Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

21 июля. Известия из армии передают официальное число пленных, взятых Платовым в бою при Романове: 2 полковника, 16 офицеров и 300 рядовых. При том, что атакован он был семью полками французскими, то очевиден изрядный разгром авангарда неприятельского. Понятен и гнев Бонапарта: хоть и брат, и король - а генерал, получивший две подряд пощёчины таких, наказан должен быть.
Из 1-ой армии известия более свежие. Согласно им, она прошед Полоцк идёт форсированными маршами к Витебску. Корпус Витгенштейна остаётся покуда при Дриссе, подкреплённый несколькими резервными батальонами, обеспечивая Псковскую дорогу.
2-я армия пробивается к Могилёву: Багратион, видно, предполагает, что в нём ещё только авангард французский, слабо укрепившийся, и надеется прошибить его армиею своею.
Не уверен я, что это рассуждение верное. Я бы, скорее, наоборот, отгородился от Давуста слева корпусом, а армию уводил бы к Быхову. Тогда Давуст её уже не достанет, потеряв минимум день на ожидание нападения корпуса Багратионова. Примерно то же, что я сделал у Шёнграбена, где как раз князь Пётр столь важные услуги армии нашей оказал, быв начальником такого же корпуса прикрытия.
Конечно, это требует признания, что соединение армий в Витебскеили в Орше уже произведено быть не может; единственным пунктом остаётся Смоленск. Об этом тяжело думать, но другого всё равно не остаётся ничего. Даже случись чудо, и прорвись Багратион через Могилёв, то далее предстоит ему совершать марш, обратившись флангом к фронту Давуста. А с севера, оставивши Барклая под давление одного-двух корпусов, так чтобы он не помышлял об ударе встречном, на Багратиона надвинется сам Бонапарт. Таким образом, 2-я армия принуждена будет сама зайти в ловушку, в кою французы не могли загнать князя Петра с самого начала войны.
Самое печальное при том, впрочем, то, что ему так или иначе придётся отходить через Быхов, ибо не верю я, что столь опытный командир как маршал Давуст не сумеет нагнать князя Петра по прямой дороге за то время, покуда тот будет биться в ворота Могилёва против авангарда французского. Это если он вообще ещё не в городе, ибо снова будь сказано, что идёт Давуст по прямой дороге от Минска, и давления с флангов не испытывает: задержать его неому.
Но только солдат Багратион положит немало в атаках напрасных; да день, а то и два на том потеряет. И Давуста, напротив, на плечи себе посадит; так что как бы ради переправы своей не пришлось ему тем же самым корпусом жертвовать. Только оный уже не прикрывать армию, а закрывать будет собою, при чём с надёжностию поляжет мало не весь.
Опасаюсь, однако я, что князь Пётр именно так и поступит – приступит он на Могилёв. Не потому токмо лишь, что науками воинскими не отягощён он, и суждения свои о движениях операционных из опытов собственных извлекает, да из разумения, хотя весьма изрядного и основательного. Опасение моё другое обстоятельство вызывает - он герой. И самое опасное, что сам себя таковым полагает. Не зря поговаривают, что, при характере его, до сих пор избыть стремится он позор плена своего, когда захвачен был в 1785 году горцами Мансура в неудачной вылазке отряда Пиери в Чечню. Даже не сам плен, а то, что выкупили его, царского рода потомка (хоть и побочной линии), как барана. Не знаю того наверное, но горячность его в бою – при полном хладнокровии к опасности – горячность в управлении, поправлюсь, - к мысли такой со вниманием относиться располагает. Хоть о том и не помнит никто почти случая того, и был он унтер-офицером тогда всего лишь, доросши ныне до генерала от инфантерии, - а самого-то верно жжёт. Вот как меня – Аустерлица позор, хоть и не повинен я в нём. Отсюда – симпатия моя к князю Петру; хоть и знаю я, что сам он нелестно в адрес мой отзывался.
Но беда в другом. Полагает-то героем себя он по справедливости, как и другие его справедливо таковым полагают; но самое это рассуждение заставляет его к славе своей излиха ревностно относиться. В ущерб и поношение другим качествам, полководцу более надлежащим, коему рубакой хорошим быть уж невместно. Ибо не саблею своею рубится он: люди теперь – его сабля. Чего князь Пётр забывается подчас. Отсюда и те глупости, что успел он на Дунае надеять за малый срок командования своего, уйдя в итоге метаний своих на левый берег и тем уничтожив все плоды прежних успехов русских.
Словом, по разумению моему: потому, что уже не может князь Пётр славою героя пользе стратегической пожертвовать, то и на цыпочках пройти мимо Давуста, солдат для решающих битв сберегая, не сможет он.
Между тем, в Петербурге общество уже весьма озабоченным предстаёт ходом войны. Отступление предвиделось; столь длительного отступления не предполагалось. Близится месяц с начала войны, но войски наши не сделали ни одного движения наступательного. Армии не соединились, и каждая слабее гораздо войск, им противостоящих. Сиречь, нет на ближайшее время и надежды, что отступление прекратится, и сражение генеральное покажет дерзкому неприятелю конец устремлений его. Ежедён визитируют меня лица в том числе и достаточно влиятельные, и высказываются с немалою озабоченностью о происходящем. Спрашивают мнения моего о генералитете, как и о том, что, по разумению моему, делать можно в ситуации нынешней.
К сожалению, ничего определённого ответить я не могу им; потому и изливаю мысли, не высказанные из-за вынужденного обета молчания моего, в журнале сём. В опале будучи у государя нашего, не возмогаю я планов его истинных знать, а потому и судить не могу, насколько движения армий наших замыслу командования соответствуют, а насколько плодами усилий французских являются и ответов вынужденных на оные. Оно и здесь, на страницах сих, – только ведь предполагаю я, что ретирада наша – суть следствие стратегии глубокой, кою я бы сам таковою замыслил. И потому, оставляя сие предположение в стороне, разбираю сведения из армии на уровне оперативном лишь, не более. А на таком уровне любой грамотный генерал разобрать их может. Хоть все и шепчут мне, что из всех самый грамотный в столице – я остался, но потому сие лишь, что из генералов действующих как бы не единственный я, кто не в армии ныне и вне действий воинских. И потому заслуги моей нет в том, что разъясняю я графу С. или князю К. смысл происходящего при армиях наших, как то понимаю, сидючи в дали такой от дел. Хоть дружину свою ополченскую формируй, ей-Богу! чтобы потребным себя видеть. Так ведь нет на то денег у меня, а жалованье царёво генералу заслуженному таково, что лишь прислугу содержать хватает, никак не отряд воинский…
Tags: 1812
Subscribe

  • Русские среди славян

    3.3. Но и их – встраивали! Уже известный нам Торольв из "Саги об Эгиле" – не совсем "транзитник". Он – сборщик дани от имени своего конунга. Но…

  • Русские среди славян

    3.2. Как налаживаются контакты… Конечно, команда среднего норманнского корабля была в состоянии захватить любую местную деревеньку, а то и городище.…

  • Русские среди славян

    А с будущей челядью как быть? Нет, безусловно, за девками с парнями, положим, поохотиться можно. И даже с успехом. Если неожиданно и изгоном.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments