Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

22 августа. Наши армии продолжают отходить. Багратион идёт первым и вчерась был у Дорогобужа. Барклаева же 1-я армия остановилась в восьми вёрстах от него, у Умолья, где и стоит поныне.
Там, передают, жара стоит ужасная, засуха тож, высохли болота. Во время иное сказал бы, как это плохо, а уж что урожай пропадает – вовсе непереносимо: и без того задавленное налогами и военными сборами население беспременно в голод впадёт. Однако же сей день время иное, военное, и то и хорошо, что французу, да ещё и после прохода наших армий, фуража не достанет. Тем более что наши свои магазины по пути своём получает и опустошает, а неприятелю их заново устраивать придётся – а на чём?
Население наше тоже уходит, сказывают. Как только исконно русские земли начались – впусте всё лежит.
Прелюбопытно донесение министра, которое он отправил царю из Умолья. Интересны его изложения происшествий последних, столь весьма важных.
Я же теперь донесения сии по высочайшему соизволению читаю: Александр подписал рескрипт соответствующий:
«С.-Петербург
Князь Михайло Ларионович!
Встречаемых вами едущих из армии курьеров позволяю вам останавливать и все следуемые на имя мое донесения, распечатав, прочитывать и потом уже за своею печатью отправлять оные ко мне.
Пребываю вам всегда благосклонный
Александр»
Итак, рапорт Барклая:
«Генерал от Инфантерии Барклай де Толли из лагеря при Умольи, от 9 Августа доносит следующее:
После всеподданнейшего последнего моего донесения ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, последовали происшествия весьма важные, относительно до положения армий. 3 числа Августа получено донесение от Генерал-Майора Неверовского, что неприятель, в больших силах наступающий против Красного, вытеснил авангард его из Ляды; а между тем получены были сведения, что Наполеон, оставя даже Витебск, сосредоточил против нас около Бабиновичей, Орши и Дубровны все свои силы.
В следствие сего тотчас положено было, чтобы вторая армия пошла в Смоленск, и по соединении всех ее корпусов, остановилась на левом берегу Днепра; первая же армия была в готовности приблизиться к Смоленску, или же действовать наступательно, если бы неприятель раздробил свои силы.
Того же дня ночью рапортовал Генерал-Лейтенант Раевский, что Генерал-Майор Неверовский, будучи атакован превосходными силами, принужден был отступить с немалою потерею, и находился уже в 7 верстах от Смоленска; все же прочие известия утверждали, что неприятель переходит всеми силами своими на левый берег Днепра.
Я после сего не теряя времени, тотчас выступил со всею армиею, и прибыл к Смоленску 4 числа в ночи, в самое то время, когда неприятель учинил сильную свою атаку на корпус Генерал-Лейтенанта Раевского. Обстоятельства сего дела ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ конечно уже известны из донесений Главнокомандующего 2 армиею, и служат новым доказательством непоколебимой храбрости войск ВАШИХ.
Удостоверясь совершенно, что неприятель все свои силы на одном месте сосредоточил, и даже присоединил к себе корпус Князя Понятовского, непременно должно было полагать, что настоящее его намерение состоит в предупреждении нас в Дорогобуже или на другом каком либо пункте, через который может овладеть Московскою дорогою. Взяв сие в рассуждение, положили мы обще с Князем Багратионом, чтобы первой армии занять Смоленск и оставаться на правом берегу Днепра, прикрывая марш второй армии к Дорогобужу. Ночью между 4 и 5 числа сие предложение приведено было в исполнение. 6 корпус, коему на подкрепление я дал 3 пехотную дивизию, занял Смоленск и все наружные посты. Вторая армия, выступая в туже ночь, взяла в 15 верстах от Смоленска позицию и отправила иррегулярные войска свои для наблюдения неприятеля к стороне Ельни и Рославля.
Неприятель между тем стянув на одно место все свои силы, поставил их против Смоленска, в числе около 150.000 человек. 5-го числа пополудни в час атаковал он наши войска, на Красновской дороге и в других окрестностях Смоленска расставленные; но после сражения, сряду три часа продолжавшегося, везде был опрокинут. В 5 часов сдвинув со всех сторон сильные массы своих сил и необычайно многочисленную артиллерию, начал приступать к городу по всем направлениям; однако же все яростные его усилия и многократные покушения были тщетны, хотя и сбил он передовые наши войска до самых развалин древних стен Смоленска, и даже намерился ворваться приступом в город. Храбрые наши войска не токмо везде его опрокидывали, но даже прогнали на такое расстояние, что на ночь могли мы расставлять передовые посты впереди города. Приступы неприятеля были самые жесточайшие и отважные, но в возмездие того и потеря его столь чрезвычайна, что наш урон ни мало не может войти в сравнение против неприятельского, хотя оный простирается до 4.000 убитыми и ранеными.
Цель наша при защищении развалин Смоленских стен состояла в том, чтобы занимая там неприятеля, приостановить исполнение намерения его достигнуть Ельни и Дорогобужа, и тем предоставить Князю Багратиону нужное время прибыть беспрепятственно в последний город. Дальнейшее однако ж удерживание Смоленска не могло иметь пользы, и напротив того могло бы навлечь за собою напрасное жертвование храбрых солдат; почему решился я после удачного отражения приступа неприятельского, ночью с 5 на 6 число оставить город Смоленск, удерживая только Петербургский форштадт, и со всею армиею взять позицию на высотах против Смоленска, давая вид, что ожидаю его атаки.
Неприятель заняв город, перестреливался целый день с егерями, поставленными в форштадте, который к вечеру решительно хотел он занять, но всегда был прогоняем. Ночью однако ж удалось ему выше форштадта навести мост и поправить старый в самом форштадте. В 7 часов пополудни, когда уже никакой атаки со стороны неприятеля не можно было ожидать, выступила часть армии, составляющая вторую колонну, и состоявшая из 2 и 3 кавалерийских, 5 и 6 пехотных корпусов, и части отряда Генерал-Майора Неверовского, под начальством Генерала от Инфантерии Дохтурова, и следовала через Закалину, Поисклову, Маршулки и Сущево в Прудище. В 9 часов пополудни выступила и первая колонна, из 2, 3, 4 пехотных и 1 резервного кавалерийского корпусов, состоящая под командою Генерал-Лейтенанта Тучкова, через Крахотчино, Гедеоново, Карелье, Посарцы, Ступино и Бредихино, на большую Дорогобужскую дорогу, а войска, занимающие форштадт Петербургский под начальством Генерал-Майора Барона Корфа, выступили 7 числа по полуночи во 2 часу, и составили арьергард первой колонны.
Генерал Платов, отделяя часть легких своих войск к сему арьергарду, составил цепь отрядов от Смоленска к Поречью и Духовщине, с тем, чтобы по приближении обеих колонн армии к месту переправы через Днепр, все сии отряды сближаясь составляли массу, которую можно бы свободно употребить по всем сторонам.
При отступлении Генерал-Майора Корфа, в 3 часа по полуночи неприятель стал его преследовать, и между тем большую часть войск своих отправил по большой Московской дороге, по правому берегу Днепра идущей, и только что успел 2 корпус пройти деревню Гедеоново, где разделяются дороги: одна идет на Москву, а другая проселочная на Бредихино, куда пошла первая колонна; то неприятель сбил форпосты, стоящие на большой Московской дороге, и быстро пошел занять пункт, где должен был проходить арьергард Генерал-Майора Барона Корфа.
Дабы не подвергнуть опасности отряд сего Генерала, прикрывающего отступление армии проселочною дорогою, и находящемуся еще от 2 корпуса верстах в 6, я приказал Генерал-Майору Принцу Евгению Виртембергскому с несколькими полками 4 дивизии и с нужным числом артиллерии, удерживать непременно сей пункт до тех пор, пока не придет Генерал-Майор Корф со своим отрядом. Не смотря на превосходство сил неприятельских, Принц Виртембергский удержал сие место с желаемым успехом; между тем Генерал-Майор Корф примкнул со своим отрядом к отряду Принца Евгения Виртембергского, и прикрывал ретираду нашу.
Неприятель не успев в сем своем предприятии, стал теснить отряд Генерал-Майора Карпова, стоящий по берегу на большой Московской дороге, и выше его переправляться с левого на правый берег Днепра в значительном числе войск, дабы овладеть прежде прибытия 2 корпуса тем пунктом, где должно выходить на большую дорогу. 3 и 4 корпуса на сем месте уже были поставлены в боевой порядок; но дабы удержать неприятеля в сем его намерении, был послан на встречу ему по большой Московской дороге авангард под начальством Генерал-Майора Тучкова 3, который уже был в 4 верстах от той дороги, где надобно было выходить 2 корпусу и отряду Генерал-Майора Корфа.
Не долго после сего Генерал-Майор Тучков 3-й крепко стесненный неприятелем, усилен был частью войск от 3 и 4 корпусов, для удержания стремления оного, не смотря на его превосходство; но в вечеру в 6 часов неприятель всеми силами, а именно, корпусами Маршалов Даву, Нея, частью Вице-Короля Итальянского Принца Евгения, и всею кавалериею Короля Неаполитанского, стал форсировать Генерал-Майора Тучкова, стараясь сбить его с позиции.
Между тем прибыл 2 корпус и отряд Генерал-Майора Корфа на большую дорогу, от коих также часть войск была послана мною в подкрепление Генерал-Майора Тучкова. Сражение было жаркое и кровопролитное, продолжавшееся с 1 по 10 час пополудни. Войска ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА дрались храбро, и не смотря на превосходные силы неприятельские, удержали сию важную для нас позицию. Потеря в сей день с нашей стороны довольно значительна, но неприятельская превосходнее нашей. На левом же нашем фланге поставлена была кавалерия, которая не смотря на превосходство неприятельской кавалерии, отразила несколько сильных ее атак.
8 числа в час по полуночи армия выступила и следовала к Соловьеву, где часть войск вчерашнего, а остальная сего числа, переправилась на левый берег Днепра, и вся армия возьмет позицию на половине дороги к Дорогобужу, куда вторая армия прибыла вчерашнего числа. Большая часть иррегулярных войск, с подкреплением нескольких регулярных, остается на правом берегу Днепра, и содержит сообщение с отрядом Генерал-Адъютанта Барона Винценгероде, которому приказано взять свое направление к стороне Духовщины. В разных сих делах взято в плен у неприятеля Штаб и Обер-Офицеров и нижних чинов до 500, да иррегулярными войсками в сии три дня 800 человек».
По слухам, до меня доходящим, атаман Платов не раз уже замечаем нерадиво исполняющим свои обязанности. Прямо говоря, пьянствует атаман – так про него передают. Странно сие, в Петербурге только и трубят о победах казаков, чего, согласиться надобно, без твёрдого руководства свершить нельзя. Однако же и то в рассуждение взять надобно, что казаки суть конница иррегулярная, так что и без атамана своего действовать способны.
С другой стороны, он просто не на своём месте оказался, быть может, став начальником арьергарда; командовать казаками – насколько-то ими можно командовать – совсем не то, что командовать регулярными войсками. А ежели надобно не просто командовать; а соединять воедино усилия регулярных частей с вольницею донскою – тут потребна деятельность чрезвычайная, коей не замечал я никогда за атаманом нашим, который к числу людей умных и проницательных никак отнесён быть не может.
Одновременно сообщается, что при том же Семлёве атаман Платов доставил взятого в плен французского полковника, посланного вице-королем италиянским к неаполитанскому королю Мюрату в село Семлёво, из которого намеревался он вытеснить наш ариергард. Сие, однако, французам не удалось; неприятель с большим уроном оставил село в наших руках. Это, конечно, не очень важно в видах тех, что его всё равно оставить придётся; однако важная в селе сём развилка дорог имеется, кою всегда желательно противнику оставить поелику возможно поздно.
Словом, не всё ясно мне с историею сей. По приезде моём в армию присмотрюсь я к сему; Платова давно знаю, ничему не удивлюсь; но надобно понять, что на деле там происходит с ним и казаками.
Между тем, сегодня в арьергарде Донские казачьи полки удерживали неприятеля и наводили его к занятой арьергардом ген. барона Розена позиции. Из-за этого получился довольно изрядный бой при дер. Михалёвка – не потому, что жарким был, а тем интересен, что казаки тут в роли приманки выступали, неприятеля под огонь наш подводя.
На высотах при этой деревне были расставлены 22 орудия; два орудия расположились отдельно для обороны переправы у разрушенного моста через ручей у большой дороги.
В три часа пополудни подошёл ата¬ман Платов с своими казаками и, осмотрев позицию нашёл «её весьма выгодною к отражении стремления неприятельского».
К этому времени бригады ка¬зачьего корпуса атамана Платова, состоявшие под непосредственною командою ген.-мaйopa Иловай¬скаго 5-го, вели бой цепями своих спешенных стрелков (или фланкеров в регулярной армии) и, медленно отступая по Смолен¬скому большаку, задерживали на каждом шагу находившуюся в французском авангарде ко¬роля Неаполитанскаго 5-ю пехотную дивизию генерала Компана и лёгкую кавалерийскую дивизию генерала Брюйера. «Не было часу свободнаго весь день, чтобы нeпpиятeль не наступал на арьергард самым наглым образом», - как написал атаман Пла-тов о бое своих казаков в этот день.
Это и сыграло свою роль в дальнейшем сражении.
Казачьи стрелки подвели неприятеля к лесу, где французская кавалерия, следовавшая по пятам за казачьими фланкерами, была неожиданно для неё встречена огнём двух донских орудий, поставленных у разрушенного моста.
Неприятель был вынужден остановиться.
Далее бой был оживлённый, упорный, но интереса военного не представляет. Французов удержали, не отступив до ночи, но это и всё.
Во время своего отступления с боем от дер. Соловьёво к дер. Михалёвка части иррегулярного арьергарда сослужили ещё и другого рода великую службу: подобрали и посадили на своих лошадей оставленных по дороге войсками 1-й Западной армии слабых, больных и раненых нижних чинов. Между прочим, весь 1-й Башкирский конно-казачий полк, не пользовавшийся по своим боевым качествам расположением атамана Платова, был употреблён исключительно для перевозки на своих лошадях брошенных по дороге ниж¬них чинов.
Таким образом, в расположении главных сил ныне не произошло никаких перемен: обеспеченные вполне арьергардами ата¬мана Платова и барона Розена, обе эти армии простояли спокойно весь день на своих местах.
В корпусе Витгенштейна также небольшое дело было.
После сражения 18 августа при городе Полоцке, главные силы Отдельного корпуса ген. графа Витгенштейна начали отсту¬пать по Полоцко-Себежской дороге за р. Дриссу, к дер. Сивошино, где и стали на позицию, которую стали укреплять. Арьергард полковника Властова 21 августа расположился на довольно выгодной позиции, у выхода из лесистого дефиле, при селе Белое и получил приказание удерживаться как можно долее на этой по¬зиции, а потом отступать к дер. Боярщине.
Сего дни баварская дивизия ген. Вреде начала теснить арьергард полковника Властова. Баварцы, следуя за ним, были, однако, остановлены огнём взвода батарей¬ной роты.
Далее следовали атаки с контратаками вокруг села Белое; они не интересны. Но то, что даже арьергард наш позиции здесь не уступил, показывает, что на этом участке французы выдохлись – хоть бы и воевали они баварцами. И тут вырисовываются постепенно перспективы контрнаступления.
Я же покуда передаю дела по ополчению. Вчерась известил Экономический комитет его о назначении моим преемником достойного артиллерии генерал-лейтенанта барона Меллера-Закомельского. Он же и Новгородским ополчением командовать будет. О нём я имел счастие докладывать государю и удостоился получить высочайшее соизволение, что и написал в письме. Сказать честно, я знаю его с весьма хорошей стороны. Ещё при Очакове получил он Георгия за храбрость, был и на Аустерлицком поле. Опять же окончил Артиллерийский и Инженерный Шляхетский корпус, так что однокашн6ики мы с ним, хотя он выпущен был в 1769 году, на восемь лет меня позже. А всё ж – наш. Весьма неплохо зарекомендовал себя управляющим Артиллерийской экспедицией, а позднее и генерал-инспектором всей артиллерии. Немало для оной доброго сделал.
Правда, пришлось отставить от поста начальника Новгородского ополчения генерала Свечина – тоже человека немалого: был даже одно время он петербургским генерал-губернатором, заместо Палена, когда государь Павел того отставил. Правда, всего несколько месяцев, ибо Павел Петрович Палена на посту восстановил – себе на гибель, надобно заметить, - но всё ж Николай Сергеевич начальник был бы достойный. Впрочем, удалось мне от этой неприятной чести увернуться, переложил всё на царя в письме к Павлу Ивановичу Сумарокову:
«Милостивый государь мой Павел Иванович!
Представление мое о выборе начальником Новгородского ополчения государь император хотя и изволил принять с удовольствием, но по встретившимся здесь обстоятельствам утвердить господина генерал от инфантерии Свечииа не соизволил, ибо на место меня главнокомандующим назначен генерал младший его старшинством, о чем имею честь известить ваше превосходительство. Считаю нужным присовокупить, что присутствующий здесь в Устроительном господин генерал-майор Бегичев, так как дворянин Новгородской губернии, мог бы, по мнению моему, по известной его похвальной службе с пользою занять место начальника Новгородского ополчения, каковое его помещение я уверен будет приятно и его императорскому величеству, о чем прошу вас, милостивый государь мой, известить и господина новгородского губернского предводителя.
Впротчем с совершенным моим почтением пребуду навсегда».
Ну и выложу для памяти бумаги, связанные с назначением моим главнокомандующим. Ежели попустит Бог побить Наполеона, станут они реликвиею исторической!

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО КОМИТЕТА
Комитет, составленный по высочайшему повелению из председателя Государственного совета генерал-фельдмаршала графа Салтыкова, главнокомандующего в С.-Петербурге генерала от инфантерии Вязмитинова, из председателей Государственного совета действительных тайных советников князя Лопухина и графа Кочубея и министра полиции Балашева, имел в доме председательствующего сего августа 5-го дня пополудни с 7 до 2 часов собрание.
По высочайшему повелению предложены были сему комитету генералом от артиллерии графом Аракчеевым получаемые на имя его императорского величества от главнокомандующих армиями рапорты: от военного министра генерала Барклая-де-Толли с отбытия государя императора из армии по 30-е прошедшего июля, а от генерала князя Багратиона со дня атаки его под Могилевым до вышеписанного же числа; равным образом предложены были и полученные партикулярные письма: князя Багратиона, генерал-адъютантов графа Шувалова, графа Сент-Приеста и барона Винценгероде и исправляющего при 1-й Западной армии должность генерал-квартирмейстера полковника Толя.
По выслушании всех оных бумаг все единогласно признали, что бывшая доселе не деятельность в военных операциях происходит от того, что не было над всеми действующими армиями положительной единоначальной власти, и сколь в настоящее время невыгодно сие власти раздробление, столь, напротив того, необходимо общее оной соединение.
Истина сего основывается как на положении вообще нынешних обстоятельств, так и на том, что по действию разных армий на столь значительном пространстве армии сии обязаны всегда соглашать все свои движения и действия одна с другой; а посему члены комитета и находят необходимо нужным назначение над всеми действующими армиями одного общего главнокомандующего, основывая сие равным образом и на следующих примечаниях.
Нынешний главнокомандующий 1-ю Западною армиею, соединяя вместе с сим постом и звание военного министра, имеет по сему случаю распорядительное влияние на действия протчих главнокомандующих; но как он, будучи в чине моложе их, то может быть, и сие самое стесняет его в решительных им предписаниях. Притом же, заметив и из последних его донесений сделанные им перемены касательно предложенной Военным советом (и им самим утвержденной) атаки на неприятеля утвердительно находят, что звание военного министра, соединенное с постом главнокомандующего, производит различные неудобства в достижении желаемой пользы.
После сего, рассуждая, что назначение общего главнокомандующего армиями должно быть основано, во-первых, на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на caivioM старшинстве, посему единогласно убеждаются предложить к сему избранию генерала от инфантерии князя Кутузова. Военному же министру Барклаю-де-Толли полагают предоставить на волю остаться при действующих армиях под командой князя Кутузова; но в таком уже случае сложить ему звание и управление Военного министерства. В противном же случае предоставить его же воле сдать командование 1-ю Западною армиею кому от князя Кутузова приказано будет, а ему возвратиться по должности военного министра в С.-Петербург.
Генералу князю Кутузову полагают предоставить на волю употребить под своим начальством в действующих армиях генерала от кавалерии барона Беннигсена по собственному его усмотрению.
Постановленную власть положением полевого военного уложения большой действующей армии надлежит при соединении армий предоставить уже одному общему главнокомандующему князю Кутузову.
Звание командующего внутренним ополчением в С.-Петербурге члены комитета полагают препоручить, вместо князя Кутузова, генерал-лейтенанту князю Горчакову, потому более, что и самые регулярные войски входят в состав сего ополчения.
Заметив из разных донесений государю императору, что главнокомандующие армиями между протчими причинами, удерживающими их от наступательных действий, поставляют себе правилом выиграть время для приуготовления внутреннего ополчения, то члены комитета полагают нужным дать предписание во все губернии, где образуются сии ополчения, дабы начальники оных доносили главнокомандующему князю Кутузову о успехе сего вооружения с означением мест, где собраны уже силы.
Наконец, заключают тем, что в обоих случаях, естли бы военной министр Барклай-де-Толли согласился остаться в действующей армии или возвратился бы в С.-Петербург, то все следует уволить его от звания военного министра, предоставя в обоих случаях полное управление сим министерством управляющему уже и ныне департаментами оного генерал-лейтенанту князю Горчакову.
Гр. Н. Салтыков
Сергей Вязмитинов
К. Лопухин
Гр. Аракчеев
Граф В. Кочубей
А. Балашев

РЕСКРИПТ АЛЕКСАНДРА I
С.-Петербург
Михайло Ларионович!
Настоящее положение военных обстоятельств наших действующих армий хотя и предшествуемо было начальными успехами, но последствия оных не открывают мне той быстрой деятельности, с каковою бы надлежало действовать на поражение неприятеля.
Соображая сии последствия и извлекая истинные тому причины, нахожу нужным назначение над всеми действующими армиями одного общего главнокомандующего, которого избрание, сверх воинских дарований, основывалось бы и на самом старшинстве.
Известные военные достоинства ваши, любовь к отечеству и неоднократные опыты отличных подвигов приобретают вам истинное право на сию мою доверенность.
Избирая вас для сего важного дела, я прошу всемогущего Бога, да благословит деяния ваши к славе российского оружия и да оправдаются тем щастливые надежды, которые отечество на вас возлагает.
Пребываю вам всегда благосклонный
Александр.

ПИСЬМО А. И. ГОРЧАКОВУ
Высочайший рескрипт на имя вашего высокопревосходительства, у сего влагаемый, укажет вам, милостивый государь мой, всемилостивейшее назначение меня главнокомандующим действующими армиями. Поспешая туда завтрашнего числа отправиться чрез Торжок до Смоленска, я буду в той надежде, что вы не оставите меня извещениями своими о всем, до армии касающемся.

ПИСЬМО ПЕТЕРБУРГСКОМУ ГУБЕРНСКОМУ ПРЕДВОДИТЕЛЮ ДВОРЯНСТВА А. А. ЖЕРЕБЦОВУ
Милостивый государь мой Алексей Алексеевич!
По высочайшему повелению отъезжая командовать армиями, за долг считаю изъявить мою благодарность вначале вам, милостивый государь мой, как достойному предводителю почтенного дворянства санкт-петербургского, а через вас и оному.
С большою чувствительнестию видел я рвение, какое употребляло почтенное сие сословие, дабы поспешно устроить ополчение, предназначенное. С горестию оставлял бы я начальство над оным, ежели б не был уверен, что краткое пребывание мое между ими оправдало во мыслях ик хотя несколько выбор, которым оии меня почтили, и что тяжкий путь, мне предлежащий, будет сопровожден молитвами их обо мне богу, который один может устроить его. Память пребывания моего между почтенным дворянством с.-петербургским пребудет со мною навсегда, и, ежели бог благословит меня успехами, сладостно сердцу моему будет извещать об оных особенно тех, которыми избран был единомысленно к начальству над ними.
Имею честь быть с истинным и совершенным почтением вашего превосходительства всепокорный слуга.
Подлинное подписал:
князь Михаила Г.-Кутузов

Ну, а засим несколько текущих писем отправил, хотя и с назначением новым связанных: Предписание командующему 2-м резервным корпусом генерал-лейтенанту Эртелю о присылке сообщений о положении его корпуса, равномерно такое же письмо отправлено главнокомандующему 3-й Западной армией генералу от кавалерии Тормасову.
Затем – вновь Горчакову с просьбою к отпущенным вчера мне на экстраординарные случаи 1500 руб приказать ещё отпустить под расписку титулярного советника Хвостова; а также прислать мне еще трёх фельдъегерей вдобавок к двум, ранее от него присланным.
Затем ему же – о сдаче командования войсками в Санкт-Петербурге и Финляндии.
В военное министерство – напоминание о том, что нужны мне как можно скорее сведения: 1-е, о рекрутских депо; где оные и в каком состоянии и вооружении находятся; 2-е, о войсках регулярных, внутри империи формирующихся; 3-е, нет ли сведения об успехе Московского, Смоленского и прочих ополчениях.
И последнее: предписание Тверскому гражданскому губернатору Кологривову приказать заготовить для проезда моего по 45 лошадей.
Уф, вроде всё. Уже прямо-таки рвусь в путь, чтобы вал дел сих схлынул…

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments