Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

6 октября. Завершилось всё вчера поздно, оказалось исполнено двойных и тройных смыслов, а также интриг со стороны Беннигсена, Вильсона и прочих радетелей войны до последнего русского.
Особенно ярился последний. Я вполне отчётливо понимаю мотивы Александра, держащего сего петуха английского при главной квартире: он не доверяет своим генералам, он не доверяет вообще русским; потому желает иметь здесь иностранного наблюдателя, которому может доверять – хотя бы в отношении его рвения к продолжению войны. Но откуда он взял, что англичане доверяют ему? Только потому, что он – их ставленник? Вроде бенгальского махараджи? Так англичане и им не доверяют, а при малейшем подозрении в неверности сменяют. Он сам-то понимает, царь русский, в какую ловушку влез?
Уж и не говорю я о том, что к секретам военным допущен агент иностранный, да ещё из страны, с коей мы в состоянии войны ещё в июле находились!
А не знаем мы, что Вильсон сей регулярно осведомляет не только Александра, но и министра своего при дворе его Кэткарта, а следственно, и Лондон. Не слишком ли широко ты калитку открыл, государь?
Как бы то ни было, в презабавнейшем стиле сей офицер иностранный стал громко кричать про нарушение мною присяги. Дескать, император повелел войну, а князь Кутузов не только не отверг переговоры о мире, но и согласился их вести.
Но где же в присланном мне письме хоть слово о предложении мира? Это мы догадываться можем, а на деле надобно было Лористона выслушать. А наипаче того: под видом переговоров усыплять неприятеля и задерживать Наполеона в Москве, покуда армия наша не усилится гораздо от нынешней. Мне Наполеон в Москве не мешает щипать и бить его изрядно партиями моими; ежели он мешает здесь англичанам – отчего бы им не высадить десант, хотя и малый, на побережье Франции?
Ну, а что лучше всего будет, ежели десант этот Наполеон сам встретит, я не говорю никому…
Итак, я отослал через парламентера письмо, в котором согласился лично встретиться с Лористоном в полночь, за линией русских аванпостов. Вот когда я объявил об этом в штабе, тут-то и началась вакханалия. И с чего бы? Разве изгнание неприятеля из пределов России не есть цель войны нынешней? Или у неё есть подлинная цель – уничтожение Наполеона? Так это цель неверная! Эта цель выгодна англичанам, но не России!
Но Беннигсен и сколоченная им группа генералов – сплошь иностранцев – призвала Вильсона. Последний же находился на аванпостах у Милорадовича; так за ним спешно послали казака, чтобы тот летел в главную квартиру. Здесь они потребовали, дабы сей англичанин действовал как полномочный представитель императора, а равно – слушайте! слушайте! – "как и английское доверенное лицо, призванное защищать интересы Британии и союзников"! Они за какую армию воюют гг.беннигсены, любопытно узнать: за русскую или английскую?
Вильсон заявился ко мне, испросил встречи наедине, после чего начал укорять меня, изъяснив, что по словам генералов, его ко мне делегировавших, я будто бы хочу обсудить вопрос о незамедлительном отступлении всей неприятельской армии из пределов России, каковое соглашение, долженствовало бы послужить предварительной договоренностью к установлению мира. Я резко оборвал его, объявив, что пока ещё командую русской армиею, а посему лучше знаю порученную мне должность. Что же до согласия моего на просьбу французского императора встретиться с генералом Лористоном сей ночью, то я не нарушаю никаких установлений государя, ежели выслушаю предложения генерала Лористона и в зависимости от существа оных приму дальнейшие решения. Да, мне известно о примирительном характере сих предложений, добавил я; коли так, то, возможно, они послужат к почётной и выгодной для России договорённости; в любом случае, я лишь повергну предложения французские к стопам своего монарха. Во встрече же ночью и за аванпостами и вовсе ничего нет изрядного: сие необходимо, дабы избежать огласки, могущей привести к превратным толкам.
Вильсон осведомился, является ли это моим окончательным решением. На что я ответил, что оно неизменно и саркастическим тоном выразил надежду, что английский генерал по зрелом размышлении всё-таки согласится с этим, особливо взяв в соображение состояние Империи и то обстоятельство, что, хотя численность русской армии возрастает, она ещё далека от желаемой, и в сём случае ради своей приверженности к Императору и России английский посланник готов преодолеть всем известную его враждебность к императору Франции.
Но Вильсон ответствовал на сие прямым ультиматумом, сославшись на инструкции Александра ему, английскому генералу, с инструкцией вмешаться, буде любая персона, сколь бы высока она ни была, поставит под угрозу обязательство назначать командующих армиею своею! Да суверенен ли царь наш? Да ведь это предательство государственное!
А Вильсон ещё и добавил, что "теперь пришло время, когда, к сожалению, вмешательство его, в соответствии с сей инструкцией, сделалось необходимым".
Руки у меня почти опустились. Не знал я, что всё настолько плохо. То есть знал, ведал, что с императором борьба предстоит мне; но обмануть, обкрутить его, убедить можно было бы… ежели не был он, как выяснилось, марионеткою лондонской. А теперь же за дело русское бороться мне придётся ещё и с Лондоном, а это задача потруднее будет.
Так что, от цели своей вовсе не отступая, показал я смирение наружное. Молча слушал я Вильсона выговоры. Что, дескать, "уничтожение или капитуляция неприятеля есть единственная цель, которая должна преследоваться" мною. Что армия наша вполне хороша, что в ней уже более ста тысяч человек, расположенных на линиях сообщения неприятеля, что пушек у нас много, и всё вообще превосходно экипировано. Что любые поползновения к миру с Наполеоном вызовут остановку денежной помощи России со стороны Англии.
Закончил всё словами замечательными! "При таковых обстоятельствах как русские генералы, так и армия окажутся перед страшной необходимостью отрешить его от власти, пока не будет получено окончательное решение Императора. А что относится до английского генерала, то он будет принужден незамедлительно послать курьеров в Константинополь, к лорду Уолполу в Вену, в Лондон и в С.-Петербург с сообщениями о происшедшем, каковые будут иметь самые вредоносные следствия"!
У нас армиею нашей командует англичанин! Того более: он командует государем русским! Ничем иным как предательство назвать я это не могу.
Далее Вильсон даже пригласил дядю императора нашего, герцога Вюртембергского, герцога Ольденбургского, двоюродного брата царя, и князя Волконского, императорского генерал-адъютанта. Все они стаею набросились на меня, требуя изменить решение моё как бы от имени самой фамилии императорской.
Но я не уступал. Переговоры решены, они будут. О чём они будут, я доложу императору наивернейшим образом. Вот ещё! – буду я перед англичанишкой труса праздновать! Посмотрю я, как это вы меня смещать будете! Полки, что ли, поднимете? Так это измена, это бунт в лагере военном! По артикулу Петра Великого за сие расстрел следует!
Но и я понимал, конечно, что царь на их стороне окажется. Посему, не доводя дело до кризиса, постановил я согласиться с компромиссом, кой герцог Вюртембергский предложил: "Особливо принимая в соображение царящий в армии дух подозрительности, фельдмаршал отменит предполагаемую встречу за пределами русского лагеря и пригласит генерала Лористона в один из своих штабов". Так и сделали. Лористону передали соответствующую записку; в лагере велел я запалить побольше костров, дабы силы наши он подлинно исчислить не мог, но ошибся бы в большую сторону. В доме принял я его; говорили мы всё же наедине.
После окончания разговора я пересказал, что считал нужным, генералам; тут же продиктовал и для письма царю, кое немедленно и отправлено было.
Ну, Лористона-то обманул я: был любезен, обещал известить царя о мирных предложениях; от перемирия же отказался, заявив, что не имею на то полномочий, однако приглушённо добавил, что буду соблюдать его по факту, коли французы на меня нападать не будут. В общем, две недели выиграл я ещё!
А вот обманул ли англичан, не уверен. Британия – змея старая, опытная. Боюсь, будут англичане теперь паче прежнего подгонять Александра к уничтожению Наполеона, а он – уж меня. Тяжко будет сносить давление такое, но попробую.
Всё! Сил писать далее нет у меня. Очень сложный день выдался. Словно в сражении большом оказался. А вот с каким результатом окончилось оно – так и осталось неясным.
Tags: 1812
Subscribe

  • Его Сиятельство главарь

    Атаман Войска Донского Матвей Иванович Платов остался в истории одним из главных героев Отечественной войны 1812 года, чьи казаки внесли заметный…

  • Все, в продажу пошёл "Тайный дневник фельдмаршала"

    Нравились мне "Русские...". Но там больше ум писал. Но тут... Нет, не сердце. Иногда это было перевоплощение до мистики. Каждый день делая марш,…

  • Победитель победителя

    Исполнилось 200 лет со дня смерти величайшего полководца Михаила Илларионовича Кутузова. Кому-то превосходная степень покажется чересчур смелой? Но…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments