Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

4 июля. Первые известия о внутренности армии французской, по показаниям пленных. Сказывают, уже первые переходы по земле нашей под проливными дождями оказались губительными для обозов французских. Обозы отстали. Войска, соображаясь, надо полагать, с максимой вождя своего, что война должна питать сама себя, и армия вправе кормиться от местного населения, начали грабить население и всё превращали в пустыню. Устрашённые жители спасаются в леса, угоняя с собою скот. Фуража сильно не хватает, в некоторых батареях, сказывают, пала треть лошадей.
Багратион достиг Новогрудка. К нему поспешает из Москвы 27-я дивизия Неверовского. Отправив Платова для занятия переправы через Неман возле Николаева, а лишние обозы и больных - в Бобруйск, Багратион сегодня же авангардом своим начал переправу в Николаеве, для дальнейшего движения на Вишнево и Воложин, где предупредить хочет Давуста.
По сведениям неверным, но вполне вероятным, Наполеон якобы выразил недовольство королю Иерониму, потребовал от него решительных действий. Тот немедленно выступил из Гродно с польским корпусом Понятовского впереди.
ПРИМЕЧАНИЕ НА ПОЛЯХ. Позже узналось, что в Николаеве князь Багратион получил известие, будто король Иероним зашёл ему в тыл, а Слоним занят Шварценбергом. Слева же показались разъезды вице-короля Евгения. Атаман же доносил ему, что казаки его повсюду встречают французов из корпуса Давуста в направлении к дороге на Минск. Князь Пётр справедливо рассудил себя находящимся в стратегическом окружении и въявь охваченным уже с трёх сторон. Но Минск оставлся целью его, только следовать он решил через Новосвержень и Кайданов, для прикрытия и демонстрации приказав Платову выслать сильные отряды к Вишневу и занять Воложин.
При сём случилось, по казачьим донесеним судить ежели, дело жаркое: будто бы в столкновение разведочной их партии с французским передовым отрядом послдений потерял с лишком 100 человек убитыми, и взято в плен 1 офицер, 1 унтер-офицер, 8 рядовых. Казаки же потеряли всего двоих убитыми, чрез что я в эту буффонаду верить не склонен. Тем паче что и Давуст на Платова внимания не обращал и продолжал двигаться нак Минск, к тому же и Воложин был занят войсками французов.
В 1-й армии – дежурные стычки в ариергарнде.
Появились более или менее точные данные об армии Наполеона, в видах её состава. Вот уж поистине право священство наше, говоря с амвонов о "нашествии двунадесяти языков"! Из числа свыше 600 тысяч, составляющих так называемую "Большую армию", итальянцев — 42 тысячи, баварцев — 30 тысяч, саксонцев — 30 тысяч, поляков — 60 тысяч, вестфальцев — 30 тысяч, вюртембержцев — 15 тысяч, баденцев — 10 тысяч, германский контингент — 23 тысячи, пруссаков — 20 тысяч, австрийцев — 30 тысяч; всего 290 тысяч. Воистину вся Европа к нам! И воистину – нового типа война!
В размышлениях о том, что это такое и откуда он получился, возвращаюсь я к начальным годам Бонапартовым. Думаю, неправы все те, кто вспоминая прошение его в русскую нашу службу, полагают, что напрасно в его случае не было обойдено то правило, по коему принятие возможно было только с понижением на чин. Тогда бы, дескать, не обиделся бы и не ушёл Наполеон, а ныне был бы в числе первых генералов Российских.
Что ж, не без вероятия, хотя бы и признать надобно, что время с тех пор немалое прошло, и за годы эти он многажды мог службу нашу и оставить. К тому ж неведомо и было, кто именно пред Иваном Александровичем Заборовским, генерал-поручиком, нанимателем нашим иностранных волонтёров на войну турецкую, стоял тогда. Поручишко оборванный, как ради такого указ императрицы нарушить?
Но паче этого думаю я, что ничего бы не поменялось в картине исторической. Как ныне видно, немало генералов дельных во Франции выросло за годы эти. Может, и нет среди них столько гениального, как Наполеон, однако ж почти любой маршал его – преизрядный полководец! Вон тот же Давуст сколь блестяще армию прусскую разгромил – а ведь одна из сильнейших она на континенте!
Хотя, признаюсь, забавно представить, как Давуст Наполеона к Ошмянам отталкивает…
Но не из-за генералов, уверен я, ничего бы существенного не изменилось ныне, будь Наполеон генералом русским. А по той самой причине новых войн появления, которые мы с именем Бонапарта связываем, но которые на деле из-за новых целей, в политике государственной обозначаемых ныне, возникли. И секрет побед бонапартовых блистательных, мнится мне, не только в таланте его и Фортуне, ему благорасположенной, но в характере войн этих и, следовательно, армий его.
Ранее войны, в Европе особливо, не носили характера национальных столкновений. И то сказать: война герцога Бургундского против короля Французского колико национальной быть могла? А столкновение Гессена с, условно, Вюртембергом?
Обозначу пока, чтобы далее додумать: лишь у России войны кё почти все национальный характер носили. Не когда, конечно же, Московское княжество и Тверским билось, а это постоянное отражение угроз самому существованию государства русского, народа русского. Татары, тевтоны, крымчаки, поляки – это всё были сражения не за ограниченные политические цели, как в Европе, а за спасение национальное. Оттого войны те не полководцами решались, а тем самым усилием народным, коим в 1612 году поляков одолели. Полагать надобно, что и нынешняя война в то ж превратится, ежели не найдёт в себе сил Наполеон остановиться и тем оставить эту войну европейскою, не взводя её для русских в степень отечественной.
Но далее. С времён Карла Великого европейские войны – предмет воинского и полководческого искусства, но не национального выживания. За исключением османского вторжения, когда под Веною судьба Европы спасена была. Сражались за наследство, за некую провинцию, за право на трон, но даже и в Столетней войне предметом династические права были, а не выживание нации французской.
А с приходом во Франции третьего сословия к власти оказалось, что цели у него уже не ограничены какими-то династическими или территориальными захватами. Теперь речь зашла о захвате территорий не ради водворения там брата или ставленника Бонапартова. Мюрат, король Неаполитанский, - лишь маска. Можно сказать, портрет на стене. Истинный король стал – банкир французский, промышленник французский, поставщик французский. Иным словом, не о занятии провинции речь идёт, после чего два владыки о новых границах договариваются, - о захвате страны всей.
А для того и армия другая потребна. Не на захват территорий и городов направленная, а на разгром силы, державу защищающей, сиречь, армии. Отсюда черты эти новые в военной стратегии французской, ибо война не на поражение противника ведётся отныне, а на разгром силы его – как живой, так и государственной. Нет армии, нет государства, а значит, и крепости с городами твои будут.
Вот чего у нас до сих пор не понимают! Пять лет в Валахии самым тоскливым образом с турками крепости друг у друга оспаривали. Что с того, что взял бы я тот Браилов, как Прозоровский хотел? Солдат бы только положил, а результат каков? Потому и не хотел я этого делать, потому и приступои испытательным ограничился. К чему людей зря терять? А сколь недоумения было, когда я после выигранного Рущукского сражения крепость Рущукскую взорвал и на левый берег Дуная отступил! За малым в сумасшествии меня не обвиняли, а уж от стона генеральского уши закладывало! А того в толк не брали, что не нужна нам крепость очередная. Нам быстрый мир нужен, а для того один путь: победа за полным разгромом армии неприятельской. Что и случилось.
И странно сие. Откуда воспроизводятся генералы такие? Ведь не первый я подход такой к войне открыл. Петра Александровича Румянцева вспомнить! Рябая Могила, Ларга, Кагул – везде он на сокрушение военной силы турецкой направлял войски свои. Александр Васильевич, генераллисимус незабвенный, - не тако ж действовал? За что с Светлейшим нелады у него были вечные? Не потому, что не одаривал Потёмкин Суворова. И слова те роковые: "Чем я могу вознаградить тебя?", на что тот ответил: "Меня императрица лишь наградить может!" – слова те уж после Измаила прозвучали. А Суворов уж и до того князя Григория изводил. Почему? Да потому, что тот опять же крепости осаждать приказывал, а не армию османскую в качестве силы государственной уничтожать, после чего крепости те сами в руки бы нам упали. Что, к примеру, с того Измаила нам досталось? Слава лишь! А крепость всё равно туркам по условиям мира Ясского вернули.
Так что военный гений Наполеона в том, в основном, проявился, что новые цели перед войсками своими он ставит: не занять, не отнять, не завоевать, - а разгромить и уничтожить армию неприятельскую как становой хребет государства его. Но тогда и меня в гении записать можно. Но я к себе строг, на сие звание не претендую. А значит, и он – генерал лишь, и не больше. Сильный генерал, из великих даже, операционное планирование у него на высочайшем уровне. Тактик изрядный. Но стратегически, получается, даже Барклай его переиграл. Мню я, ожидал Бонапарт, что мы сами в Герцогство Варшавское вторгнемся, как Багратион, кстати, того хотел. Там бы он нас с удовольствием бы и разгромил на сходящихся направлениях. А вот не пошли мы туда – и что ему делать? Ему 600 тысяч кормить надо! А значит, либо распускать, либо на Россию идти. А уж тут, как он первый шаг за Неман сделал – то уже не сам воюет, а на движения барклаевы откликается. И ежели Барклай – под давлением царя, скажем, - глупости какой не сделает вроде Аустерлицкой… То уже он Наполеона переиграл.
А я?
А я, всё с тою же строгостию в себя заглядывая, уверенность лишь нахожу: я бы и вовсе погрёб в России кости французские…
Tags: 1812
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments