Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

9 августа. Как выяснилось, план движения армий наших к Рудне предложил Карлуша Толь, один из любимых учеников моих в Шляхетском корпусе. Он сейчас полковник, генерал-квартирмейстер 1-й армии. На совете военном обосновал он нужность движения сего теми доводами, что, всеми силами на Рудню обрушась, разорвём мы непременно ligne intérieur французскую. После этого можно будет повернуть либо против левого фланга неприятеля, опрокидывая его на Витгенштейна и ставя, таким образом, между молотом и наковальней, либо, что лучше, против правого его фланга, отбрасывая Давуста от Могилёва и загоняя его в болота Полесские.
План сей был с горячностью одобрен князем Багратионом и Цесаревичем, чему я не удивлён никак – от обоих то ожидать можно было, а Цесаревич, по уму его, и вовсе не понял ничего. Удивляюсь я Карлуше – он же из лучших был кадетов в корпусе!
Нет, сам по себе план неплох. С точки зрения военной теории он как раз близок к идеальному. Внутренние пути неприятеля разрываются, и пока он судорожно маневрирует, стремясь вернуть взаимодействие между корпусами своими, один из флангов его смять и принудить к отступлению; после чего и другой фланг к ретираде принужден будет. И конечно же, такой план должен был понравиться князю Петру с его слабою теоретической подготовкою: для сего генерала это – образец стратегии.
Однако что оказывается на деле – в условиях войны нынешней, войны с Наполеоном? А оказывается, много возникает вопросов, из-за которых план сей авантюрою попахивает. Во-первых, Давуст силён. Багратион не смог две дивизии его от Салтановки отбросить – с чего бы верить, что все 60 тысяч его мы отбросить сможем? И тут у Наполеона уже появляется целый веер возможностей. Во-первых, ударить нам во фланг правый и тыл, покуда мы с Давустом на кулачках бьёмся. Значит, надобен заслон мощный; а каков же должен быть заслон противу хотя бы и одного Наполеона с гвардиею его да дивизиею из корпуса Давустова? Тысяч не менее 20 – ибо у Бонапарта столь и будет. А это уже сильно ослабляет нашу армию, значит, ей дольше будет с Давустом драться – а там ведь ещё и Понятовский радом! – значит, у Наполеона будет больше времени корпуса остальные собрать, значит против него надобно заслон ещё больший выставить… Чёртов круг и только!
Во-вторых, Наполеон может не нападать, а пойти на Смоленск – вообще практически не встречая сопротивления. И будет далее спокойно стоять в тылу нашем, ожидая покуда мы обернёмся к нему лицом – оказавшись закономерно спиною к тем, на кого наступали только что.
В третьих, он может даже с двух сторон обтекать силы наши. Ибо этих самых сил у нас меньше, нежели у него. Повторюсь, что писал здесь уже: это ему вольно было между армиями нашими встревать, ибо при количестве войск его попросту распирал он силы наши. А как мы будем распирать силы его в той же ситуации, когда войск наших по-прежнему меньше, нежели у Наполеона? Наоборот, нас он захлопнуть по всему должен!
Паки скажу: не удивляюсь Багратиону с великим князем. Но Карлуша огорчил меня, огорчил, да…
Зато Барклай понимает всё. Потому, поддавшись наружно давлению совета своего военного, на деле, как мне кажется, не собирался он далеко отходить от Смоленска. И потому едва узнав давеча, что французы стоят меж Поречьем и Витебском, он оттянул 5-й корпус вправо, к селу Стабне, на дороге Пореченской; равномерно остальные корпуса потянулись за ним, имея центр у Приказ-Выдры. Багратион же принуждён был остановиться при Катании. Это уже сделало опасность; ибо авангард Платовский продолжал к Рудне двигаться, где столь успешно и разбил Себастиани. Разрыв значительный, отчего Платов, и хотя далее прорваться или даже не встреть позицию артиллерийскую неприятельскую, всё едино не мог уходить далее Молева Болота.
В общем, разиня растяпе в рот заехал.
А ныне Барклай далее вправо тянется – через Шеломец к Мощинкам. Багратион равномерно за ним идёт – теперь он уж в Приказ-Выдре. Платов после боя блестящего, сам отошёл к Городцу. В общем, не только бессмысленно всё получилось, но и француза спугнули, и наступление на Давуста само собою отменилось, и слева дорогу на Смоленск через Красный открыли. Стоит ли там охранение хоть? – не ведаю.
Более ничего существенного не произошло.
У меня, в целом, - тоже. В основном, подписывал отношения и просьбы – к командиру Финляндского корпуса Штейнгелю об откомандировании опытных казаков для обучения казачьих полков ополчения, к князю Горчакову об отпуске пистолетов для них же, и к нему же об отпуске патронов для них же; к предводителю дворянства Жеребцову о содействии пожертвованиям лошадей для них же; даже о приёмке 54 барабанов распорядился.
Однако есть кое-что и менее обременительно-текущее. Убедил я императора в деле важном: в том, чтобы более полномочий комитеты ополчения имели в сношениях с местным начальством и лицами на местах же – ибо к чему того же князя Алексея Ивановича обременять сим, через него просьбы и требования мелкие и мельчайшие передавая! А на деле, вновь я полномочия нужные под себя подобрал. Рад, конечно, что князь Алексей Иванович сам о том просил, и с начинанием таким сам за меня пред государем просил; однако же хоть и ценою отношений добрых с ним, а сделать сие необходимо было. Армия, хоть бы и ополченческая, на единоначалии стоит. И я стою на том. Будет так – или никак! вот принцип командира правильного. И невместно то будет, когда в самом снабжении армии полнота воплощения принципа сего от сторонних партикулярных лиц зависеть будет. И ежели попустит Бог свершиться замыслам моим, то и в армии я сего же требовать буду – хотя бы и от царя…
Tags: 1812
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments