Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

23 июля. Рига в осаде! Прусский корпус под командованием Макдональда осадил сей город. Это напрашивалось, но положительно уже то, что более пока ничего не происходит.
В 1-й армии опять бои при Бешенковичах. Главный результат - наши продовольственные запасы, сложенные в сём местечке, спасены, т.е. увезены заблаговременно от неприятеля.
Главные же события дня развернулись при 2-й армии, возле деревни Салтановки, где произошла атака корпусом Раевского войск Давуста. Неудачная, как и следовало ожидать.
Предупреждённый у Минска Давустом, Багратион принуждён был искать соединения с 1-й Западной армией через Могилёв и Оршу на Витебск. Потому он пошёл через Несвиж, через крепость Бобруйск к оному Могилёву.
Не нужно бы иметь большого разумения, дабы предположить, что французы будут стремиться предупредить его и в этом пункте; тем паче, что дорога у них прямая и хорошая, и давления противника, понуждавшего бы их совершать манёвры, занимающие время и силы, не оказывалось на них и не оказывается.
Тем не менее, князь Багратион, рассчитывал предупредить французов у Могилёва и пробиться силою, выслал ещё 18 июля из Бобруйска 7-й пехотный корпус ген.Раевского. Это было весьма дельное решение – если бы корпус сей отсылался для обсервации, а сама армия тем временем поспешала бы южнее к переправам через Днепр. Самое большее, что ей в этом случае угрожало, - осторожное преследование бывшего корпуса короля Иеронима, порядком наученного не лезть слишком настойчиво на арьергард Багратиона.
Позавчера 7-й пехотный корпус прибыл в Старый Быхов и тогда же казачий отряд полковника Сысоева 3-го и драгунская бригада ген.-майора Сиверса 1-го оттеснили французский передовой отряд от дер.Салтановки к Могилёву. При этом захватили более 200 пленных и командира егерского полка в том числе.
ПРИМЕЧАНИЕ НА ПОЛЯХ: Позднее узналось, что Давуст ещё 20 июля сосредоточил в Могилёве 28 тысяч своих войск. Это поболе половины от всего того, чем располагал Багратион, потому уже в тот момент наступление на Могилёв стало несчастливым. На следующий день французы выдвинули свой авангард на позицию при дер.Дашковке, но к вечеру его оттеснили на главную позицию французов при Салтановке.
Конфигурация оной была не слишком затейлива, но обещала большие потери наступавшим - при полной непоколебимости защищавшихся. Левым флангом французская позиция упиралась в Днепр, правый же фланг и самый фронт прикрывались ручьем Салтановкой, текущим в глубокой болотистой долине. Перед фронтом стоят деревни Фатова и Салтановка. Возле них ручей перекрыт плотинами, так что образуется несколько запруд. Соответственно, переход через них возможен только по мосту у Салтановки, коий был французами заграждён, либо же по плотине у Фатовой, которая ими же была перекопана. На высотах за оврагом расположилась артиллерия, которая простреливала подходы к плотине и следственно одна уже способна была наносить ужасающие потери войскам нашим, в узости плотины сгущающимся.
Имея позицию столь сильную, сколь и необоримую, Давуст мог позволить себе поставить в оборону всего лишь пять батальонов из 4-й дивизии ген.Dessaix, коим ещё четыре придал в качестве резерва. У дер.Селец, в трёх вёрстах сзади, находились три пехотные полка дивизии ген.Компана и кирасирская дивизия, а на дороге к Могилёу стояла польская дивизия ген.Клапареда. Это расположение делало войски сии дополнительным резервом или же, по обстановке глядя, ударным кавалерийским соединением для нанесения окончательного поражения и преследования русских войск, буде они дрогнут от неминуючих сильных потерь.
Раевский два егерских полка поставил в авангард, они же находились в роли стрелковой завесы. Далее за ними напротив моста и дер.Салтановки расположилась 12-я пехотная дивизия ген.-майора Колюбакина стала на правом фланге против дер. Салтановки, а 26-я пехотная дивизия ген.-майора Паскевича расположилась левее, против дер. Фатова. Соединительным звеном между обеими дивизиями стал авангард полковника Глебова 1-го, в целом бесполезный для всего кроме перестрелки, ибо ручей перед ним был для войск линейных не проходим. Всего у Раевского было в строю до 15 тысяч. Как утверждают, Багратион не знал о реальной силе противостоящих ему войск неприятеля, а потому в дополнение ко всему отрядил противу Давуста столь мало солдат. Сие утверждение непонятно мне. Коли не знал, отчего не основными силами своими в атаку пошёл, кои держал вообще в полутора переходах от Салтановки? Коли опасался ввязаться в большой бой всеми силами, отчего тогда отрядил для авангардного, в целом, поиска целую треть войск своих? Ежели прикрыться ими хотел, то отчего дал Раевскому приказ атаковать, а не поменяться ролями с французами и, напротив, оборонять тот же мост с плотиною уже от их покушений? Об угрозе обходи его с левого его фланга я даже не мыслю: густой лес, овраги и всё тот же ручей никоим образом не разрешали этого движения.
К сожалению, в этом – весь Багратион. Хороший генерал-исполнитель, и не более. Хотя на взгляд человека внешнего для исполнителя как раз слишком смел, решителен и… Пожалуй, громогласен. Во всём – в речах, делах, в движениях. Отсюда и заблуждение общее рождается, что способен князь Пётр на большее, нежели командование авангардом или ариергардом.
Между тем, как раз на большее он и не способен. Я бы доверил ему самое большее – оборону фланга моего. При всём наступательном облике своём князь Пётр хорош именно лишь в отступлении и обороне, когда не надобно о материях сложных мыслить и движения свои организовывать, сообразуясь с неизвестными движениями и силами неприятеля.
Вот так и тут получилось: из трёх возможностей своих выбрал наихудшую, но зато атакующую.
Французы естественнейшим образом отбили первую нашу атаку на дер.Салтановку. Словно дождавшись результата сего, активность взяла 26-я пехотная дивизия, которая произвела атаку на дер.Фатова. Паскевич обещает стать изрядным военачальником. Он не только вытеснил французов из строений на нашем берегу ручья, но даже сумел частию сил прорваться на противоположный берег. Ежели бы атаки наши производили одновременно, координируясь через штаб корпуса, то, возможно, некий успех мог бы и проявиться. Но штаб Раевского работал явно вяло, усилия войск своих не организовывал. Показания одного из пленных красноречивы: он восхищается храбростию и стойкостию войск наших, особливо под огнём неприятельским; однако же удивляется при этом, отчего же командиры русские так легкомысленно храбрости этой повод проявиться дают, оставляя солдат своих под выстрелами врага стоять, бесполезною жертвою картечи их обращая. И предполагает, что происходит сие в силу дисциплины твёрдой в войсках русских и врождённому презрению к смерти у солдат русских; но одновременно и вследствие нераспорядительности начальников воинских, которые не позволяют офицерам на поле боя маневрировать самостоятельно, солдат своих сберегая, при этом сами не успевают или не умеют оными полками маневрировать с высоты своей.
По этой ли причине или ещё как, но генерал Паскевич самостоятельно попытался обойти правый фланг французов, и передовые части его дивизии уже пробрались к дер.Селец. Но неприятель предпринял контр-манёвр, и несколько французских батальонов, направленных в лес, нацелились разрезать растянутую дивизию надвое и отрезать передовые её части. Это заставило Паскевича движение своё отменить и отступить. Между тем, ген.Раевский, полагая по направлению гула выстрелов, что 26-я пехотная дивизия подаётся вперед, приказал 12-й пехотной дивизии снова атаковать мост у дер.Салтановки.
Вот такова координация! По гулу выстрелов начальник ищет расположение передовых полков своих!
Последней атакою и стало новое на мост нападение Смоленского пехотного полка. Однако вновь французы совершили противное движение, перешед ручей ниже моста. Смоленский полк должен был развернуться, чтобы броситься на колонную сию неприятельскую. Дело сие завершилось успехом, французы были опрокинуты в болото. Но в целом сражение было проиграно, ибо Раевский, наконец, получил донесение Паскевича о невозможности обойти правый фланг французов, а также узнал от пленных, что впереди стоят французские три пехотные и две кавалерийские дивизии, а за ними, в Могилёве, расположены остальные войска всего корпуса маршала Даву. На сём Раевский приказал своему корпусу отступать. Французы слабо преследовали его до дер.Новоселок, и 7-й пехотный корпус отступил к дер.Дашковке, куда к ночи стянулась и вся 2-я Западная армия.
Таким образом, ещё один критик мой имел возможность проявить свои таланты полководческие. Но отчего-то не смог этого сделать ген.Раевский: под Салтановкой он не сумел совершить обходное фланговое движение против Давуста - и тупо бился в лоб, теряя и деморализуя солдат до такой степени, что в конце концов храбрый и бодрый солдат русский остановился, и в атаку его пришлось поднимать едва ли не командиру корпуса лично.
Сами описания подвигов воинов наших показывают весьма слабое руководительство ими. К примеру, командир 12-й артиллерийской бригады, подполковник Саблин - «устроил из шести лёгких орудий батарею, командовал ею и верными выстрелами удержал стремление на эту батарею». Бригадир, если называть по старому екатерининскому уложению, лично командует ротою артиллерийскою! При этом рота теряет выбывшими из строя 54 нижних чина и 73 лошади, а артиллеристы, как оказалось, при сильном нападении неприятеля защищались прибойниками! Сие понятно было бы сражении оборонительном, когда прикрытие пехотное выбьют, либо стремление врага слишком быстрым оказывается – война, на ней всякое случается. Но каким образом в правильном сражении наступательном артиллеристы могут оказаться вынужденными обороняться банниками и тесаками своими… тоже представляю, но означает сие вину начальствующего состава и только.
Или вот. Полтавского пехотного полка: подпрапорщик Корней Жиян - «выручил своим штыком раненого шефа полка, полковника Либгарда, из плена». Подпрапорщик Григорий Трофимов - «спас двух офицеров из плена, заступил в стрелках раненого офицера, первый побежал к французской батарее и переранил ружейными выстрелами многих её артиллеристов; заставил напоследок эту батарею умолкнуть и облегчил этим атаку нашей колонны, во главе которой прежде всего бросился на неприятеля и два раза отнимал у него знамя, отбитое напоследок неприятелем».
Это не бой, это свалка. О том же и сия строка рапорта свидетельствует: «Ранены: Командир 7-го пехотного корпуса, ген.-лейт. Раевский; командир 12-й пехотной дивизии, ген.-майор Колюбакин».
Всего же в бою под Салтановкой у русских выбыло из строя 2504 человек, из них убитыми 564. Потери французов Багратион оценил как 5 тысяч; на деле, верно, не более трёх.
Однако же, храбрость солдат наших и хладнокровие их под огнём произвели, по всему судя, впечатление на французов. За окончанием боя не двинулся Давуст вперёд, за исключением того авангарда небольшого, коий за отходом корпуса Раевского наблюдал. По поведению его судить можно, что ожидает он назавтра нового приступа и позиции свои выгодные оставить не хочет. Меж тем Багратион ночью начал отход к Новому Быхову, где наводятся уже переправы через Днепр.
Тем временем, 23 июля Барклай-де-Толли достиг Витебска, пройдя 111 верст за трое суток.
Tags: 1812
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments