Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Рассказ продолжился через неделю – князь был сильно занят своими большими делами, о которых, конечно, маленькому сыну его никто не докладывал. Однако потом наступил новый волшебный вечер, когда Ингвар вновь устроился у ног папки и готов был ему внимать с восторгом и восхищением.
На сей раз, правда, в горнице присутствовала и мать, но она в разговоре практически не участвовала – он шёл по-русски. Забава русский знала довольно плохо. Он ей был не нужен: муж разговаривал с нею по-славянски, а в её княгинином дворе в прислугах и наперсницах были одни славянки.
- Пап, а ты обещал рассказать мне про дедушку Орвара, - то ли напомнил, то ли потребовал Ингвар.
Отец весело взглянул на него.
- Ну, дедушкой его назвать было бы неправильно, - усмехнулся он. – Он ушёл к богам молодым. Даже я, сын его, плохо его помню. Мне было семь лет, когда он умер в Норвегии.
- Но ты говорил, что он у нас, на Руси воевал! – удивился Ингвар. Для него Норвегия, вообще Северные страны были чем-то далёким и пустым. Он был русом, здесь была его Русь, и он совершенно не представлял, как это ещё его собственный дед мог родиться где-то за морями!
- Не у нас на Руси, - поправил его отец. - Нашу Русь, можно сказать, он сам и создал. А сперва пришёл он в Альдейгьюборг, потому что там помнили его деда. Там уже снова была Русь, потому как норманны и викинги, что пришли с Хрёреком, увидели, как выгодна восточная торговля и выгодно её обеспечивать. Иным словом, стали они сами русами. И Земля приняла это, потому что поняли все: без руси плохо им. Что пользы от мехов, когда они по лесам прыгают? Даже и добыл бунт соболей – что ты с ним сделаешь? Ведь славяне и меря с весью сами русить не умели, торговать с Булгаром, Хазараном или арабами в Багдаде не могли. Да и кому этим заниматься? Смерду, что целый день в поле, а зимою на печке? Родовичам его? Старейшинам? Тут ведь так, с кондачка, в такое сложное дело не влезешь. Тут, например, булгары сами по весям лесным ходят, меха за бесценок скупают. А затем в Булгаре своём тебе цену сбивают. И в Хазаране тож. Значит, их убить надо, ватажки эти булгарские. А кто это сделать может? Только русы! Во-первых, они к веси не привязаны, некуда прийти мстить. Во-вторых, бойцы они изрядные, а то ведь иная ватажка посильнее будет всех родовичей, у которых оружия всего – дубинка да серп. В-третьих, за русами Русь их стоит, а за весью лесной кто? Племя, к которому она принадлежит? Да не будет племя за неё впрягаться, у всех свои дела. А соседи, поди, ещё и рады будут – разорили-де Бобровых, не будут боле с нами о делянках лесных спорить…
Именно потому, кстати, дед твой так легко и покорил племена, кои теперь под нашей Русью ходят. Единства нет у них, власти единой нет. Каждый сам за себя. А у нас за каждым – Русь!
Потому и из них многие сами русскими стать просятся, особливо на пограничье между племенами или вон со Степью. Русь своих не бросает. И пусть русы часто грызутся меж собою, силушку свою тешат в поединках и хольмгангах молодецких – зато в бою всяк друг за друга и каждый рус – за всех остальных. В том сила наша!
И отец наставительно поднял палец.
Но Ингвару это было не особенно интересно. Это всё было далеко, это были какие-то сложные рассуждения непонятно о чём. Вот о подвигах, о силушке молодецкой, о битвах и победах – вот это да!
И он спросил:
- И дед Орвар в альдейгьюборгской руси тоже своими подвигами прославился?
- Хитрец маленький! – засмеялся отец. – И да, и нет. Он не хотел идти в русь. Ему нравилось ходить по Восточному пути и добывать себе славу и богатство. У него было серебро, на которое он справил себе речной кнорр в Альдейгьюборге, но не торговый, а такой… в общем, переделанный в боевой. Он, конечно, получился не таким вёртким и приёмистым, как настоящий боевой драккар, но в битвах на реке такой не особенно и нужен. Чуть махнул вёслами – и корабль уже вынесло на мель или на берег. Зато кнорр Одда был очень проходимым и в то же время лёгким. Его можно было даже самим воинам перетаскивать через волок – ведь не везде на Восточном пути при волоках есть люди, зарабатывающие переправкой судов из одной реки в другую.
Вот… Ходил мой отец и твой дед Орвар далеко. Было ему шестнадцать лет, а у него был уже свой корабль и дружина из побратимов и верных воинов. И называли его уже ярлом речным, а не хёвдингом, как следовало, потому что хорошо уважали люди Орвара Стрелу.
А было так, что ещё когда жил он у Игъялда бонда, оказалась в доме том как-то раз пророчица по имени Гейдр. И она предсказала судьбу Одду. По пророчеству этому он будет жить долго, совершит множество подвигов, обретёт великую славу и большое богатство, только всё это будет в дальних краях. А смерть суждена ему от коня его.
Тогда обиделся Одд, ибо не хотел позорной смерти, а желал умереть с мечом в руках, чтобы немедленно войти в Вальхаллу, а не дожидаться, пока валькирии рассмотрят, достоин ли он стать эйнхерием Одина или нет. Потому велел он прорицательнице изменить пророчество её, а когда та отказалась, ударил её до крови.
Уже с детства необуздан был отец мой, - с явным одобрением добавил Хельги.
Ингвар закивал, хотя не очень понял, при чём тут узда. Что ли, должен был Одд, как конь, в узде ходить?
- Но поскольку Гейдр пророчица стояла на своём, то поверил ей Орвар. И на следующий день они с другом его и побратимом Асмундом – с нашим Асмундом, наставником моим и твоим, если согласится…
Ингвар похолодел. Перед ним сейчас разворачивались картины далёкого прошлого и подвигов, достойных больших саг. А оказывается, вершили их люди, которые вот сейчас живут буквально рядом! Деда Одда нет давно на этом свете, Ингвар, естественно, знал об этом – а побратим его, оказывается, жив! И не просто жив, а вот он! Этот мрачноватый кряжистый старик за сорок лет, с вислыми усами, но не выбривающий себе всю голову, как рус! Его взгляда мальчик побаивался всегда, когда встречал в халле пиршественной или палате княжьей. Хоть и знал Ингвар, что княжич он, и никто ничего сделать ему не имеет права, - а вот от этого сурового воина исходила такая срытая сила и подспудная угроза, что даже сын великого князя боялся вызвать его неудовольствие! А он, оказывается, побратим деда!
Отец, меж тем, продолжал:
- Так вот, на следующий день отец мой с побратимом своим Асмундом убили коня Орвара по имени Грива. И едва навалили над ним курган, как прискакал к ним карл Ингъялда и рассказал, что убили Грима, отца Оддова.
Тогда Одд поклялся отомстить, собрал хирд из Асмунда и других юношей, друзей своих и отправился странствовать. Надо было уйти ему от Хауга ярла и Сигтрюгга конунга, ибо хотели те убить его, опасаясь мести. И вот некоторое время так скрывался Одд, пока однажды не обрушился быстро, словно стрела, из лука выпущенная, на Хауга Жердинку и убил его, как я рассказывал. Вот тогда и прозвали Орвара Оддом – то есть Стрелой. Хотя некоторые предлагали дать ему имя Орвар Делатель Орла или даже Орвар Вырезатель Жердей. Поледнее особенно возмутило конунга Харальда, потому как Жердинка был и его человеком. Именно поэтому Одду пришлось бежать в Финнмаркен.
Прошёл он туда Северным путём на корабле, который подарил ему Ингъялд бонд, ибо был он богатым хозяином. Он же дал оружие и немного серебра, что у него было, ибо остался Орвар нищим после того как дом его разграбили и сожгли, и даже на пепелище он сумел один раз только приехать. И то там ждала его засада, от которой ушёл Орвар, убив двоих.
Из Финнмаркена прошёл Одд морем мимо Северного мыса и дошёл до Вины, а оттуда пришёл в Бьрмяланд. Тут совершил он много подвигов и добыл много богатства, о том ныне в сагах поют. Хотя, как говорит Асмунд, врут страшно. Например, убийство Хауга Жердинки на острове Самсё скальды изображают как битву с конунгами, которых победил Орвар. Но на самом деле он из Бьрмаланда прошёл по рекам и озёрам до Алаборга, русского города на землях веси, а оттуда уже в Альдейгьюборг. Ибо, как сказано, хотел он побывать в тех местах, где дед его славу великую получил.
Поскольку же в Бьярмаланде взял он много мехов, серебра и других дорогих вещей, захотел он дойти до Хазарана, чтобы добыть там ещё больше богатства торговлей, нежели что он добыл мечом. По пути он разорял селения русские, которые под Растхофской русью ходили, - знал Одд, сколь зла русы растховские деду его причинили. Брал он там меха и рабов, чтобы больше привезти для торговли в Хазаран. И было у него уже три корабля.
Не стерпели того растхофские русы, догнали Орвара Стрелу и стали с ним биться. И было это напротив урочища Медвежьего, что самым почитаемым местом у мери считается. А тамошняя меря тоже под русами растхофскими ходит. Но не помогли боги и тотемы мерянские русам. Или, может, наоборот, отвернулись мерянские боги от них и помогли Одду - об этом спорят. Но главное, что победил Одд и два корабля у русов тамошних отнял. Немало людей он потерял, в том числе и побратимов с Северного пути, а потому разгневался он сильно. А он, как сказано уже, необузданным был и в бою едва ли не в берсерка превращался. И потому оставил он корабли свои с товаром в протоке некой, а сам на двух кораблях русских прошёл к Растхофу, взял его и сжёг. А русов многих пленил. Одних он потом отпустил за выкуп большой, а кто выкупа дать не мог, тех он продал позже в Хазаране, как рабов. Вот насколько разгневали растхофские деда твоего!
Ингвар в восхищении открыл рот. Хотя отец не раз учил его, легонько поддавая пальцами под нижнюю челюсть: «Не открывай рта, будто смерд какой невегласый!» Но сейчас отец ничего не сказал. Чувствовалось, что он сам гордится своим отцом и рад рассказать о подвигах его великих.
- И взял он столько кораблей в Растхофе, сколько мог увести его поредевший хирд. Пришёл он в Растхоф на двух судах, а ушёл на семи! Да ещё три ждали его в протоке лесной. На десяти кораблях подошёл Орвар Стрела к Хазарану! Уже настоящим речным ярлом стал он, а ведь ему только 17 лет исполнилось! Вот каким должен стать и ты, сынка!
Игнвар закивал неистово. Слов у него не было. Отец, поняв его, потрепал ласково ладонью по волосам.
Так даже в Степи – на Северном пути её называют Хунналанд – стал знаменит Орвар как великий герой. И захотел тут увидеть его сам царь хазарский, ибо как раз немирье было у хазар с Растхофской Русью.
Tags: Папка
Subscribe

  • Песенка в переводе с древнесеверного

    На тинге кольчуг жатва Хели Снопы собирает для чаек моря травы. Долети ты, чёрный вестник, До родимой стороны, Передай моей невесте - Не приду уже…

  • Папка

    А вот сам Гуди Косматый молчал, глубоко задумавшись. И чувствовалось в этой задумчивости большое сомнение. Если вообще не противоречие… - Что не…

  • Папка

    - А на что нам то место? – вроде бы нейтрально спросил старый Гуди. Вроде бы? Или нейтрально? Если первое, то политически крайне могучий соратник…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment