Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

11 сентября. Собственно, писать особо нечего. Дела и приказы по отступающей армии.
Отправил для усиления отряда генерала барона Винценгероде Изюмский гусарский, Донские казачьи генерал-майора Денисова 7-го и подполковника Харитонова 7-го полки и взвод (2 орудия) конной № 5 роты (подполковника Кандибы) 2-й резервной артиллерийской бригады. Раз воюет барон с таким успехом, то пусть и возможностей будет у него больше для сего.
Вот и ныне помог корпус сей сильно опасения мои развеять, что корпус вице-короля Итальянского Евгения обойти мог армию нашу с правого (северного) фланга. Ведь тогда он, заняв в тылу её позицию, мог бы отрезать армию от города Москвы.
Посему отряд генерала барона Винценгероде получил от меня приказание не только прикрывать правый фланг армии во время дальнейшего отступления к городу Москве, но и противодействовать такому опасному для нас обходному движению вице-короля. Отряд, и по своей численности, и по своему составу (одна кавалерия с двумя орудиями конной артиллерии), не мог, конечно, оказать серьёзное противодействие французскому корпусу, но он всё-таки замедлил обходное движение противника. Произошла небольшая стычка при селении Милятино (хотя что значит: небольшая? – до 150 пленных нашими удальцамси взято!). После чего Винценгероде двинулся к городу Рузе, где и обнаружил войска неприятеля. Дождавшись ночи, отряд обошел этот корпус окольным движением влево и вышел при селении Велкино на дорогу, ведущую в город Звенигород, чем и предупредил противника на пути его.
В дальнейшем буду и новые партии тако же направлять в тылы французские. Большой бой обычен им, и мужества им не занимать, врагам нашим; а вот пусть повоюют с малыми партиями, кои жалить их будут повсеместно и повседневно! Тут и мужество не поможет: оно в стычках таких утомительных будет у неприятеля сквозь пальцы утекать…
В арьергарде полного спокойствия нет, но нет уже и того авантажа, что был днесь, когда Мюрат при селе Крымское настойчивые свои атаки проводил. Главные силы Соединённой армии отвёл я ещё на 25 вёрст назад по Новой дороге к селу Большая Вязёма, около которого войски наши и расположились для ночлега биваками.
Арьергард генерала Милорадовича, очистив свою позицию при селе Крымское, отступил в этот же день к селу Кубинское. Преследование было слабым.
Небольшие стычки у Эртеля. Партия состоявшего в его корпусе 3-го Бугского казачьего полка, под командой сотника Ивана Мораитова, разбила французскую партию под селением Каменкой и взяла в плен 9 человек. Зато при местечке Казимирове Бобруйского уезда Минской губернии уже французская партия напала на казённый обоз, конвоируемый командой запасного батальона 5-го егерского полка под начальством поручика Вильгельма Мартини, взяла в плен этого офицера и захватила обоз.
Впрочем. Это всё – мелочи. По-настоящему крупное ныне одно – Москва.
Но я даже боюсь приступать к размышлению на эту тему, ибо не знаю, что делать. Нет, впрочем, - впрочем, знаю, но сам боюсь знания сего. Москва – цель стремления Наполонова, она впитает нашествие, и нам даст время для организации той самой новой войны, до которой не доходят руки из-за кждодневного преследования. Но… Москва! Да, армия – сегодня всё, что оставляет нас в лице деражв великих и держав, покуда что воюющих. Армия должна быть спасена любой ценою, но… Опять – ценою ли Москвы?
Любою! говорю я себе. И Москвы, спрашивает некто внутри меня. И.. вот тут и боюсь я далее отвечать.
Не знаю, как быть мне! И даже ведь позиции годной нет в местности сей для армии нашей, столь уменьшившейся! И дорог много тут, возле столицы, обойти нас Наполеону из любого положения удобно!
В Москве между тем, все последше дни, как сообщают, царит паника. Уезжают все, кто только может. Ростопчин должен принимать экстренные меры к вывозу казенного имущества, к отправке раненых, которые в огромном количестве скапливаются в Москве после Бородина и т. д. Однако, по сообщениям сим судя, энергию свою сей господин достойный тратит не на дело прямое своё. А на прожекты странные.
Некий Липпих – по ухваткам похоже, что шарлатан – увлёк достойного генерал-губернатора сего строительством возлушного шара, с которого будто бы можно хотя и самого Наполеона истребить, бросая на него с высоты бомбические снаряды. Не натурфилософ я, посему в опыты подобные не верю; один шар дасть одну много десяток бомб – что изменят они даже в наступлении дивизионном, когда и батарея орудийная не остановит его. Возможно, в каком-нибудь далёком грядущем много шаров таких будет виссеть над армиями, закидывая их снарядами такими, но уверен я сей же час, что немедленно изобретётся что-либо для сбивания шаров подобных.
Словом, опыты эти закончились тем, чем должны были: по сообщению Ростопчина, «шар не поднимал и двух человек», а «Леппих — сумасшедший шарлатан».
Но более всего хвастаться продолжает он: «Я сделаю все возможное, какъ и всегда делаю, чтобы доставить князю Кутузову средства одержать победу надъ чудовищем, который явился для разрушения престолов и уничтожения народов. Москва будет стоить ему много крови, прежде нежели он в нее войдет».
Не пойму, чего больше здесь глупейшей фанаберии или искреннего непонимания, что значит болй в городе современных линейшых войск. Где биться им? В улочках тесных, не и домы деревянные немедля в огонь обратятся и первых выстрелах пушечных. Где строй развернуть, чтобы залп батальный дать? Как пушкам стрелять, коли не видно противника в узостях уличных? Конниу где и как развернуть?
Добро бы он был просто глупй мечтатель; беда в том, что мечты свои он вместо дела нужного и важного преследует; гонится за химерами, когда надобно тех же раненых наших далее вывозить – кто на это, кроме служб партикулярных?
Мои же приказы и увещевания не действуют на него; так что перестал я с ним вовсе сношения поддерживать, кроме самых необходимых.
Между тем, бумаги я всё пишу и пишу. Вот, за прошедшие лишь два дни: предприсание Эртелю об отправке войск в Бобруйскую крепость; Тормасову – об усилении сей крепости; Витгенштейну о подкреплении ему из войск Петербургского ополчения; начальнику Калужского ополчения Шепелеву о защите Кажлужской губернии; Моркову о распределении московских ополченцев по армиям; Лобанову-Ростовскому об ускорении движения к Москве войск его; Тульскому гражданскому губернатору Богданову об оказании содейтсвия губернатору Калужскому; Каверину об объявлении губернии сей на военном положении; Еромолову о приёме сухарей…
Голова кругом идёт!
А ещё диспозиции на движение армий, забота о подводах, о закупке лоашадей. Опять о сухарях тех же; да вот ещё и с Платовым разбираться, который очень вину свою загладить словесно возжелал. Вот рапорт его:

«С шестого часа утра с находящимся при мне ариергардом, во-первых, удерживал я город Можайск шестью баталионами егерей, с защищением с обоих флангов города регулярною и иррегулярною кавалериею и с пальбою по колоннам неприятельским, стремившимся в Можайск, из орудий Донской конной артиллерии, бывшей внутри города на разных возвышенностях.
Но когда уже сильными батареями, построенными против города, стремившимися колоннами неприятельскими как на город, так и на обои фланги мои, и приближением оттоль неприятельской армии вытеснен был я, тогда уже занял те высоты, где армия прошедшую ночь имела ночлег, на котором месте держался с ариергардом еще два часа. От сильной канонады и наступления неприятельского на трехверстной с крыла на крыло дистанции, выдерживая их атаки и сильную с разных батарей канонаду и отходя до самого ручья, примерно от Можайска от 4 до 5 верст, где также удерживали неприятеля более двух часов с потерянием убитыми и ранеными нескольких штаб- и обер-офицеров и нижних чинов. Но и тут не могли удержать стремления неприятельского, в рассуждении больших сил его, сильного наступления и предприятия в обои фланги наши большими со стороны силами.
После того на всяком шагу ежеминутно продолжалось сражение до самой ночи, чем и окончилось.
Неприятель пред нами и в силе. По объявлениям же от взятых нами пленных, здесь сам Наполеон, Мюрат, Даву и Ней и вся та кавалерия, которая была в сражении 26-го числа сего месяца у деревни Бородино. Я с ариергардом по прекращении целодневного сражения расположился, вышедши из леса, на высоте примерно от Можайска верст 15. Завтра, что последует, имею о том вашей светлости донесть.
Долгом моим поставляю донести вашей светлости и по всей справедливости свидетельствовать о неусыпных трудах и рвении, с неустрашимой храбростию оказанного в сих местах и на всяком шагу г. генерал-майора барона Розена».

Не имею слов пока.
Тем временем в Петербурге за вполне победное приняли донесение моё о сражении Бородинском. Я произведён в фельдмаршалы, и пожаловано 100 тысяч руб.
Генералу Барклаю-де-Толли произведён орден св. Георгия 2-й степени, князю Багратиону дано 50 тысяч руб.
Четырнадцать генералов получили орден св. Георгия 3-й степени. Всем бывшим в сражении нижним чинам было пожаловано по пяти рублей каждому.
А теперь я сдам Москву?
Страшно-то как, Господи…
Tags: 1812
Subscribe

  • Местами очень трогательно, местами мило, местами поучительно

    Оригинал взят у bulochnikov в Столкновение цивилизаций в детях: традиционное воспитание против европейского. Отсюда: Они выбрали…

  • Навеянное в Краматорске

    Прошёлся по городу, как люблю: познавать в слиянии. Прислушивался к диалогам. Хоть бы одно слово на том обсценном диалекте услышал! самая мелочь в…

  • Симметрия

    С начальником связи полка едем в Андреаполь. Там - рота, где наши бойцы тянут ТСО. Нам с ним туда. Мне – связь подсоединять, ему – контролировать.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments