
Tags: Папка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments