Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

7 ноября. Сего дни был бой у Дорогобужа. Милорадович при поддержке дивизии принца Вюртембергского напал на дивизии Разу и Лебрю.
Сначала передовые войска его в 8 вёрстах от Дорогобужа атаковали французов, расположенных на реке Осьме. Те в беспорядке бежали, побросав с моста орудия. После сего Милорадович подошёл к Дорогобужу, занятому Неем. Александрийский гусарский полк, что был в авангарде нашем очистил без затруднения половину города, но остановлен был огнём из укрепления, устроенного у собора. Перестроившись и получивши 2 орудия и егерей; Юрковский, что командовал сим авангардом, вновь двинулся в атаку; французы покинули укрепление, но пытались зацепиться в остальной части города. Огнём 2-х орудий и штыками егерей они, однако, были вскоре выбиты, бросили 6 орудий и ушли из города, напоследок зажёгши его.
Чичагов, наконец, выступил из Слонима, через Несвиж, к Березине!
Я же определяюсь с дальнейшим направлением наступления нашего. Нахожу, что ближайший и выгоднейший путь, который армия наша избрать может, это от окрестностей Дорогобужа, перерезав дорогу, идущую из Ельни в Дорогобуж; потом, вышед на дорогу из Ельни в Смоленск и пройдя некоторое пространство по оной, оставя Смоленск вправо, продолжать прямо на Красное и далее к Орше на операционную линию неприятеля.
Избрав сей путь, имеем мы следующие выгоды. Во-первых, кратчайшим путём достигнуть города Орши, переправясь только один раз чрез Днепр при сём городе; тогда, когда неприятелю по прямейшему пути переправляться три раза оную реку при Соловьёве, Смоленске и Орше. Во-вторых, прикрываем мы сим маршем край, из которого все запасы до нашей армии доходить будут. То есть чтобы Наполеон не вздумал от Смоленска на юг податься, дабы попытаться магазейны наши опустошить, что губернаторы гражданские губерний тех нам заготавливали.
Ну, и третье, но наибольше важное: обходя Наполеона через Красный, я буду его обгонять простым, не трудным для войск маршем. По этой причине самая мысль для него задержаться в Смоленске исключена быть должна. Он нужен России в Европе, но он совершенно не нужен нам в России. Разговор о мире с ним можно будет начинать на рубеже Эльбы, но не Днепра.
В духе диспозиции сей генеральной распорядился я направить разведочные партии по маршруту сему.
Платова же оставляю там, где он есть – вправо от большой дороги. Там предписано ему с имеющимися у него казачьими полками преследовать бегущего по правому берегу Днепра неприятеля. Чтобы усилить его при необходимости пехотою, не ослабляя скорости передвижения, распорядился я выделить ему в подкрепление 4-й кавалерийской дивизии драгунские полки.
При этом отрадном, признаться, планировании всё сильнее беспокоят меня обстоятельства затруднительные с продовольствованием армии, а также в тыловых ея командах. В настоящих обстоятельствах, когда армия, преследуя бегущего неприятеля и проходя теми самыми местами, которые были заняты и разорены неприятелем, встречаются почти непреодолимые затруднения в продовольствии собственно действующих войск. Но ежели тут делается возможное ежели не для совершенного отвращения сих затруднений, то по крайней мере для уменьшения оных, то с командами в тылу нашем положение весьма тревожное. Входят ко мне беспрерывно представлении от разных воинских команд, находящихся в Тульской, Калужской, Орловской, Рязанской, Владимирской и даже Ярославской губерниях, и от тамошних гражданских губернаторов, с тем, что сим командам никто и никакого продовольствия не доставляет и что все они адресуются с требованиями к губернаторам, которые со своей стороны не находят к тому никаких средств.
Писал на эту тему уже и князю Алексею Ивановичу Горчакову, ибо просто в отчаянии пребываю, не имею возможности отсюда не токмо что управиться с такою бедою, но ни же рассмотреть и разобраться в положении. Ведь то не просто некие команды инвалидные – это, по совести, резерв армии нашей: при быстром движении армии по следам за неприятелем, с удалением от тех мест, кои пред сим были занимаемы, отстают слабые и усталые. Больные и раненые, оставаясь позади армии, закономерно требуют и призрения и содержания, но полевое управление, следуя за армией, не может иметь должного о сих людях попечения. И по городам для устройства на первой случай по неимению земской воинской полиции оставляются команды, коим также необходимо продовольствие, но которого учреждать некому.
Умолял просто князя приказать Провиантскому департаменту распорядиться наискорее, чтоб людям и при командах казённым лошадям доставляемо было безостановочно следуемое им продовольствие. А Комиссариатскому департаменту также предписать, чтоб для больных и раненых, за коими полевое управление не может иметь призрения, учреждаемы были гошпитали. А ведь сколь раз говорил я и о гошпиталях, и о продовольствовании. И о полушубках да сапогах валеных!
Эх, Россия! Что ж такое! – в самую годину испытаний смертельных всё тебя пинать надобно, дабы необходимое содеяно было! Откуда оно берётся, чиновничество такое наше! Ведь сие всё дворяне, многие из них офицеры бывшие, боевые! Губернаторы – это цвет дворянства нашего! И почему, почему я, главнокомандующий армиею действующей, должен пинать и пинать их, требуя самое наинеобходимейшее сделать для армии, Отечества спасительницы?! Все живут так, будто всегда в запасе ещё день, ещё страна, ещё жизнь! Хорош русский человек: он не пугается умирать! Но что ж он и жить-то не торопится? Жить – значит деять, а русский деятельность-то всё куда-то откладывает! На войне день утерял – катастрофа; а время столь плотно устроено здесь, что у уж и не помню, что в Тарутино было, уж и Малоярославец дымкою подёрнулся, будто год назад сие было! Положение тут меняется волшебным образом, ежедённо – и как же чиновничество наше, в части большой своей даже и войны прошедшее, так быстро научается жить, будто в зачарованном царстве?
Ладно, что-то разгневался я. А гнев – плохой советчик и дурной ответчик.
Продиктую-ка Катиньке письмо, да спать отправлюсь. А и диктовать-то нечего. Разве что, слава Богу, здоров, но пока в больших хлопотах; то и не могу много писать. Для общества, разве что, добавить надобно, что мы так мучим французскую армию, что конница их насилу ноги волочит, и что во всех местах ежедневно возьмётся пленных! Полагать можно, конечно, кругом всякой день триста человек!
Спасибо Тебе, Господи, что сподобил ты меня милостию своею! Сказать, что счастлив, не могу – дабы и Господа не гневить, и стар я уже для романтических столь примечаний. Однако есть в сём нечто удовлетворительное: что я именно гоню завоевателя Европы так, что тому и вздохнуть некогда! Уже и подмывает задаться вопросом о его гениальности – да полно, есть ли она? Ан есть! – вот только я ему ни малейшей возможности не оставляю проявить её! Выставил коридор ему, загон, по коему охотники его преследуют, а партии мои и казаки, ровно борзые, по бокам его мчатся, да, волкодавы ровно, за боки его кусают…
Маняшку позвать…
Tags: 1812
Subscribe

  • Русские среди славян

    3.3. Но и их – встраивали! Уже известный нам Торольв из "Саги об Эгиле" – не совсем "транзитник". Он – сборщик дани от имени своего конунга. Но…

  • Русские среди славян

    3.2. Как налаживаются контакты… Конечно, команда среднего норманнского корабля была в состоянии захватить любую местную деревеньку, а то и городище.…

  • Русские среди славян

    А с будущей челядью как быть? Нет, безусловно, за девками с парнями, положим, поохотиться можно. И даже с успехом. Если неожиданно и изгоном.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments