Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

15 августа. Поступили некоторые подробности давешнего сражения под Красным.
Выяснилось, что корпусов французских было два - Мюрата и Нея. За ними же двигалась вс армия Наполеона: левая колонна, имевшая в авангарде Мюрата с тремя кавалерийскими корпусами (Нансути, Монбреня и Груши) и корпус Нея, в главных силах имела корпуса Давуста, вице-короля и гвардию; в правой колонне, по дороге из Могилёва, двигались Понятовский, Жюно и Латур-Мобур.
В это самое время наша 1-я Западная армия была на Рудненской дороге в 35 вёрстах от Смоленска, а 2-я Западная армия – близ Надвы, тоже в 35 вёрстах от города, но, по счастию, корпус Раевского находился в одном переходе сзади .
В Красном стоял отряд Неверовского, наблюдавший дороги на Оршу и их и смог кинуться в Смоленск, едва узнавши об обходном неприятеля движении.
27-я дивизия Неверовского была из молодых солдат, не бывавших в бою.
Неверовский, получив известие о наступлении неприятеля, выдвинул свой отряд перед Красным, по дороге к Лядам, обозы отправил в Смоленск, но вскоре прискакавшие казаки донесли, что силы противника большие. Оставаться перед Красным, имея сзади город, плотину и глубокий овраг, было неразумно, поэтому Неверовский решил оставить для занятия Красного один батальон 49-го егерского полка с двумя орудиями, а весь отряд увести на позицию за оврагом. Там он поставил пехоту в центре, драгун с десятью орудиями на левом фланге, а казаков — на правом; для обеспечения отступления через мост в 12 вёрстах в тылу он отправил туда 50-й егерский полк с двумя конными орудиями.
Около трёх часов пополудни показался неприятель, развернувшийся широким фронтом по дороге и полям; кавалерия шла в обход Красного, а пехота Нея — на сам город, осыпая градом пуль егерей и их орудия, под которыми были перебиты все лошади. Егеря были вынуждены отступить с потерей орудий.
Мюрат с 15-тысячной конницей и дивизией пехоты повел затем атаку на нашу главную позицию. Драгуны на левом нашем фланге были опрокинуты, и противник успел захватить пять наших орудий; казаки на правом фланге тоже были сбиты. Неверовский остался с одной пехотой!
Далее он, решив отступить по Смоленской дороге, приказал батальонам построить каре и, объезжая их, говорил: «Ребята, помните же, чему вас учили; поступайте так, и никакая кавалерия не победит вас: не торопитесь в пальбе, стреляйте метко во фронт неприятеля, третья шеренга передавай ружья, не суетясь, и никто не смей начинать без моей команды!»
Первая атака неприятеля была ураганною, но дружный батальный огонь посеял смерть в рядах атакующих; некоторе кавалеристы всё же доскакали до карей, но нашли тут смерть на штыках наших.
После того, как атака отхлынула, Неверовский отправил дивизию свою побатальонно двинулись к Смоленску. Неприятель ежеминутно производил атаки; наши останавливались и отбивали их. Был один критический момент, когда вёрст через пять наши всё же смешались; но у французов не достало уже сил и духа довершить натиск; наши оправились, перестроились в одну колонну уже без различия полков и продолжили отход свой беспримерны.
Оставалось пройти ещё 7 вёрст до расположения 50-го полка, занявшего позицию за мостами у деревни. Но здесь для Неверовского встретилось наибольшее затруднение: дорога шла по открытому месту, без деревьев по сторонам. Французская конница окружила наших со всех сторон, но им удалось продержаться и тут, а в одной версте от деревни по противнику был открыт огонь из двух орудий, бывших за мостом. Судя по всему, французы приняли это за большой рубеж обороны, либо за сильное подкрепление; но атаки свои они прекратили и дали путь остаткам дивизии Неверовского.
За деревней он дал отдохнуть своим героям, а затем, уже невозбранно, быстро двинулся к Смоленску и, преодолев за ночь 40 верст, к утру стоял на позиции в 6 вёрстах от города.
Конечно, невозможно было бы рассчитывать на такой успех; так что не только героиз солдат Неверовского, но и большая мера слепого счастия спасла армии наши. Да и Мюрату надобно отдельное спасибо сказать: как часто, король Неаполитанский зарвался, не подтянул артиллерии, а единственная батарея его, бывшая на месте, всё отставала от места боя и ни разу не ыла развёрнута. Возблагодарим же досаду Мюратову, коя застила мозг ему!
Как уже сказано, ближе всего к Смоленску оказался корпус Раевского, коего выступление попросту задержали впереди него двигавшаяся дивизия. Потому находился он всего в 12 вёрстах от Смоленска. Получивши в усиление 2-ю кирасирскую дивизию, он по приказу Багратиона двинулся на помощь Неверовскому – чрезвычайно неумное приказание в данном случае дал князь Пётр. Даже сообразуясь с тем, что всей обстаноки не знал он, очевидно и для него должно было быть, что даже и для спасения Неверовского лучше всего было оборудовать позиции оборонительные невдале от Смоленска, кои преградою бы послужили дальнейшим устремлениям неприятеля.
Но так оно и вышло. Ген.-майор Паскевич с восьмью батальонами будучи в авангарде корпуса Раевского, сам осмотрел стены города и окружающую местность на случай возможного там боя, отдал приказания соответствующие. В 6 вёрстах от города встретивши Неверовского, он вступил в командование и встал с войсками своими за оврагом. Раевский встал в трёх вёрстах за Паскевичем.
Только к 4 часам пополудни появились разъезды перед позицией Паскевича, но до ночи противник ничего не предпринимал; многочисленные же костры показывали, что перед нашими сосредоточиваются громадные силы неприятеля.
Ночью Раевский собрал своих генералов на военный совет; все высказывались за то, чтобы дать бой на месте расположения корпуса, но прибывший после всех Паскевич оспаривал это мнение, обосновывая свою точку зрения тем, что левый фланг позиции совершенно оторван и что он будет также обойден, как в данный момент уже обойдён левый фланг его авангарда; поэтому очень скоро придется отступать. При доблести войск можно пробиться в Смоленск штыками, но артиллерию через овраг, бывший в тылу, будет провезти трудно, и ее придется потерять. «Поэтому лучше обороняться в Смоленске, — сказал он. — Может быть, мы там удержимся. При несчастье потеряем артиллерию, но сохраним корпус. Во всяком случае выиграем время и дадим возможность армии прийти к нам на помощь».
За слова его вступался сам город. Он сам представлял собою выгодный центр позиции, ограждён будучи высокой каменной стеной с валгангом, бойницами и 30 башнями; впереди стены — неглубокий ров с прикрытым путём, а с западной стороны, между предместьями Красненским и Мстиславским, правильная, сомкнутая крепостца, называемая Королевским бастионом.
Осмотрев местность, Раевский склонился на предложение Паскевича и немедленно приказал пехоте отходить к Смоленску, а коннице оставаться на месте и поддерживать огни на покинутых пехотой местах.
Позиция для боя была занята следующим образом: на правом крыле, где вероятнее всего было ожидать атаку, стал Паскевич; он расположил шесть батальонов 26-й дивизии в прикрытии, два орудия для обстреливания Красненской дороги и 18 орудий поставил в Королевский бастион; по стене был разбросан Виленский полк. Бригада Ставицкого (27-й дивизии) с 24 орудиями заняла кладбище впереди Мстиславльского предместья, а восемь батальонов с 24 орудиями 12-й пехотной дивизии остались в самом предместье. На левом крыле, около Рославльской дороги, стали два батальона с четырьмя орудиями, а за ними, в Никольском предместье, — остальная бригада 27-й дивизии. Несколько сотен выздоравливавших из госпиталей были вооружены и рассыпаны для обороны городской стены. Коннице приказано было разведывать и действовать на левом фланге. Ночью прибыли на подкрепление Раевского Новороссийский драгунский и Литовский уланский полки.
На том всё застыло в ожидании нападения Наполеонова.
Между тем, какое-то дело было у Витгенштейна, но неважное; да и недосуг писать о том.
Здесь в Петербурге некая лихорадочность нарастает. С царём я теперь едва ли не на короткой ноге; все мои отношения он немедленно адоптирует. Что тут роль главную играет – не знаю; то ли опасность, всё же Петербургу угрожающая, то ли разговоры о моей персоне, вокруг него усиленно ведущиеся. Но я теперь отношения мои часто прямо именем императорским предваряю. Вот как предписание генералу Штейнгелю:
"Высочайшего его императорского величества повеления, от 31-го минувшего июля на имя мое последовавшего, о принятии между прочим и войск, в Финляндии находящихся, в мою команду, препровождаю у сего копию 2 в ожидании ко мне с сим посланным о состоянии войск, в команде вашего превосходительства имеющихся, рапортов с тем, что уже впредь о всем том, что касаться будет до оных, мне представляли".
В делах же ополчения моего царит обыденная спешка – не легко из неподготовленных людей войско создать полноценное. Потому офицеров сгребаю откуда только возможно; уже Бакунину писал с просьбою отобрать из дворян С.-Петербургской губернии сколько можно кандидатов в должности штаб-офицеров.
Вот и ныне занималс распределением офицеров баталиона здешней внутренней стражи по дружинам. Соответственно, командиру оного батальона полковнику Мейбауму распоряжение дал о назначении унтер-офицеров и солдат из мещан – но не для восполнения сил его а опять-таки для дружин моих. Скажут, конечно: Кутузов мещан в рекрутчину обратил! Да! По совести, именно рекрутировал. А что делать в годину такую? Выживут, даст Бог, вернутся по домам своим.
Далее – всё то же: обмундирование, вооружение, пропитание – тысячи забот командирских! Вот, оставлю на память документ один только:
"В Устроительном комитете народного ополчения докладывая его светлости господину главному начальнику народного ополчения князю Михаиле Ларионовичу Голенищеву-Кутузоеу рапорт отставного конной артиллерии штабс-капитана барона Боде, с приложением: 1-е, счетов, что будет стоить окопировка вербуемого им казачьего полка; 2-е, записка о потребных для полка вещах.
По выслушании оного рапорта его светлость изволил объявить: 1-е, чтоб по просьбе барона Боде на первой случай 50 человек обмундировать; 2-е, ежели из желающих определиться в конной полк вольных людей будут такие, кои должны хозяевам своим не более 10 руб., то таковым хозяевам объявлять, что долг сей могут они получить от Экономического комитета, а потому и положили: объявить о сем барону Боде. Для надлежащего ж действия передать с сего положения в Экономический комитет копию, как и оригинальной рапорт г. Боде для удовлетворения его надлежащим.
Генерал-лейтенант князь Салагов
Генерал-лейтенант Буткевич
Генерал-лейтенант Сукин
Генерал-лейтенант Герард
Генерал-майор Бегичев"
В главном же… жду.

.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments