Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

28 октября. Картину дней сих изобразил я, думается, кратче и точнее всего в письме Катиньке моей, супруге драгоценнейшей:
«Я, слава богу, здоров, мой друг. Здесь, ей-богу, все хорошо. Наполеон бегает по ночам с места на место, но по сю пору мы его предупреждаем везде. Ему надобно как-нибудь уйти, и вот чего без большой потери своей сделать нельзя.
Детям благословение.
Верный друг Михайла»
Так оно и есть: куда не ткнётся он – всюду я встречаю его войсками своими. О том более пространно рапортовал я ныне императору:
«№ 251 Главная квартира слобода Полотняные Заводы

Неприятель, имея весьма выгодные высоты на левом берегу реки Лужи, против Малоярославца, всегда удобно подкреплять мог свои атаки на сей город, и ежели бы восхотеть удерживать сей пункт, столь для нас невыгодный, тогда бы к 3000 человек, которые мы уже из фронта 7-ю атаками потеряли, прибавилась бы еще большая потеря, и для того сие место оставлено.
13-го числа неприятель остался на левом берегу Лужи, а армия наша заняла высоты правого берега сей реки. Между тем легкие наши войска, простиравшиеся до дороги, ведущей к Meдыню, по которой неприятель мог еще пробраться к Калуге, стали единогласно уведомлять, что корпусы его стремятся по сей дороге. Сие тем вероятнее сделалось, что на оной были уже сра¬жения между нашими легкими войсками и неприятельскими отрядами.
Очевидно было и то, что неприятельское намерение клони¬лось к тому, чтобы всеми способами обойти нас к Калуге, и по¬тому армия, оставя сильный авангард под командою генерала Милорадовича, 14-го числа пошла к селу Детчину. Сего числа не¬приятель целый день оставался в виду нашего авангарда без вся¬кого действия. В ночь с 14-го на 15-е неприятель отступил к Бо-ровску. Легкие наши войска настигли его на 6-й версте от Мало¬ярославца и провожали до самого Боровска. Дошедшие известия о движении неприятеля от Вереи и Боровска к Медыню побу-дили меня заранее отрядить 26-ю дивизию на Медыньскую до¬рогу, а с армиею сделать фланговое движение на сию дорогу, и потому от села Детчина выступила она в ночь с 15-го на 16-е число и перешла к Полотняным Заводам; авангард же, оставя бригаду пехоты с тремя казачьими полками в Малоярославце, перешел к Медыню, куда и генерал-майор Паскевич с 26-ю дивизиею от Полотняных Заводов двинулся к нему же на соедине¬ние. Войсковой атаман Платов, исключая всех отделенных пар¬тий с 15-ю полками, наблюдает поблизости движения неприя¬тельские, имея сильные партии к стороне Вереи.
Сейчас полученными известиями подтверждается, что не¬приятель находится около Вереи и Боровска, что больных и обозы свои отправляет назад по Смоленской дороге. Из сего хотя и заключить должно, что неприятель, не успев в своем предприятии на Калугу, возьмет направление чрез Можайск на Смоленск, но, невзирая на то, остаюсь я еще некоторое время на Медыньской дороге. А чтобы совершенно затруднить отступной его марш, усилены партизаны, с сей стороны действующие, да сверх сих назначается летучий корпус, состоящий из новопри-бывших полтавских казаков, перемешанных с донскими казаками, с двумя полками пехоты под командою генерал-адъютанта Ожаровского для действия прямо на Смоленск.

Фельдмаршал князь Г-Кутузов

Москва, конечно, от неприятеля оставлена, но никто еще из моих посланных не возвратился, а потому еще и не доношу официяльно».
Впрочем, сего же дни известился я о том официально, отчего добавляю:
«№ 257 Главная квартира слобода
Полотняные Заводы
Пред самым отправлением курьера получил я официальное из¬вестие, что 11-го сего месяца генерал-майор Иловайский 4-й с отрядом вступил и занял Москву, о чем вашему императорскому величеству щастие имею всеподданнейше донесть. Начальнику Владимирского ополчения князю Голицыну предписал я немед¬ленно с ополчением, им командуемым, отправиться в столицу и заняться управлением до прибытия туда воинских и гражданских властей К Московский гарнизон в 3-х баталионах следует от¬сюда к прежнему своему местопребыванию».
Без внимания партизан я противника моего нисколько не оставляю. Предписал Платову отрядить графа Орлова-Денисова с 6-ю казачьими полками к Гжатску, чтоб наносить неприятелю всевозможный вред.
Ему же велел, чтобы вы как можно более старались казаки его открывать положение неприятельских сил, в Боровске и Верее расположен¬ных, равно и настоящее их марша направление. Заодно поручил новособранному отряду графа Ожаровского отрядить 2 Донских казачьих полка; равномерно то же сделать и в отношении к Давыдову (правда, тут 2 полка забрали у Шепелева), зане неприятель, по-видимому, отступает чрез Боровск, на Гжатск к Смоленску, почему Давыдов с отрядом удобно может ему на¬носить вред.
Сего дни удостоился я новой милости монарха нашего – наградил меня Александр за дело при Тарутино золотой шпагою с алмазами и лаврами. Вот его всемилостивейший рескрипт – нежданно предупредительный:
«Нашему генерал-фельдмаршалу князю Голенищеву-Кутузову.
Усердная ваша служба и многие оказанные вами знаменитые отечеству заслуги, а наконец и ныне в 6-й день сего текущего месяца одержанная войсками, предводительству вашему поручен¬ными, совершенная победа над сильным французским корпусом, под начальством короля Иоахима Мюрата состоящим, обращают вновь на вас внимание наше и признательность, в ознаменование которых признали мы за благо пожаловать вам золотую с лав¬ровыми венками, украшенную алмазами шпагу.
Сей воинственный знак, достойно вами стяжанный, да пред¬шествует славе, какою по искоренении всеобщего врага увенчает вас отечество и вся Европа.
Александр»
Однако ж подметить надобно: опять он своё про Европу тянет. Не мытьём так катаньем, не Вильсоном так шпагою? И что ему в Европе той? Сколь раз обманывала она нас? Сколь многие нас там варварами считают?
А как таковое взять, что папенька, Царствие ему Небесное, ещё в детстве мне рассказывал? Что когда в несчастный день наш под городком Фрауштадт, когда поражение мы жестокое зело потерпели от шведов в 1706 году, пленных наших оные шведы собрали и перебили всех. Да при том по королевскому то указу, дабы русскими пардона не давать! И стали тогда отделять офицеров европейских, в армии нашей состоявших, от русских, да с солдатами то. А затем повелели иностранцам отойти в сторону, а русских пленных всех перекололи. Да как! По трое друг на друга укладывали, да пиками и багинетами враз пронзали. А что ж? – русские для европейцев варвары: к чему с ними по правилам войны обращаться?
Ну кто бы сказал мне, кто поведал бы, что так нужно Александру от Европы, что готов он из штанов выпрыгнуть для её спасения от ея же порождения – Наполеона? Польша нужна ему? Да она и так наша. Кто покусится на неё после победы нашей над Наполеоном? Что ещё? Галицию? На что она нам? Да и отнимать её у австрийцев? Сомнительное дело: та же Англия не даст николи нам сего куска земли; да Пруссия за неё станет. Валахия нужна нам? Это уже, как дети говорят, «теплее»; однако ж сама Валахия – лишь средство вспомогательное, плацдарм для отвоёвывания проливов черноморских. А вот это уже – Азия, государь, и тут Европа нам нужна для того лишь, чтобы в дела наши не вмешивалась. А сие обеспечить возможно не через благодарность, которой Европа чужда вообще, а по отношению к русским варварам в особенности, а нужным нам балансом сил и противоречий. Англий так политику ведёт; чем мы хуже? А в этом балансе сил Наполеон и Франция побеждённая, но не уничтоженная, бесконечно полезнее нам, нежели с восстановленною в оной властью королевской; ибо скажите мне, когда хоть при одном короле французском проводила бы Франция дружественную к России политику? Никогда: бесконечно враждебен королевский двор французский по отношению к России был, и я не вижу причин, по коим он переменился бы в том, даже восстанови его русский солдат.
Зато Наполеон, побеждённый, ослабленный, понявший, что не одолеть ему Россию никогда, коли не одолел он её в фазисе вершины могущества своего, - такой Наполеон не склонен будет более никогда интересам нашим въявь противустоять. Скорее, будет спешить он искать союза с нами, ибо только оный споспешествовать может успеху борьбы его с Англиею. А посему так и вижу я мир этот: выпихиваем мы Наполеона за пределы России и Герцогства Варшавского, вбираем в себя всю Польшу, дабы не была она занозою у границ наших; а далее соглашаемся на мир с ним – на наших условиях. А именно: свобода рук на Балканах, в Проливах, в Греции. Не исключаю также - в Персии и Месопотамии, дабы прямую торговлю со странами восточными вести; сие, впрочем, не обязательно, нам важно более средиземноморскую торговлю свою напрямую вести. Вторым условием была бы демилитаризация известной территории на линии соприкосновения нашей: скажем, на территории от Одера до Эльбы, в Богемии и той же Галиции. Формально дабы нападения нечаянного не случилось, а фактически чтобы могли здесь прусские да австрийские силы национальные собираться, освобождения от тирании Наполеоновской чающие. А мы их исподволь поддерживать будем.
И тако занята Европа будет очень самоёю собой. Наполеон в явной войне с Англиею остаётся; воюет он в Испании прямо и по всей Европе – с агентами английскими. Англия же Наполеоном зело занята, не до шалостей наших с турками будет ей; тем паче, что турки сами баловники известные: обидятся на что-либо и сами нам войну объявят. Прус сия и Австрия формально союзницы с Наполеоном; однако для нас они не угроза, покуда он им не велит, да к тому же будут волноваться из-за противоречий с национально настроенным дворянством, кое непременно окажется, особливо с нашей поддержкою. Да и без того обе страны сии оглядываться на нас будут и искать разрыва с Наполеоном, ибо под крылом нашим полезнее им будет. Италия тоже волноваться будет, вновь меж Францией и Австрией оказавшись; с Швециею мир у нас и союз, а Дания хотя и с Наполеоном, да едва что сделать нам сможет по слабости своей и заботе от шведов. Того более: в раскладах сих сам дом наш императорский настоять может успешно на возвращении родового гнезда своего Голштинии – кто в том откажет? А по земле сей канал прокопать меж Балтикой и Северным морем – вот и проливы Балтийские не нужны нам!
Паки большего: при таком раскладе сил европейских и будет как раз Европа на Александра оглядываться и волю его ловить! Одна Англия тут вне всех дел получается; так и пёс бы с нею. Она с Наполеоном занята очень будет.
Ну-т-ка, где изъяны в плане моём? Один только, но ключевой: Александр есть агент английский и даже за свои личные интересы не может бороться, но токмо за ея. Не может быть, чтобы не просчитал он про себя всех выгод ситуации с Наполеоном, буде отпустим мы его; да ведь на своём настаивает: на сокрушении его всемерном, от коего-де вся Европа нам благодарна будет. Как же! Австрия, от владычества его освобождённая, немедля соперником и далее врагом нам на Балканах оказывается. Любое движение наше навстречу славянам тамошним будет ею восприниматься болезненно и остро, так что однажды и до войны дело дойти может от столкновения здесь интересов наших. Пруссия, от Наполеона освобождённая, Саксония, Бавария сами по себе опасны не будут, но клониться обречены на сторону сильного, а оным не всегда Россия может оказываться. Это я вновь об Англии mutate nomines говорю: разгром Наполеона развяжет ей руки по всему миру, а Францию бросит под контроль ея; не исключу я даже и союза меж ними, как только король Луи Бурбон из изгнания в Версаль въедет. А следственно, первым делом бросятся они нам руки связывать: в первую очередь против Турции. Да и вообще ожидать следует вражды по отношению к России: сильная Россия является непреходящим ужасом ночным для Европы, посему совокуплять будет она усилия с целью ослабить нас. Как? Насаждение диссидентства в Польше и Финляндии как в странах, недавно в состав Империи вошедших. Поощрение набегов горских на Кавказе через эмиссаров турецких. Недопущение товаров наших до рынков европейских свободно. Наконец, возбуждение настроений либеральных в среде дворянства нашего вкупе с эмансипациею среди крестьянства и мещанства городского. Конечно, такой колосс, каким ныне вырастает Россия в результате победы своей (ах, и моей, и моей!) над Наполеоном, поколебать сии уколы не смогут, но вот кровь попортить, лихорадку вызвать ослабляющую – сие всенепременно окажется!
Вот цена спора нашего с Александром негласного: Россия. Великая ли самостоятельная страна, сама диктующая политику собственных интересов – либо же тоже громадный, но медведь, хозяину покорный, ибо на цепи у него. На цепи у Англии…
Ладно, сие дела дальние. Сего же дни Наполеон ночевал в Успенском. Здесь известился он о движении нашем ему параллельном на запад, к Смоленску. Посему отдал он самый приятный для уха моего приказ: смирившись с волею моею, велел он корпусам своим поспешать как можно быстрее в Смоленск, дабы не дать мне опередить его там.
Побежал француз!
Я же далее вперёд заботою мыслю: направил сегодня немало распоряжений об укреплении крепости Бобруйской, о продовольствовании её, о снабжении её людьми. Сие во исполнение плана Петербургского; в целом полезен он, хотя не думаю, что французы на пути своём обратном в силе будут, чтобы на Бобруйскую крепость покуситься.
Tags: 1812
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments