Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

17 ноября. День выдался чудесный! Не каждый раз такое случается: как раз на день рождения супруги разбить самого Наполеона в пух, положить без малого весь корпус Давуста да отрезать остатние войска неприятельские!
Да не просто разбить Наполеона, а загнать его так, что еле добежал он до Ляд, а корпус Нея забыл и вовсе, убегая уже до Дубровны!
А всё ж велик я, а? Нет, не собою сам, ибо тщета то человеческая; а всё есть промысел Божий. Но ведь внушил Он мне, как войски мои расставить, а также новые истерики глупого Беннигсена вынести, да и нападки английского агента сего Вильсона. Но сего дни был я безусловно непреклонен, а Беннигсена так и прямо послал по матушке. Не по-русски, жаль, ибо не знает он русского (кто-то смеялся: дескать однажды сам слышал, как Беннигсен вместо «Полк вперёд!», кричал «Полк, впруд!». Но и по-французски всё, думаю, дошло до него.
Сам-то он ко мне уже не является: знает, не приму я его, а лишнего унижения избегать он старается. Но тут он мне адъютанта своего присылает, коий мнение генерала своего мне передаёт – будто я, Наполеона победитель, нуждаюсь в очередном доказательстве глупости Беннигсеновой! Сей потребовал ближе к концу дня, когда успех полностью обозначился, чтобы отдал я приказ о решительном натиске, якобы заранее согласованном. Тогда, дескать, Красный будет взят, Наполеон окружён, неприятель полностью разбит и уничтожен.
Я спросил сего птенца адъютанта, кто послал его указывать главнокомандующему, как тому сражение вести.
«Генерал Беннигсен, - ответил он. – Мы ждем только приказа Вашего высокопревосходительства, чтобы взять Красный».
Они ждут приказа взять Красный! Да на что мне он? И так над ним армия наша нависает, а потому оставит неприятель Красный, как только полный успех наш проявится! А жертвовать солдат в лобовом сражении, да когда Наполеон сугубо яростно пробиваться будет, да когда знаем мы все, как Беннигсен «умеет» войсками управлять… Да на что это мне? Ежели понадобится, Наполеона можно будет с трёх сторон охватить, как то план царский предусматривает.
Ну, я и сказал:
«Передайте вашему генералу: je m'en fous!»
Потом уж пожалел: надо было ещё грязнее высказаться. Впрочем, и сего хватило: Беннигсен на виду уж не показывался; зато тут же прибежал Вильсон с криком, что, дескать, Наполеон обречён, и одна-единственная команда «марш вперед» закончит войну в течение часа».
На что я ответствовал ему предельно холодно: «Я уже все сказал вам в Малоярославце». Это имея в виду, что полное уничтожение Наполеона ничего не принесёт России, а лишь только сделает Англию единственной владычицей мира – и вот тогда-то её владычество будет непереносимо!
Ох, как он глазками сверкнул! Сухо так заявил, что будет докладывать об этом своему послу и царю. Именно так и сказал: послу, а уж затем – царю! У нас что – Россиею английский посол ныне правит?
На что я ответил ему, что он, как английский генерал, пока что не прославился опытностью в сражениях с Наполеоном, как и сама страна его, так что не следовало бы ему учить меня, как биться с Наполеоном.
Впрочем, хватит на том.
Вот как проистекало дело.
К сражению я всё приуготовил загодя, ибо никак не хотел повторения Вязьмы, когда при формальном успехе на деле результаты оказались ничтожными. Нет, тут я запланировал именно не встревая в прямое сражение линейное с Наполеоном и гвардиею его, распотрошить те корпуса, кои подтягивались к нему из Смоленска, пропуская их через позиции наши, а самого Наполеона удерживая угрозою охвата его с фланга. Для сего разделил я армию на 2 части. Одна под командою Тормасова - корпуса Дохтурова, Бороздина и гвардейский, а также 1-ая кирасирская дивизия; в авангарде у отряда сего барон Розен с полками JI.-Гв. Егерским и Фннляндским, а также Его и Ея Величества кирасирским, казачьим и ротой лёгкой гвардейской артиллерии.
Задачей сего корпуса было обойти Красный с юга и выстроить заслон далее на главной дороге, возле Доброго, где полагал я застать пустоту, как то следовало из донесения Сеславина, будто он столкнулся с большими силами французов под Лядами, с коими, по всем соображениям, должен был быть и Наполеон.
В этом оказалась ошибка моя и наша: Сеславин не точно всё разведал, и Наполеона мы уже после начала дела увидели не далеко в Лядах, а здесь, в Красном.
Вот ведь! Судьба ли так усмехнулась? Не собирался я и так отрезать Наполеона; корпуса его потрепать готов, но сам он должен, по планам моим, в Европу вернуться. Голый и босый, фигурально говоря, без войск; но целый и принимающий решения. Вот ведь совпадение! – тот же случай, что с Ахмет-пашой под Рущуком: и лестно в плен взять его, и не нужен он в плену оном; ибо полезнее он на свободе, имея право принимать суверенные решения – прежде всего о заключении мира. У французов нет того обычая, что визирь должен быть оставаться во главе правительства, иначе никаких переговоров вести просто некому; но ясно ведь, что и кроме Наполеона никто о мире с нами говорить не будет. Разве что король будет на троне восстановлен; но он-то уж точно у Англии с рук есть будет, а не наши интересы уважать. Нет, тут только разбитый, но принимающий решения Наполеон пригоден для целей русских; но ежели в плену он окажется, то Александр с головою выдаст его Англии; следственно, разговаривать окажется не с кем, а России, понеся неслыханные жертвы и убытки, останется вообще с носом!
Второй отряд сделался под командованием кн.Голицына - корпус Строганова и 2-ая кирасирская дивизия. Его задачей было удерживать Уварову и тем самым сохранять угрозу для Красного, не позволяя войскам тамошним выйти на спасение приближающегося корпуса Давуста, с коим должен был встретиться Милорадович. Сему, впрочем, вновь дал я приказание в прямой бой отнюдь не вступать, о встречать и провожать неприятеля огнём орудийным: «при приближении неприятеля к Красному не тревожьте его в марше, но как он вас минет, дабы, поставив его между вашим и нашим огнем, заставить сдаться».
Диспозиция была хорошею, но присутствие Наполеона спутало карты. Опять увидевши и поняв, очевидно, мой замысел, он с самого утра, ещё во тьме приказал атаковать Уварову, занятую Черниговскнм полком; Голицын двинул вперёд Строганова, но в целом оказался слишком слаб для противостояния гвардии Наполеоновской. Против него, как показывают пленные, выступило 6 тысяч Молодой гвардии под командой ген.Роге, кои были прикрыты Молодой слева батальоном Старой гвардии и гвардейской кавалериею. Я приказал Голицыну оставить деревню, а против французов выставить пушки.
Впрочем, задачу свою он исполнил: Наполеон так и не дошёл полною силою до Давуста, огранича себя встречею с передовыми его авангардами; так что тот всё равно подвергся знатному разгрому Милорадовичем.
Давуст, как говорят пленные, имел в строю 9 тысяч боеспособных солдат, с коими и тронулся в путь от Ржавки в 3 часа пополуночи. Он не стал ждать корпуса Нея, не знаю уж по какой причине; вероятнее всего, хотел поскорее сам соединиться с Наполеоном.
Милорадович держал дорогу под важным артиллерийским огнём; пушки наши, по докладам, расстреливали отступавших французов прямо в упор. Дав Давусту под таким свирепым огнём поравняться с д. Еськовою, Милорадовнч стал теснить французов с тыла, взял одно знамя, 13 орудий и более 1000 пленных. После сего приказал я ему придвинуться влево, ближе к Голицыну.
Увидя своё правое крыло обеспеченным, кн. Голнцын всё же рванулся в прямое сражение с посланными Наполеоном вперёд гвардейскими вольтижёрами, но первая атака Новгородских и Малороссийских кирасир на вольтижёров была отбита. Однако тут неприятель упёрся в пехоту кн. Шаховского, которая картечью и штыками вольтижёров отбила, а новой атакой кирасир, которая последовала тут же, вольтижёры были истреблены.
Здесь первые части Давуста во главе с ним сумели дойти до авангарда Наполеона, после чего тот, увидя невозможность пробиться далее Уваровой, приказал отступать. Оставив у Красного расстроенные войски корпуса Давустова, дабы те принимали отставших и привели себя хоть в какой-то порядок, сам Наполеон поскакал через Доброе к Лядам, куда была послана часть гвардии.
Тем временем Милорадовнч и Голнцын продолжали наступать, не давая французам укрепиться в Красном; те стали отходить к Доброму. Отступление стало всеобщим, тут была изрублена и пленена целая колонна, с коею мы взяли 28 орудий и 7 000 пленных. От Молодой гвардии, сказывают, осталась всего половина, а батальон Старой гвардии уничтожен едва не полностью: если верить пленным, от сего уцелело не более 40 человек из 500.
После того, как стало видно, что Наполеон отступает, в 2 часа пополудни отправил я Тормасова через Кутьково на Доброе, дабы всё же исполнить диспозицию утреннюю. Через два часа авангард барона Розена подошёл уже и к Доброму, где обрушился на арьергард французский; неприятель не устоял и бросился в сию деревню, но напрасно искал он тут убежища: Л.-Гв. Финляндский полк ворвался в неё, подавив всякое организованное сопротивление. Французы и тут положили оружие, оставив нам 3 знамени, 3 штандарта, маршальский жезл самого Давуста и 70 орудий. Пленными взяли 2 генералов, 52 офицера, более 9 000 нижних чинов.
Потеря наша ничтожна по сравнению с такими трофеями - 800 человек.
Таким образом, без всякого усилия большого и без советов Беннигсен в наших руках стался Красный; главную квартиру нашу расположил я в в Добром; Наполеон добежал аж до Ляд, оставив нам на завтра целый корпус Нея, ещё только бредущий к Красному. Отогнав Наполеона, усилил я Милорадовича корпусом Строганова и 2-ой кирасирской дивизией. Надеяться можно, что с такими силами побьют они Нея.
Горихвостов докладывает, что с казаками своими вступил в Смоленск, где нашёл и взял в плен разбрёдшихся по городу 40 офицеров и 2 075 нижних чинов армии Наполеоновой.
Будем ждать завтра Нея.
Между прочим, у Наполеона в Париже дела, оказывается, весьма напряжены. Давеча между многими пленными взят генерал Дюфур, который управляет по гвардии разными делами. Будучи испуган, потом обласкан графом Строгановым, между прочим, сказал следующее важное известие: «Что вследствие произошедшего в Париже возмущения императрица выехала из сего города и что министр полиции арестован» (уповательно тою факциею, которая действует против Наполеона)».
Более подробностей неведомо. Надобно обождать, возможно, перехватят партизаны наши какие-либо письма по сему поводу. Пока же недосуг думать об сём; да и данных покамест мало, чтобы надёжно обозреть сии события.
Пока же прилагаю для памяти копии листов из журнала военных действий за последние дни (до красного).
«Октября 30-го. Генерал Милорадович от 28-го числа доно¬сит, что со вверенным ему авангардом имел ночлег в селе Алексееве; а на другой день прибудет в деревню Ляхово.
Генерал-лейтенант Шепелев рапортует, что 24-го числа посланный от него отряд, наступая сильно на неприятеля, вытеснил его из города Ельни. Часть донских казаков преследует его, бегущего по Смоленской дороге.
Главная квартира армии в селе Лобково.
Октября 31-г о. Генерал-адъютант граф Орлов-Денисов, узнав, что многие неприятельские партии, составляющие артиллерийские и кавалерийские депо, будучи расположены по селениям, занимаются собиранием провианта и фуража и доставлением оного в Смоленск, нападая на них, побил более 1500 и взял в плен 1300 человек; сверх того отбил до 400 повозок с провиантом и фуражем, в числе коих находится 50 бочек с вином и пивом, более 1000 лошадей, набранных под артилле¬рию, и до 200 штук рогатого скота.
Генерал Милорадович со 2-м пехотным корпусом прибыл в селение Сверчково.
Армия имела растах.
Ноября 1-го. Лейб-гусарского полка штабс-ротмистр Нащокин, быв отряжен 28 октября от генерал-адъютанта графа Ожаровского к селу Хморе, узнал, что неприятель в числе 900 человек находится в оном селе. На рассвете атаковал его ротою егерей и малым числом кавалерии. Бой продолжался 4 часа, но, видя неравенство сил, отступил одну версту, окружив селение цепью казаков. Неприятель в 12 часов ночи построил каре и, пробив цепь, отступал к селению Михайловке. Штабс-ротмистр Нащокин немедленно пустился вслед за ним и, нагнавши, взял в плен 2-х офицеров и 102 человека рядовых. А сего числа, напав на неприятеля при Михайловке, взял в плен 53 человека.
Полковник князь Вадбольской взял рассеянных по разным деревням около деревни Лаптева 46 человек.
Партизан капитан Сеславин напал у села Волкова на небольшую колонну из ариергарда генерала Зайончека, разбил и взял 6 офицеров и до 70-ти человек рядовых.
Посланными от генерал-майора Карпова 2-го партиями взято 22 человека. Генерал Милорадович доносит от 31 октября, что генерал-майором Юрковским в селении Червонно взято 50 человек.
Генерал-майор Бороздин рапортует, что полковник Крыжановский настиг неприятельской отряд, состоящий из 700 человек под командою майора Абержу, и после сильного неприятельского сопротивления частию побил, а остальных 370 человек взял в плен; в числе сих последних сам командующий, 18 штаб- и обер-офицеров и штаб-лекарь. Причем похваляет храбрость полковника Крыжановского.
Генерал Платов от 29 октября донес, что, преследуя разбитый корпус вице-короля Евгения, стеснил на переправе чрез реку Вопь, при деревне Ярцова, и, несмотря на упорное его сопротивление, атаковал с двух сторон и рассеял, причем неприятель, кроме множества убитых и потонувших, потерял 23 пушки и 200 человек пленных. Еще доносит, что в двудневное поражение корпуса вице-короля Евгения, 26-го и 27-го числ бывшее, вместо взятых 62-х пушек оказалось по щету 64 пушки. Теперь генерал Платов сильно преследует остатки корпуса вице-короля Евгения, тесня его с тылу и с флангов. Между тем как генерал- майор Иловайской 12-й, заскакав уже в Духовщину, будет поражать его при городе.
Генерал-адъютант граф Орлов-Денисов 31 октября напал на неприятеля, идущего к городу Красному, и, побив более 500, взял в плен более 400 человек.
Он же доносит, что сего числа, преследуя неприятеля отрядом своим, взял в плен до 300 человек, в числе коих несколько офицеров.
Генерал-лейтенант граф Витгенштейн 20 октября всеподданнейше донес его императорскому величеству, что неприятель от Лепеля пошел на местечко Чашники, где соединился с корпусом маршала Виктора, из 15 т. состоящего, и занял позицию пред оным местечком и что, желая сам расположиться на той позиции, 19 октября в 7 часов утра атаковал неприятеля, сбил с трех позиций, им занимаемых, и занял местечко Чашники. Сражение продолжалось 10 часов, неприятель потерял множество убитыми; в плен взято 12 штаб- и обер-офицеров и более 800 человек нижних чинов.
Неприятель, потеряв место сражения, потянулся на Сенно, а кавалерия генерал-лейтенанта графа Витгенштейна его преследует.
Главная квартира армии в селе Щелканове.
Ноября 2-го. Адмирал Чичагов донес 20 октября, что он, не видя из преследования неприятеля к Висле существенной для операций наших пользы , оставил в княжестве Варшавском, впе¬реди Бреста 26-ти тысячный корпус под командою генерал-лейтенанта Сакена, сам же с остальными 30-ю т. 15-го числа октября выступил к Пружанам и будет продолжать марш чрез Слоним, Несвиж к Минску, надеясь к оному прибыть 7-го числа сего месяца.
Между тем предписал он корпусам генерал-майора Лидерса и генерал-лейтенанта Эртеля следовать к тому же пункту, первому из Волыни чрез Пинск, а последнему от Мозыря чрез Глуск. Во время следования своего к сему пункту будет он действовать легкими партиями к стороне Вильны, где сформированные литовские полки, рассыпанные в деле при Слониме, истреблять сими партиями и не допускать к соединению.
Некоторые французские артиллеристы, взятые в плен, обязались показать место, где неприятель во время своего бегства при Болдинском монастыре зарыл в землю 27 пушек, от 5 до 6 тысяч ружей, 500 сабель и до 15 тысяч бомб и ядер.
Главная квартира армии в селе Юрове.
Ноября 3-го. Генерал Платов от 30 октября доносит, что остатки корпуса вице-короля Евгения из Духовщины обратились на Смоленск и что он их теснит со всех сторон день и ночь, препятствуя и фуражировать.
Генерал-адъютант граф Ожаровский 2 ноября на рассвете быстро атаковал город Красный. Егери, не взирая на сильные картечные выстрелы, мгновенно опрокинули штыками неприятельские колонны гвардейских французских егерей и под прикрытием артиллерии и кавалерии нашей город заняли. Видя же, что большие неприятельские колонны тянулись из Смоленска на Красное и, не имея способов удержать город, не подвергнув отряд свой опасности, отступил и занял позицию у деревни Кутково в 3-х верстах от Красного. В сем деле взят 1 полковник и 260 нижних чинов.
Генерал-лейтенант граф Остерман-Толстой 2-го числа, прибыв с 11-ю пехотною дивизиею в село Кобызево, узнал, что неприятель находился в полуверсте, почему командировал немедленно эскадрон Каргопольского полка, которой, изрубив довольное число, взял в плен 10 человек.
Генерал Милорадович от 2-го числа доносит, что он, находясь в селе Княгинино, послал кавалерию на дорогу, идущую из Смоленска в Красное, дабы узнать настоящую силу неприятеля, при открытии коего взято в плен 19 человек.
Сего числа генерал-лейтенант граф Остерман-Толстой командировал Псковской драгунской полк для очищения окружных селений, занятых неприятелем. Полк сей, открыв три эскадрона кавалерии, атаковал их и разбил совершенно, взяв в плен 5 офицеров и 290 человек рядовых.
Армия имела растах в селе Юрове.
Сего числа доставлены от генерал-адъютанта графа Орлова-Денисова два французские генерала: дивизионный генерал Альмерас и кавалерии бригадный генерал барон Бюрт, со словесным донесением о взятии им 4-х пушек под городом Красным.
Жалкое состояние, в котором находится неприятель в рассуждении терпимого голода, превосходит все те ужасы, которые переносила турецкая армия прошедшего года почти в то же время, но к чести оттоманов с большим терпением.
Ноября 5. Генерал-Адъютант Граф Орлов-Денисов, 3 числа ноября напав в разных пунктах на неприятеля, отбил 4 пушки и взял в плен 3 Генералов: дивизионного Генерала Алмераса, бригадного Генерала Барона Бюрта и Генерала Дюфура, более 20 Штаб и Обер-Офицеров и до 400 рядовых; причем досталось в добычу до 50 повозок с экипажем.
Генерал-Майор Бороздин доносит, что он время действий 4 числа ноября отбил у неприятеля 3 пушки и взял в плен: артиллерии Генерала Матушевича, 1 Офицера и до 100 человек рядовых.
Генерал Милорадович донес от 4 числа ноября, что корпус Вице-Короля Итальянского показался в 3 часа по полудни и в то же время был атакован Генерал-Лейтенантом Раевским. Между тем Генерал-Лейтенант Князь Долгорукий со 2 корпусом принял влево и сбив неприятеля, занял дорогу, идущую к Красному. Неприятель соединя силы свои против корпуса Генерал-Лейтенанта Раевского, покушался опрокинуть правый его фланг; но Генерал-Лейтенант Уваров с кавалериею подкрепя сей фланг, атаковал неприятельское каре Московским и Каргопольским драгунскими полками и совершенно оное истребил.
Шеф Московского драгунского полка Полковник Давыдов сам взял Генерала Кор-Гейлигера (командующего обеими кареями) и 1 знамя. Полковник же Поль с Каргопольским драгунским полком отбил 4 пушки. Генерал-Лейтенант Раевский с корпусом своим взял 20 пушек и 1 знамя. В продолжении сражения неприятель потерял пленными более 40 Штаб и Обер-Офицеров и 1.500 человек рядовых.
Полковник Князь Кудашев послан был к неприятелю с предложением сдаться; но видя медленность ответа, атака вновь началась. Генерал-Лейтенант Раевский сбил их с дороги и рассеял в поле. Настигшая ночь пресекла действия. Корпуса наши заняли село Мерлино и Микулино.
Генерал Платов, от 31 Октября доносит, что арьергард корпуса Вице-Короля Итальянского будучи преследуем Атаманским казачьим полком, егерями под командою Полковника Кайсарова и конною артиллериею, на расстоянии от Духовщины до деревни Звянихи потерял 2 пушки отбитые Полковником Кайсаровым, убитыми и в плен взятыми до 1.000 человек.
Генерал-Лейтенант Шепелев, от 4 числа ноября доносит, что он сближаясь к Мстиславлю, осведомился, что неприятельский отряд в числе 150 человек оставляя город, бежит по дороге к Могилеву; почему приказал Полковнику Андрианову 1 вслед за ним отрядить партию казаков, которая догнав их в д.Ширки, побила более 100 человек и взято в плен 18.
Генерал-Адъютант Барон Корф от 4 числа ноября доносит, что Псковский драгунский полк три раза атаковал неприятеля и опрокинув его, взял в плен 7 Офицеров и 500 человек рядовых. Казаками также взято много пленных, а всего 912 нижних чинов. Когда неприятель переправился через Днепр, Генерал-Майор Карпов ударил на несколько полков его кавалерии, разбил их совершенно, взял в плен 300 человек и отбил 3 штандарта. Сие действие происходило на большой дороге от г.Красного.
Генерал-Лейтенант Граф Остерман-Толстой доносит от 4 числа ноября, что нападая на неприятельские колонны, выходящие из лесов около села Кобызева, взял в плен 824 человека.
Армия следуя кратчайшим путем в направлении к г.Красному, чтобы пресечь путь сильному неприятелю, 5 числа ноября из места расположения своего при селе Шилове двинулась на поражение его. Генерал Милорадович со 2 и 7 пехотными и 1 кавалерийским корпусами, находясь скрытно при большой дороге у деревни Мерлино, допустил корпус Маршала Даву приблизиться к Красному; в то время 3 корпус и 2 кирасирская дивизия, составляющие центр всей армии под командою Генерал-Лейтенанта Князя Голицына, подходили к г.Красному. Неприятель видя приближение войск, остановился перед сим городом и приготовился к бою. Тогда действие артиллерии нашей открылось со всех сторон. Между тем главная наша армия, состоящая из корпусов 6, 8 и 5 пехотных, и 1 кирасирской дивизии, имея в авангарде корпус легких войск под командою Генерал-Майора Бороздина, 1 кирасирской дивизии полки Лейб-кирасирские ЕГО и ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВ, 3 батальона гвардейских егерей и 3 батальона Финляндских под командою Генерал-Майора Барона Розена; все сии войска вместе с авангардом под командою Генерала Тормасова, шли в обход г.Красного через деревни Зуньково, Сидоровичи, Кутьково, Сорокино к деревне Доброй, и не взирая на дефилеи достигнув большой Оршинской дороги, стали позади д.Доброй, дабы тем более отрезать неприятельской армии ретираду, которая в сей день состояла из корпусов: Давуста, Вице-Короля Итальянского и части гвардии под собственным начальством Императора Наполеона.
Генерал Милорадович теснил неприятеля с тылу когда Генерал-Лейтенант Князь Голицын поражал его с центра, а Генерал от кавалерии Тормасов, отрезав дорогу, поражал его при выходе из Красного.
Таковое тесное положение неприятеля побудило его на отчаянные меры, и он сформируясь в густые колонны, хотел прорваться сквозь авангард Генерал-Майора Барона Розена; но встреченный Лейб-гвардии егерским и Финляндским полками, в подкрепление коих следовали по одному эскадрону Лейб-кирасир полков ЕГО и ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВ, были совершенно истреблены. Другие же неприятельские колонны, хотевшие овладеть батареею корпуса Генерал-Лейтенанта Князя Голицына, были поражены 2 кирасирскою дивизиею и Ревельским пехотным полком. В сем случае Французской гвардии первый вольтижерный полк совершенно был истреблен. Генерал Милорадович тесня неприятеля с тылу, как уже выше упомянуто, поражал наиболее неприятеля 1 кирасирскою дивизиею. Неприятель повсюду разбитый обратился в бегство в самом большом расстройстве по лесам, к стороне Днепра на 5 верст простирающимся, думая найти спасение свое; но легкие наши отряды под командою Генерал-Адъютанта Графа Ожаровского и Генерал-Майора Бороздина, подкрепленные егерями, довершили совершенное оного поражение. По окончании сего сражения армия расположена была при д.Доброй на большой Оршинской дороге.
Потеря неприятеля в сей день, кроме убитых и раненых, состоит пленными: Генералов 2, Штаб и Обер-Офицеров 58, нижних чинов 9.170, пушек 70, знамен 3, штандартов 3 и один Маршальский жезл. Во время сего сильного поражения Император Наполеон не дождавшись конца сражения, успел объехав г.Красное к стороне Днепра лесами и ускакать со свитою к Лядам, где очевидные свидетели, между прочим освободившийся тот день из плену Российский Майор и Поручик объявляют, что в сумерки увидели они Наполеона с небольшою свитою на весьма усталых лошадях прискакавшего в Ляды. Тотчас часть гвардии, находившаяся уже в Лядах, стала под ружье и стояла в строю до полуночи. После того приняла путь к Дубровне, сопровождая Наполеона.
Весьма замечательно в сей знаменитый день то, что Наполеон, полководец увенчанный 20-летними успехами и Маршал Давуст сопутник его, не останавливаясь в Лядах, ретировались к Дубровне, забыв сильный корпус Маршала Нея, который присоединив все остатки и гарнизоны, бывшие в Смоленске, составлял до 30.000 человек, имея в прикрытии своем парк около 150 орудий. Сия столь знатная часть, отрезанная Российскою армиею, забыта и оставлена на жертву.
Генерал-Майор Бороздин, достигнув неприятеля перед Лядами и напав на него с отрядом, вытеснил из м.Ляд. Во время действия сего и в преследовании взято 5 пушек».
Приятно такое подписывать!
Таким образом, стремительный бег Наполеона от Малоярославца к Смоленску, где он надеялся пополнить отступающую армию продовольствием, практически не дал результатов. Надежды на зимние квартиры рассеялись его.
Тем временем думаю я уже о дальнейших шагах Наполеона и своих. Доложил о сём предварительно императору, дабы видел тот усилия мои – ибо чую, что заставит он меня после ожидаемых безусловно донесений нынешних Беннигсена и Вильсона вновь за действия мои оправдываться. Ну, так пусть видит, что его любимчик делает:
«Полученный рапорт адмирала Чичагова щастие имею всеподданнейше представить вашему императорскому величеству. Из оного высочайше усмотреть изволите, что армия, им командуемая, 7 ноября должна прибыть в г. Минск. Сие движение обещает самые щастливые последствии, ибо от Минска только 2 марша до Борисова — место, где предполагается общее соединение всех сил. С данного по сему предмету предписания от меня графу Витгенштейну прилагаю при сем копию. Генерал-адъютанту Голенищеву-Кутузову предписал я действовать через Духовщину на Бабиновичи, между тем как генерал Платов с казаками будет преследовать неприятеля и содержать непрерывное сообщение с графом Витгенштейном. Главная армия следует параллельно движению неприятеля, — летучие отряды под командою генерал-адъютанта графа Ожаровского, подполковника Давыдова и капитана Сеславина направлены первый между Красным и Ляды, а прочие к самой Орше. Сим средством, беспокоя неприятеля со всех сторон, упреждая и затрудняя везде его марш, с помощию всевышнего надеюсь нанесть неприятелю величайший вред».
На меня уже оды, как оказалось, готовы писать! Пришлось, однако, несколько поправить милейшего графа Дмитрия Ивановича Хвостова, коий подвизается в словах поэтических (хотя по лицу его тяжёлому и не скажешь, что занимается он изящною словесностью:
«Письмо вашего сиятельства с приложением оды творения вашего я с особенным удовольствием получил. Вы как бы возвышаете меня перед Румянцевым и Суворовым. Много бы я должен был иметь самолюбия, если бы на сию дружескую мысль вашу согласился. И ежели из подвигов моих что-нибудь годится преподанным быть потомству, то сие только от того, что я силюсь по возможности моей и по умеренным моим дарованиям итти по следам сих великих мужей.
Между тем обязанным себя считаю изъявить вам мою признательность, пребывая и проч».
Tags: 1812
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments