Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Он замолчал. Ингвар продолжал преданно смотреть на папку.
- Ладно, - сдался Хельги. – Дальше было вот как.
Однажды славный ярл Хрёрек Скьолдунг – один из тех, кто когда-то защитил Кетиля перед данским конунгом, прибыл к нему в Рюгьяфюльке и предложил пойти с ним в новый поход на Восточном пути. А точнее, хотел он отвоевать себе Альдейгьюборг и даже все Гарды. Ибо пришли к нему послы от тамошних русских родов и позвали навести порядок. История там тёмная, ты ещё не поймёшь, а чтобы понял, поясню я так. Был там голод, и замятня, и русы тамошние, отражая нападение викингов свеонских, сильно обескровлены были. И тамошние русские племена решили не платить более дани русам, а когда те пришли за нею, перебили их. А далее началось то же, что всегда происходило тут до русов. Одни сказали: се моё, а другие ответили им: нет, моё. И то – моё же. И вон то. И не было уже князя русского над ними, и некому было унять их. Каков главный принцип жизни норманнов и родичей их – русов? Með lögum skal land byggja —«на праве страна строится». А тут оказалось, что нету его больше – права! Нет стало права русского – не стало никакого. Ибо только оно одно общим правом для всех родов русских было.
Отец остановился и строго взглянул на Ингвара:
- Внемли ещё раз, сын вождя русского. Не одной лишь русью правит князь. Потому не хирдман он хирда лишь русского. Русь – не хирд, не дружина. Русь – голова земли всей. Она не воюет племена местные, она их в державу общую собирает. Когда и примучит кого, не без того. Но дальше – не мучитель она, но отец. Берёт дань, но и даёт защиту за это. И пред сторонними крепко за всех своих стоит, под русскую руку ставшими. Она щит им вовне и скрепы им внутри. Без крепкой руси разваливаются и племена русские, снова в роды и родцы мелкие, друг на друга лютующие, превращаются. Запомни это! Станешь князем русским после меня, крепко держи кулак свой над родами русскими. Не чтобы бить их, а чтобы скреплять в длани своей! Запомнил?
- Да, папа! – с восторгом едва не закричал Ингвар. Он будет князем! Да, он будет крепким князем! С крепкой рукой!
И он изо всей силы сжал папкину ногу, возле которой так и остался сидеть после того, как отец перестал его качать.
Качать и рассказывать про род свой – это занятия несовместные.
- Ну, вот, - продолжил Хельги. – Больше года дрались там все, род на род, весь на весь. Оказалось, невозможно уже без власти русской ничего решить! Так и так, получается, кто-то главный должен стать. Но тогда надо остальных убить всех, потому как те его главенства признать никогда не захотят.
И как-то собрались старейшины племён тамошних, которые поумнее остались – глупые-то друг друга уже повырезали… Собрались и решили вновь под руку русскую пойти, споры их примиряющую. И оказалось, что идти им и не к кому. Крепкая русь тогда в Растхофе лишь была, в Полоцке да в Сюрнесе, ныне Смоленском мы его называем. Но старейшины альдейгьюборгские под них идти не хотели. С расховской русью всегда вражда была у Альдейгьюборга, ибо пытались те заступать пути прямые в Булгар и Хазаран. А более всего уже тогда они земли делили, где чья охота меховая быть должна. Ну, и местных друг у друга оспаривали. Народу-то немного по лесам тем сидит, и посейчас это так, так что за каждого данника борьба идёт. И тогда шла. Под смоленскую русь не шли, ибо привык Альдейгьюборг на Смоленске зарабатывать. Прямо пути им не заступали на море через Волхов-реку, но сильно на изготовлении и продаже кораблей наживались. Смоленск-то, видишь, сам по себе город ключевой, на волоке важнейшем стоит. Да зато посреди сухопутья стоит. На драккаре или кнорре морском туда не доберёшься. Иные лодьи для рек здешних нужны. Зато на них, наоборот, в море не выйдешь. Вот и наживались альдейгьюборгские русинги на сюрнесских. А под Полоцк и вовсе старики те идти не хотели. Ибо с Полоцком Альдейгьюборг всегда на ножах был. Они оба выход к морю имеют, а потому любой купец, что через одних пойдёт, у других, значит, серебра не оставит. Иными словами, под Полоцк пойти – это самих себя всё равно что зарезать.
Ингвар сначала хихикнул, потом рассмеялся. «Самих себя зарезать»!
- Да ты понимаешь ли, что говорю тебе? – нахмурился отец. – Я ж не просто сказки тебе рассказываю. Это ты у мамки своей можешь слушать. Это тебе наука княжеская. Отец мой тоже так рассказывал, когда я в возрасте твоём был. Что и не поймёшь, по разуму своему малолетнему – да всё одно в голове отложится.
Ингвар испугался. Замотал отчаянно головой:
- Нет, папа! Я всё понимаю! Враги они. Под врага пойти – всё равно что себя и зарезать. Всё понятно!
Хельги покачал головой, подняв бровь. Сынок-то сметлив не по годам. Он ведь и впрямь рассказ свой усложнял едва ли не взрослого разумения. Думал, утеряет мальчонка нить, да и отвлечётся на что другое. А там и самому можно другими делами заняться. А просто так прервать разговор с сыном, у которого так глазёнки горят… Если б нужно было, то конечно. А коли вот так, свободен он в вечер этот… Отчего не рассказать ещё про славных предков своих?
- И вот решили они поискать себе, так сказать, «своих» русов, - продолжил он. – Где искать? Среди родичей. Среди норманнов, значит. Уж неведомо, к кому они ещё обращались, но вот Хрёрекр предложением заинтересовался. Стал собирать войско. И позвал прадеда твоего с дружиной его. Ибо знал Хрёрек, сколь доблестен Кетиль Сивоголовый!
Долго ли, коротко – а прибыли они по весне в Альдейгьюборг. И тут оказалось, что послы те вовсе не всю Землю представляли. А себя лишь с родами несколькими. А прочие под русь вовсе не хотели. Начнут-де русы снова из нас кровь пить…
И началась большая война. И то сказать: не русы ведь с Хрёрекром пришли. А викинги. Они что умеют? – драться лишь. Тут уж даже и с теми мирными родами, что под русь пошли, не церемонились. Не умеют этого викинги! Вот подрастёшь, увидишь, каково это – с варягами скандскими дело иметь. И это ещё клятвенники, с тобою договор-роту подписывали. А что могут несколько хирдов викингов учинить, вообще ничем не связанных, представляешь?
Ингвар не представлял, и вообще довольно смутно понимал, о чём теперь идёт речь. Но покивал. И спросил:
- Но тогда и прапрадед Кетиль тоже викингом был?
Хельги снова поднял бровь. Однако! Соображает сынок!
- В каком-то смысле. Викингами же не рождаются. Викинги – это просто воины, которые уходят в вики. А вернулся – опять он карл, или сын бонда, или даже сын ярла. Знаю я сыновей ярлов, кои в викинги уходили. Но бывают и, так сказать, полные викинги. Это которые не в один вик сбегают, серебром разжиться на хозяйство своё, а навсегда в ремесло это окунаются. Например, ежели ты младший сын бонда или ярла – не получить тебе хорошего наследства. Вот и уходят на путь викингский. Иные там даже и сэконунгами становятся, то есть не ярлами кораблей, а королями морскими.
Так что Кетиль викингом не был, но тут он был в походе викингском. Как и другие многие. Но ещё Кетиль ярлом был. И таким разумным, что все его уважали. И потому Хрёрек дал ему большое войско и поручил покорить для него Исуборг и Плесков. И сделал то Кетиль. И потом правил там пять лет, устроив там новую русь. До сих пор помнят то в Плескове, и даже драпы ему там поют хвалебные, и в хороших отношениях доныне русь киавская и русь плесковская. Ибо хоть и не остался там Кетиль, и наследника не оставил, а помнят там, что мы – из рода Кетиля.
- Папа, а если мы от рода дедушки Кетиля, а он – норманн из Рюгьяфюльке, то почему мы русы?
Хельги задумался. Как бы это объяснить попроще?
- Дело в том, что первые русы и были норманнами. Вернее, не так. В старые времена норманны открыли Восточный путь, откуда в самые первые времена в Сканду пришли асы, почитаемые богами ныне. На этом пути они торговали с восточными странами, продавали им меха, а за это получали серебро и становились богатыми. Потом некоторые из них оставались на Восточном пути, потому что тут можно было на месте добывать меха, рабов и мёд для продажи. Тут они смешивались с местными, потому что многие приходили из них в те места, где сидели норманны. И многие присоединялись здесь к ним, ибо тоже хотели славы и богатства. Так и получились русы – уже не норманны, но и не местные, ибо вне племён и власти старейшин их стояли. Вон хоть на тебя посмотреть, - он постучал легонько пальцем Ингвару по лбу. – Вот мать у тебя древлянка. Но ты ж не древлянин, верно? Ты ж не древлянским обычаем живёшь, а русским, так?
- Так, - подтвердил Ингвар.
- А прапрадед твой – норманн. Но ты же не норманнским обычаем живёшь. Им вон варяги скандские живут. А каким обычаем ты живёшь?
- Русским, папа! – воскликнул Ингвар радостно.
- Вот так-то! И много различий меж нами. Вот мы, русы, на конях сражаться умеем, а варяги – нет. Мы в вооружение своё немало от хазар да печенегов приняли, с мечами, почитай, что все. А варяги все почти с секирами. И щиты у них другие…
- И говорят иначе, странно! – внёс свою лепту в это перечисление Ингвар.
- Ну, тут иное дело, - засмеялся отец. – Все народы, что розно живут, и языками своими разниться начинают. Вон, скажем, даже у славян - хоть и один язык, а произносят слова разно. Норманны-то у себя оставались, а русы – здесь. Те меж собою крутились, а в русь сколь местного люда иноязычного вошло? Вон и у нас в Киаве русь сколь уж слов от славян взяла. Я вот – князь, а не конунг, у меня дружина, а не хирд, в Миклагард ходим мы на лодьях, а не кноррах. Меняется понемногу язык русский, ведь русы – не норманны давно. Даже и самого начала ими не были, ибо как только оседали норманны на Восточном пути, так уже по новому обычаю и жить начинали. Даже сейчас, глянь, какой из варягов вару свою на русскую роту поменять схочет – он уже и русский, хоть ещё по-норманнски говорит. Да жёны у русов почти сплошь из местных. Это я специально устраивал, дабы породниться нам с ними. А дети уже, вон как ты, обоеязыкие становятся. Помянешь слово моё: сын твой уже по-русски говорить хуже будет, нежели по-славянски…
Хельги замолчал.
- А почему он не остался? Ну, дедушка Кетиль в Плескове?– торопливо спросил Ингвар. Он чувствовал, что отец уже хочет прервать свой рассказ, и изо всех сил стремился оттянуть этот момент.
- А позвал его Хрёрек. Он к тому времени уже настоящим конунгом Альдейгьюборгским стал, и уважали его. И нужны были ему херсиры мудрые, воеводы по-нашему. К тому времени совсем сильно воевать начали растхофские русы с Альдейгьюборгом, и укротить их следовало. А то никакой торговли с Хазараном не получалось. А тогда и смысла в Альдегьюберге нет – раз через него вывозить нечего.
И стал Кетиль ходить Восточным путём, и много зла сотворил он русам растхофским. И не только им. Он ходил и в корелу, и в сумь, и в кривичи. Брал много добычи и много рабов, и приводил всех в покорность Хрёреку. И был он самым доблестным из херсиров его.
Tags: Папка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments