Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

24 августа. Боже мой, я и не думал, что в толикой мере популярен! Не знаю, как что до народа доходит – газеты меня не сильно жалуют вниманием своим, - но поразительно, как в каждом почти городе, едва не на каждой станции толпы людей встречают наш поезд. Причём одинаково радостно приветствуют все 45 наших экипажей, но мне иногда и выйти тяжело – так тянутся люди пожелать успеха и победы над «проклятым корсиканцем»!
Я же тем временем целодневно рассылаю и получаю депеши, читаю, диктую, распоряжаюсь. Потихоньку штаб свой личный на подвижную стезю перевожу, чтобы на самом быстром ходу работа велась, ровно в кабинетах.
Направил вот Ростопчину требование дать обстоятельные сведения о резервах, отдал приказ Милорадовичу двинуться к Дорогобужу для усиления главных сил. Ежели выполнят они то, что обещали громогласно – в особенности Ростопчин; Милорадович просто ведёт к армии свежие полки, - то ежели и не «вторая стена», как московский генерал-губернатор хвастает, то хотя бы знатное подспорье для выравнивания численности войск наших с Наполеоновыми получилось бы, чая. Но поскольку надёжных сведений о резервах сих нет, то пока не приказываю ничего Чичагову и Витгенштейну.
Последнего, впрочем, поощрил к дальнейшим трудам оборонительным, ибо и впрямь хорош генерал сей в обороне оказался: цепок и упрям. Блеска в движениях войсковых не показывает, зато ворочается близ Полоцка так славно, что целых два корпуса Бонапартовых перед собою крутит, не давая их противу нас направить. Так что написал ему: «На сей раз не имею я ничего поставить вашему сиятельству в дальнейшем предмете, как продолжением похвальных действий ваших защиту Псковской дороги к С.-Петербургу». Но присовокупил, что сие – лишь до прибытия моего к армия, каковое «может дать другое направление действиям вашим, о чём я в своё время не оставлю вас известить...» Заодно подчинил ему Меллера-Закомельского: «В сей столице постановленной мной г. генерал-лейтенант Меллер-Закомельской начальствует ополчением С.-Петербургских сил и средствами, к защите его клонящимися, следовательно, и сношения ваши прямые с ним быть должны». Витгенштейн – герой ныне во мнении общественном, полезно чрез подарок сей малый отношения наши с ним добрыми иметь стать.
При армиях наших западных дела идут порядком прежним. Противник наступает, они пятятся. Барклай по исполнении марша ночью и частью рано утром остановился у Дорогобужа, Багратион, не¬сколько уступом назад,— у Бражино. Барклай весьма предусмотрительно выдвинул на правый берег Днепра и превесьма предусмотрительно противу итальянского корпуса вице-короля.
Радует весьма, что оба независимых арьергарда наших – Платова и Васильчикова – вполне удачно держатся в прежнем расположении на линии р. Ужи и обороняют главным образом переправы. Хотя и плохо, что арьергарды сии друг от друга командующими своими отделены: последнее дело сие, когда войски смежные от разных командиров приказния получают.
Французы, по донесениям, стягиваются на противном берегу; пытались прощупывать оборону нашу фланкёрами, но до 5 часов пополудни ничтоже смогли. Впрочем, замечена была ведетами нашими их подготовка к обходу обоих флангов арьергарда. Успеют ли они что в этом отношении предпринять сего дни – неясно; но, во всяком случае, день отдыха для армий арьергарды наши обеспечили. В то же время кто-то разумно дал приказ к вечеру отводить пеший арьергард Розена от р. Ужи и стать, не доходя семи вёрст до Дорогобужа, чем обеспечивал бы связь между армиями и арьергардом, в состоянии будучи прикрыть первых и принять в себя вторых. Однако иррегулярная кавалерия наша столь удачно отражала покушения неприятельские, что тот, едва дошед до сильных позиций Розена, уже не пробовал даже атаковать их. Из реляции барона явствует, что в этот день «Донские казачьи полки останавливали и отражали смелыми атаками и действием донских орудий сильное неприятельское наступление» и что под конец «неприятель, сильно отражаемый донскою артиллериею и донскими полками, остановился».
Когда иррегулярный арьергард атамана Платова находился уже «в полном отступлении», арьергард генерала Васильчикова оставался ещё на прежнем своём месте, у правого берега реки Ужи; только когда часть французского авангарда в составе пехоты, кавалерии и артиллерии, переправилась через Ужу и начала огнем своих стрелков и артиллерии сбивать части казачьего отряда генерал-майора Карпова 2-го, что произошло в исходе пятого часа пополудни, тогда арьергард генерала Васильчикова стал отступать по старой Смоленской дороге.
ПРИМЕЧАНИЕ НА ПОЛЯХ. Впрочем, Барклай в Дорогобуже решил не останавливаться. Как следовало из письма его Витгеншетйну от сего дни, он «решился на выбранной позиции дать генеральное сражение неприятелю; но он, не желая в оное вступать, послал сильную свою кавалерию обходить мои фланги с тем, чтобы прибыть в Вязьму прежде моего туда прибытия и совершенно мне отрезать Московскую дорогу». Как сообщает далее Михайло Богданович, «дабы предупредить сие злое неприятельское намерение, я решился сего числа ночью из Дорогобужа выступить и следовать к Вязьме, где, выбрав позицию, которую велю укрепить полевыми укреплениями, буду ожидать там атаки неприятельской».
Я нахожу соображения сии основательными; но представляю, как вновь бесится князь Пётр!
Кроме сего, прошли арьергардные бои войск 3-й Обсервационной армии при Крымно, Любомле и Выжве. Отряд под командой генерал-майора Чаплица отразил австрийские войска генерала от кавалерии князя Шварценберга при деревне Крымно, а отряд графа Ламберта выгнал саксонский авангард из Любомля.
Ничего примечательного; разве что отметить вновь хитрость казачью Донских полков. В 6 вёрстах от местечка Любомль, у находившейся при дороге «Каменной корчмы» казаки встретили неприятельский наблюдательный пикет и после перестрелки бросились на него в атаку, всячески стараясь «привести в действие» стоявшие за пикетом два неприятельских эскадрона – «чтоб подвести их под засаду, за лесом находящуюся, но оные эскадроны с места не трогались».
Тогда в спектакль сей включился граф Ламберт: двинул вперёд свою кавалерию, Донской казачий войскового старшины Власова 2-го полк послал скрытно по лощине во фланг этих эскадронов, а 75 охотников Татарского уланского полка направил в атаку по дороге.
Этот манёвр был исполнен хорошо и, как доносят, «большая часть оных эскадронов захвачена была в полон».
Сего австрийцы не снесли: из Любомля прибыли 4 австрийских эскадрона с 4 конными орудиями. Они направились против правого фланга отряда генерала графа Ламберта, немедленно открыли по нём огонь и начали было уже теснить его, но генерал граф Ламберт, невзирая на это, подвинул вперёд всю кавалерию с левого своего фланга. Обнаруживши австрийскую пехоту, залёгшую в кустах, выбили её огнём пушек конной №12 роты.
Сие позволило податься вперёд всей нашей кавалерии, коя в версте от Любомля обнаружила неприятельские силы в силе 2 батальонов пехотных, 8 эскадронов саксонских гусар, 4 эскадрона австрийского легкоконного полка и 8-орудийную батарею. Хотя та открыла немедленно огонь, отряд Ламберта навалился на противника и вынудил его отступить. По показаниям пленных, генерал Ренье находился при этом отряде и предполагал произвести под своим личным руководством рекогносцировку нашего расположения; но отряд генерала графа Ламберта не дал ему привести в исполнение это намерение.
Таким образом, невинная почти ребячливость пикета казачьего привела к последствиям положительным.
В Минской губернии 2-й резервный корпус генерал-лейтенанта Эртеля захватил город Слуцк. Хотя это тоже мелочь тактическая чисто, вновь отмечу уж не раз отмечавшееся: всё это удерживает лишние силы неприятельские для обороны флангов и тыла своего, а посему служит облегчению положения на главном театре действий воинских.
Сего же дни удачно действовал и рижский военный губернатор Иван Николаевич Эссен – либо же тако изобразить хочет, обеляя себя за несвоевременное и неумело сожжение предместий рижских, что обрекло столь многих горожан – и столь напрасно! – остаться без крова. Я о сём ничего не знаю, кроме собственного донесения сего генерала, кое привожу здесь без комментариев:
«Генерал-Лейтенант Эссен 1-й доносит ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, от 12 Августа 1812 года, из Риги следующее:
Я получил известие, что Прусские войска против Риги стоящие, имеют быть сменены другими войсками, следующими из Германии, имея назначение следовать в корпус Маршала Магдональда, в окрестностях Динабурга расположенного. Маршал Магдональд получа подкрепление, конечно старался бы препятствовать движениям Генерал-Лейтенанта Графа Витгенштейна; почему, дабы остановить несколько таковое соединение, и дать неприятелю вновь почувствовать силу Российского оружия, приказал я оного, по данной от меня диспозиции сего месяца 10 числа [августа] по всей линии, атаковать. Успех был желаемый, особливо против правого его фланга при церкви Кекау, яко главнейшего пункта нашей атаки, под личным предводительством Генерал-Лейтенанта Левиза, где неприятель занимал позицию от природы крепкую, и сверх того защищаемую сделанными им ретраншементами, обороняемыми артиллериею, которые взяты были штурмом. В центре неприятельской позиции атака ведена была Генерал-Майором Вельяминовым; она не имела другого предмета, как занимать неприятеля и выиграть место, ежели б сие возможно было.
Атака на левый неприятельский фланг должна была произведена частью морем, с тем, дабы обойти местечко Шлок, высадить колонну позади оного, и действуя совокупно с колонною и канонерскими лодками, следовавшими из Динаминда по реке Аа, отрезать и взять часть неприятельских войск, у Шлока находившихся; но по причине противного ветра оная колонна не могла быть высажена, отчего и канонерским лодкам нельзя было действовать столь успешно, как сего желать должно было; по каким обстоятельствам атака на сем фланге осталась без особых последствий, только что местечко Шлок занято нашими войсками, неприятель принужден был ретироваться.
На сем фланге командовали: флотилиею, Контр-Адмирал фон-Моллер, а сухопутными войсками, Инженер-Подполковник Клеменс. Артиллерии против левого нашего фланга было восемь орудий, которая будучи конная, неприятель имея превосходные силы в кавалерии, успел при ретираде увезти оную с собою. Урон неприятельский немаловажен: до 300 человек похоронено на месте сражения, и по крайней мере таковое же число мертвых находиться должно по лесам, кои теперь отыскиваются. В плен нами взято 14 Офицеров, 4 Хирурга, 1 Комиссариатский чиновник и 650 нижних чинов.
Наверное считать можно, что Прусский корпус потерял в сем сражении убитыми и пленными более 1.500 человек. Потеря с нашей стороны гораздо меньше, обстоятельные сведения еще не могли быть собраны, но я полагаю, что таковая, как убитыми, так и ранеными не более простираться может, как до 600 человек. Не взирая на то, что неприятель дрался искусно и храбро, который однако был приведен в заблуждение тем, что крайняя колонна левого нашего фланга перешла Двину в брод, сперва на остров Даленгольм, а оттоль через брод же на левый уже берег оной реки, чего неприятель, как видно, не ожидал; но к общему сожалению тяжело был ранен свиты ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА по Квартирмейстерской части храбрый и достойный Подполковник Тидеман, который уже и умер.
Вслед за сим ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ поднесу подробное донесение о сем сражении».
Tags: 1812
Subscribe

  • Его Сиятельство главарь

    Атаман Войска Донского Матвей Иванович Платов остался в истории одним из главных героев Отечественной войны 1812 года, чьи казаки внесли заметный…

  • Все, в продажу пошёл "Тайный дневник фельдмаршала"

    Нравились мне "Русские...". Но там больше ум писал. Но тут... Нет, не сердце. Иногда это было перевоплощение до мистики. Каждый день делая марш,…

  • Победитель победителя

    Исполнилось 200 лет со дня смерти величайшего полководца Михаила Илларионовича Кутузова. Кому-то превосходная степень покажется чересчур смелой? Но…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments