Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

3 ноября. Случилось сражение при Вязьме. После Малоярославца – первое, какое регулярным признать можно. Но оставило по себе это дело впечатление двойственное. С одной стороны – да, победа, ибо оттеснили неприятеля. С другой стороны – честно должен признаться, внутри меня бесится чувство некоего злобного торжества. Вот только, к горечи моей, - по отношению к собственным генералам. Ибо именно они, столь раз так горько упрекавшие меня едва не в трусости, в том, что не хочу я добиться окончательно гибели врага на поле боя, не пускаю армию в сражения, - они, генералы эти энергичные, каждый второй – победитель Бонапарта, а каждый первый – превосходит во вём Кутузова, - вот эти генералы ничего же смогли. Вместо того чтобы полностью отрезать и уничтожить арьергард французский, вяло тыкали его слепыми пальцами, покуда не развернулись другие корпуса неприятельские и не выручили своих…
Но по порядку.
Корпуса Васильчикова и Корфа, к которым претензий нет у меня, ибо конница действовала, как положено ей, выдвинувшись из Спасского, просёлками через д. Максимову вышли на столбовую дорогу. Здесь полковник Эммануель с Ахтырским гусарским и Шевским драгунским полками вскакал между головами колонн Давуста и вице-короля, отрезал из корпуса последнего бригаду Нагеля, частью рассеял её, частью взял в плен и стал поперёк дороги. Полковник Юзефович с Харьковским драгунским полком стал левее Эммануеля; против дороги стали 3 конные батареи, а по их сторонам остальные кавалерийские полки. Платов, верно сочтя необходимым хоть какое-то пехотное усиление, прислалъ 300 человек от 5-го егерского полка, посаженных на казачьих лошадей, а также донскую артиллерпо, 2 драгунских и несколько казачьих полков.
Поначалу успех сопутствовал нашим: Платов вогнал французкий арьергард в Фёдоровское. Однако тут он встретил упорное сопротивление. Видя затруднительное положение Давуста, к нему повернули уже дошедшие до Вязьмы корпуса вице-короля и Понятовского, кои, расположившись близ Мясоедова, и стали значимым подкреплением атакованным войскам французским.
Милорадович подвёл дивизии Олсуфьева и принца Евгения Вюртембергского, коими силами и попытался оседлать дорогу, отрезая Давуста. Однако тем самым обрёк нашу пехоту на нахождение между двух огней: когда уже утром Давуст выступил из Фёдоровского, вице-король и Понятовский открыли огонь по нашему левому флангу. Результатом стало то, что Милорадович свёл с дороги войски свои, не токмо дав соединиться войскам неприятельским, но и получивши отрезанным вице-королём от прочей кавалерии Харьковский драгунский полк. Последний, правда, вырвался из окружения довольно быстро, проскакав во весь опор мимо неприятельских колонн и даже не претерпев потерь.
Итак, войски неприятельские соединились; делая энергичные демонстрации на наши батареи, отбивавшиеся пехотою Милорадовича, они прикрывали тем самым отход войск Давуста. Последний, зримо расстроенный повторными атаками Платова и Паскевича, бросил обозы и левым берегом реки Черногрязи пробрался в тыл корпуса вице-короля.
Таким образом, задача сражения восками нашими решена не была; непонятно, зачем и ввязывались. Можно было ещё забрать хотя обозы, тем паче, что в полдень Милорадович соединился с Платовым; однако позицию выбрали слабую, для атаки непригодную, ибо негде было расставить пушки. Посему вице-король и Понятовский, получив в подкрепление от Нея, стоявшего у Крапивны недалеко от Вязьмы, дивизию, остановились впереди города, давая войскам и обозам, загромождавшим улицы, возможность выйти из него.
Тут сражение обрело, наконец, привычный для храброго, но умом не одарённого Милорадовича понятный облик. Увидевши ставшего на твёрдые позиции неприятеля, он двинул в атаку на штыки французские Уварова с двумя кирасирскими дивизиями, а также дивизии Чоглокова и Паскевича; последние шли с музыкой и распущенными знамёнами. Согласно донесениям, они французов из города выбили; трофеями стали 2 знамени, 3 орудия и до 2000 пленных. Однако, судя по тому, что орудий оставлено так мало, а французы при отступлении за реку Вязьму, успели ещё и сжечь за собою мост, отступили они в полном порядке, а наше наступление шло вполне вяло.
Ночью французы продолжили движение к Семлёву.
У нас выбыло 1800 человек.
Самое забавное, что в неуспехе сём обвинили… меня же! Дескать, если бы я решительно поддержал Милорадовича, то неприятель потерпел бы решительное поражение. Сие не признаю я: я отправил генералу сему то, что имело шанс дойти до него вовремя - 1-й кавалерийский корпус Уварова; находившись в 27 вёрстах от Вязьмы, я мог дотянуться до сражения только сею конницею, остальные войски мои могли бы подоспеть к месту лишь ночью. Но как употребил Милорадович столь важную силу как две дивизии кирасирских? Он бросил их на штыки изготовившейся к отражению атаки пехоты! Он опять всё желал совершить подвиг, понятный разуму своему: опрокинуть неприятеля и гнать его, бегущего. То, что конницу можно употреблять в качестве элемента обходного, одним своим появлением в тылу противника вносящего замешательство в ряды его, - сие Милорадовичу недоступно. А ведь видел, какое магическое действие произвели полки конные в тылу противника пи Бородине! Самого Наполеона заставили на два часа остановить войски его, чтобы разобраться в обстановке. Ежели бы только Уваров взял поболее артиллерии, а Платов не распустил своих казаков потрошить обозы, успех был бы ещё большим! А тут генерал, получивши латную конницу в распоряжение, не находит лучшего, как бросить её под батальный огонь укрепившейся пехоты да с артиллериею! Вот и потерял по счёту два полка, набравши в плен кучку обозников и отставших. А виноват я!
Впрочем, привык я уже к тому. И с плана моего меня ничто не собьёт: я буду гнать Наполеона, по возможности избегая прямого столкновения с ним, ибо само бегство его прикончит армию французскую, не требуя жертв кровавых ещё и от армии нашей. Похоже, лишь Наполеон только то и понимает; недаром он даже не обернулся к Вязьме, не попытался помочь арьергарду своему. Это всё баловство, видно, чует и он: наша с ним битва настоящая сейчас за Смоленск идёт. Кто туда первым успеет и магазейны возьмёт, не говоря уже о пути заступлении. Я, впрочем, не стремлюсь вперёд него в город сей попасть: за него Бонапарте будет биться крепко, крепче, нежели за Малоярославец даже. Между тем, Смоленск для обороны не слишком пригоден: стены возможно защищать и одним корпусом, как то летом доказано было; однако позиции для армии нет хорошей, отчего город обойти легко. Мне кажется гораздо полезным более, давши Наполеону войти в Смоленск, продолжить движение наше далее через Красный на Оршу, дабы упредить французов в пути и тем вынудить самим очистить Смоленск, чтобы не попасть в полное окружение. Иными словами, не самому сесть в осаду, кладя солдата своих в отражении остервенелых атак французских, покуда главная армия Бонапарта нас через Красный обходить станет и уйдёт, а зеркально сию ситуацию изменить. Пусть он садится в осаду, ежели желает; я же пути снабжения и продовольствования ему отрезать стану. На то у меня с севера Витгенштейн есть, а с запада Чичагов идёт, в конце концов моими жалобами царю вынужденный общего порядка действий придерживаться.
Вот отправил предписание Витгенштейну о дальнейшем плане действий его, А впоследствии посмотрим, что было им из сего исполнено!
"№ 315 Главная квартира деревня Быкова близ Вязьмы
Секретно
С особым удовольствием читал я рапорт вашего сиятельства от 10-го сего месяца. После сего удачного сражения вижу я, что действия ваши сообразны будут общему плану, мною утвержденному, направляясь чрез Лепель на Борисов, буде неприятель в сем направлении отступать будет. Когда же достигнете вы сего пункта, полагаю я, достаточно будет корпуса генерал-лейтенанта графа Штейнгеля следовать за маршалом Сен-Сиром и наблюдать движения его; а вам, соображаясь с моими движениями, сближаться к Днепру. К какому же пункту главные неприятельские силы стремиться будут, можете вы узнать заранее от высланных ваших партизанов, и тогда, соглашаясь с сим, отрезывать ему отступной марш. Буде же неприятель отступать станет на соединение главной своей армии, что вероятно чрез Сенно к Орше произведено будет, в таком случае, заняв отрядом в выгодном месте большую дорогу, из Докшицы к Бешенковичам идущую, сильно преследовать неприятеля, не упуская из виду, дабы тем лишить его средств форсированными маршами соединиться в превосходных силах и напасть на одну из наших армий.
Я с моей стороны не престаю идти за бегущим неприятелем, которой почти нигде не останавливается. Все мои партизаны предупреждают его в марше, затрудняя всячески отступное неприятельское движение, нанося ему при том величайший вред.
Генерал от кавалерии Платов 19-го числа сего месяца разбил ариергард неприятельской при Колоцком монастыре, отбил 20 пушек и 2 знамя. Главная армия наша пошла 18-го числа от Медыня прямейшим путем к городу Вязьме, которой вчерашняго числа очищен от неприятеля нашим авангардом, откуда армия, держась левой стороны дороги, идущей от Вязьмы до Смоленска, направится чрез Ельну на Красной, стараясь выиграть тем несколько маршей над неприятелем и прикрыть края, из коих всякого рода запасы к армии доходить будут.
В подкрепление корпуса, вашим сиятельством командуемого, предписано двум казачьим полкам следовать немедленно к вам чрез Духовщину, Поречье, Витебск. Полкам сим не оставьте выслать навстречу ваше повеление о дальнейшем их следовании.
Генерал-фельдмаршал князь Г.-Кутузов".
Начальнику Черниговского ополчения генерал-лейтенанту Гудовичу равномерно отправил приказание занять Могилёв. Подкрепил его 3-мя казачьими Полтавскими полками и сильно надеюсь на быстроту и решительность отряда сего. Войск неприятельских, сколь известно, в городе нет, а пребывание наших сделает поуже то горлышко, чрез которое Наполеон только выходить и будет.
Но главное: гоню, гоню его!
Tags: 1812
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments