Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

18 ноября. Ах, как много крови стоил нам маршал Ней! Среди всей этой необычайной плеяды маршалов Наполеоновых он, пожалуй, лучший. Давуст в целом тоже очень хорош, особенно в операционных делах, но Ней вдобавок к отличному оперативному мышлению имеет ещё и очень сильную тактическую хватку.
И вот он уничтожен! Не знаю, верно ли сие, что казаки передают, будто бы утонул он, через Днепр переправляясь – а пошла ростепель, потому река так и не встала, так что когда корпус его загнали к Сыро-Коренью, ему ничего не оставалось, кроме как тонуть. Но во всяком случае корпус его уничтожен полностью как боевая единица – более 12 тысяч одних пленных!
Как выяснилось, Ней выступил из Смоленска в 2 часа пополуночи вчерась всего с 6000 солдат; за ним плелись 7000 безоружных.
На следующий день он, то есть ныне, около 3 часов пополудни, он дошёл до Корытни. Ничего не зная об общей обстановке, подходя к Лосминскому оврагу, неожиданно наткнулся на авангард Милорадовича. Для сего молодца, не потрудившегося не то что охранения выставить, но хотя бы спросить себя, куда делся корпус Нея, мимо него уж никак ещё не проходивший, для сего храброго , но и только! генерала появление войск неприятельских со стороны Смоленска тоже было полной неожиданностью, так как он думал, что вся армия Наполеона уже прошла Красный. Войска Милорадовича даже стояли тылом к Лосмине. Поэтому французам вначале был успех: дивизия Рикара, шедшая в авангарде, даже было удачно прорвала линию дивизии Паскевича.
Однако, благодарение Богу, удачно стояли наши орудия, которые успели развернуться. Когда колонны Нея вступили в Лосминский овраг, не замечая наших батарей, они подошли под орудия; несколько залпов означали для них знатную потерю. Тогда Паскевич ударил в штыки, опрокинул неприятеля, а Л.-Гв. Уланский полк атакой довершил поражение противника. Тут был отбит орёл. На левом фланге, где колонны французов равномерно попали под огонь пушек наших, поражение их выпало довершить Павловскому гренадерскому полку, который взял неприятеля в штыки.
Ней в последней надежде прорваться собрал остатки корпуса и пошёл напролом, но был вновь отбит и отброшен, превратившись в нестройную толпу, когда солдаты потеряли дух, видя себя в окружении. Милорадович потребовал сдачи; Ней отказался, после чего, собрав 3 000 надёжных людей, бежал с ними к Сыро-Коренью, покинув остатки корпуса своего на произвол судьбы; каковой и сдался военнопленными — 100 офицеров, 12 000 нижних чинов и 27 орудий, по донесению Милорадовича. Сам он двинулся вправо от дороги, по течению ручья, отыскивая по нему Днепр. Преследование Милорадович организовать не сумел, хотя и приказывал я сие ему и Голицыну, даже и верный пункт назвал, куда Ней непременно прийти должен! – «По разным известиям от пленных значится, что корпус Нея в 3000 тянется от Смоленска к Красному. Вероятно, что неприятель, желая открыть себе путь, бросится вправо или влево, чтобы миновать нас. Вследствие чего его светлость приказал, чтобы ваши войски, удвоя осторожность, посылали сколь можно чаще в стороны патрули, дабы открыть настоящее направление его, дабы успеть его предупредить. В деревне Сыро-Коренье удобная переправа чрез Днепр, почему и не угодно ли иметь Сыро-Коренье более в виду».
Вот так! Всё к славе рвутся, а простого патрулирования даже и во исполнение приказа организовать не могут!
Правда, казаки за французами следовали и даже смогли отобрать 8 брошенных орудий, но с их силами не смели они покуситься на плотную колонну; так что, пройдя Даниловку, французы у Сыро-Коренья перешли через Днепр по льду, хотя тот и ломался под их весом. На правом берегу он был несколько раз атакован казаками Платова, шедшего на Оршу правым берегом, отчего известна стала судьба остатков корпуса Нея. Но казаки не могут пока сказать наверное, уцелел ли сам маршал французский. Ежели нет, то потеря его будет для Наполеона весьма чувствительной.
ПРИМЕЧАНИЕ НА ПОЛЯХ. Позднее открылось, что Ней именно сам уцелел, придя в Оршу, однако, не более чем с 600 человеками. Так что корпус его действительно уничтожен оказался.
Что же, всего на войне никто не в силах желаемого достичь! Тем не менее, я весьма доволен итогами этого трёхдневного боя. В целом мой замысел удался: не вступая в прямое линейное дело с отчаявшимися, рвущимися к дому и теплу французами, устроить им ряд сражений почти партизанских, перехватывая корпуса неприятельские по очереди на переходе. В итоге Милорадович, при всех своих ошибках, сделал одно важное дело: он установил пушки вдоль дороги, по которой передвигались французы, и расстреливал врага. Его заслоны, естественно, отбрасывались, но главное было в другом: пока французы «побеждали» эти заслоны и прорывались через них, их гваздали из пушек и на прорыв выпускали практически только с личным оружием. Таким образом и вышло, что разбил я армию Наполеона совершенно, не ввязываясь в генеральное сражение, как к тому призывали генералы мои, не пожертвовав ни одним лишним солдатом. А каждый лишний солдат ныне – это укрепление позиций наших будущих в Европе, когда о мире послевоенном говорить будем. Потому я несколько раз подтверждал ранее данные приказания не доводить неприятеля до отчаянного боя, в котором можно было потерять много народа. Нам надобно провести на границу боеспособное войско, а не ошмётки его обескровленные. И потому незачем с большей потерею добиваться того, что само собою случится. Армия французская всё равно сгибнет от холода, голода и худых биваков под метелью. А мы армию – сохраним! О чём я постоянно и забочусь, и твержу с самого начала военных действий! Что ж непонятного? Отчего даже Толь брови изумлённо поднимает: «Как, вы не будете добивать Наполеона в Красном?» И от Коновницына помощи глазами просит. Да, не буду! Зачем мне класть солдат, когда, во-первых, можно нанести поражение неприятелю одним манёвром, вдоль столбовой дороги пушки выставив и противника будто сквозь строй пропуская; а во-вторых, его добьёт сама природа русская? Куда важнее собственную армию сохранить. А на мирных переговорах, как известно, у того сильнее позиция, у кого армия сильнее. От дипломатов зависит немалое, согласен; но даже самому плохому дипломату придаёт вес стена штыков за его плечами.
Зато что теперь осталось у Наполеона? У главной его армии. Ничего! Наиболее боеспособных корпусов более не существует. Корпуса Нея фактически нет, он рассеян полностью. Корпус Давуста, что начинал войну с 60 тысячами против бедняги Багратиона с 45-ю, остался в силе едва 2 тысяч, причём численность каждого подразделения столь мала, что об их боеспособности говорить не приходится. Вице-король Евгений Богарнэ, что ещё недавно водительствовал храбрыми итальянцами, столь много мужества показавшими при Малоярославце, ныне остался тысячах в 3 боеспособных и с толпою сброда, почти что безоружного. Молодая гвардия уменьшилась вполовину, Старая гвардия потрёпана. И всё это – практически без артиллерии!
Остался у Наполеона Виктор с Удинотом, которые бедствий таковых не претерпевали, сколь главные силы французские. Но с ними справляется даже Витгенштейн, а когда я подойду с главною армиею, сии тоже большой угрозы являть не будут. Ренье и Шварценберга пока списываем: далеко они от места действия главных событий. Сакен прибыл аж к Свислочу и продолжал наступление к далёкому Бресту, преследуемый Ренье н Шварценбергом.
То же – с пруссаками у Риги. Далеко и заняты они.
Остаются ещё Жюно с Понятовским. Но оны, хотя и не подверглись разгрому меж Смоленском и Красным, тоже вдоволь хлебнули бегства от Москвы, так что тоже весьма расстроены.
Так что теперь, ежели Чичагов с Витгенштейном соединятся возле Борисова, всю армию французскую имеем мы возможность окружить и пленить. Чичагов пока в Минске. В очередной раз отписал ему просьбу, уже регулярную: «Поспешайте, ваше высокопревосходительство, к общему содействию, и тогда гибель Наполеона неизбежна. Весьма необходимо открыть скорое сношение между вашею и Главною армиею чрез Копысь, Староселье, Цезержин, Шепелевичи, Черной Усов, село Уша, что на Березине, Гроднянка, Смолевичи и Минск».
Впрочем, отчего-то думаю я, что Чичагов Наполеона не удержит. Не того полёта птица. Во-вторых, ну никак не хочет он торопиться к нам поближе, чтобы действовать совместно.
Что ж, тем лучше. Чичагов никто мне; а вернее – враг. И таковой же агент английский, как и сам царь. Ежели зажмём мы Наполеона у Борисова вместе, вся слава всё равно мне достанется. А ежели прорвётся он – ну, так вот сами смотрите, как царёвы любимчики воюют: пока мы тут от Наполеона одни перья оставляют, другие его выпускают!
Надеюсь, Наполеон толикой глупости не сделает, чтобы попасться; судя, однако, по его поведению и поведению маршалов его, кои войски свои бросают при малейшей угрозе окружения, на сей предмет император французский явно некий приказ издал. Так что полагать надобно, что сам он для себя возможность бегства уже продумал.
Уже ввечеру отправил я для преследования неприятеля, отступающего на Оршу, отряды Бороздина, графа Ожаровского (сего к местечку Горки, где обнаружено до 2 000 неприятельской кавалерии, которую велел я истребить), несколько партизанских, каковые, впрочем, и так противника наблюдали. Составлен новый авангард, на который назначил я Ермолова: 12 батальонов пехоты и несколько Донских казачьих полков. Платов идёт на Катань и Оршу. Еромолову приказано быть с ним в связи и согласовывать движения свои, чтобы воспрепятствовать Наполеону двинуться на Сенно для соединения с Виктором.
Вечером же отписал рапорт царю – прилагаю копию:
«Главная квартира деревня Добрянка
После поражения неприятеля при Вязьме 22-го минувшего месяца армия предприняла марш кратчайшим путем в направлении чрез Ельну на Красное с тем, чтобы пресечь путь, если не всей неприятельской армии, то хотя сильному ее ариергарду, что и увенчалось совершенным успехом сего 5-го и 6-го числ ноября.
Наполеон ни мало не предполагал сего движения армии нашей, ибо авангард под командою генерала Милорадовича во время бокового марша на город Ельну продолжал движение свое чрез Дорогобуж к Соловьевой переправе и, не доходя до оной, склонился фланговым же маршем на соединение Главной армии к селу Ляхову.
Генерал от кавалерии Платов, подкрепленный бригадою из 1-го и 20-го егерских полков, следовал с одною частию по Духовской, а с другою по Смоленской дороге. Сим фланговым движением армия, приближаясь к городу Красному, подала уже способ авангарду генерала Милорадовича иметь 3-го числа поверх¬ность над неприятельскою гвардиею, тянувшеюся от Корытни к Красному.
5-го числа армия расположилась, не доходя пяти верст до города Красного, а авангард, встретившись опять с неприятелем, наиболее кавалерия под командою генерал-лейтенанта Уварова, поразил оного. При сем случае отбиты знамена, пушки и много пленных, между коими один генерал.
6 го вся армия двинулась на поражение неприятеля. 5-й, 6-й и 8-й корпуса, 1-я кирасирская дивизия, отряды генерал-адъютанта графа Ожаровского и генерал-майора Бороздина, составлявшие вместе восемь казачьих полков, коим в подкрепление были Мариупольской гусарской и Нежинской драгунской при 19-м егерском полку, направлены были обойти неприятеля слева, не взирая на дефилеи, которыми сии корпуса проходить должны были, идучи чрез деревни: Зуньково, Сидоровичи, Кутьково, Сорокино к деревне Доброму на Большую Оршинскую дорогу. Авангард генерала Милорадовича, состоящий из 2-го и 7-го корпусов при одном кавалерийском, находясь скрытно при большой дороге у деревни Мерлино, допустил приближение корпуса маршала Давута к Красному, куда в то время двинулся 3-й кор¬пус и 2-я кирасирская дивизия под командою генерал-лейтенанта князя Голицына. Изумленный неприятель, увидя со всех сторон войска наши, остановился и приготовился было к бою; но успешное действие нашей артиллерии, сопровожденное действием холодного ружья наших колонн, на него устремившихся, заставили его обратиться в бегство. Сам Наполеон был свидетелем сего жестокого поражения войск его; почему, не ожидая конца сражения, со свитою своею ускакал к местечку Лядам, оставя корпус Давута на жертву победителям. В сем сражении, продолжавшемся целый день, наиболее отличились полки лейб-гвардии: Егерский и Финляндский и лейб-кирасирские Вашего и Ее Императорского Величеств под командою генерал-майора барона Розена, истребившие сильные неприятельские колонны штыками. Равномерно 2-я кирасирская дивизия и Ревельской пехотный полк при вступлении неприятеля в Красное положили целые колонны на месте.
Следствие сего сражения было рассеяние всего корпуса Давута, бежавшего в расстройстве и беспорядке по лесам, простирающимся на 5 верст к стороне Днепра, думая найти спасение свое; но легкие наши отряды под командою генерал-адъютанта графа Ожаровского и генерал-майора Бороздина, подкрепленные егерями, довершили совершенное поражение.
Потеря неприятеля в сем деле чрезвычайно велика. Ранеными и в плен доставшимися: 2 генерала, 134 штаб- и обер-офицеров и 9170 нижних чинов; 70 пушек, знамен и штандартов 2 и жезл фельдмаршала Давута, которые повергаю к стопам вашего императорского величества.
Из перехваченных бумаг 5-го числа, объясняющих диспозицию отступления армии от Смоленска к Красному, усмотрел я, что корпус Нея, составлявший ариергард армии, должен был выступить 5 (17) из Смоленска по дороге к Красному. Вследствие чего и были взяты мною надлежащие меры, чтобы его встретить.
Фельдмаршал князь Г.-Кутузов».
Tags: 1812
Subscribe

  • Его Сиятельство главарь

    Атаман Войска Донского Матвей Иванович Платов остался в истории одним из главных героев Отечественной войны 1812 года, чьи казаки внесли заметный…

  • Все, в продажу пошёл "Тайный дневник фельдмаршала"

    Нравились мне "Русские...". Но там больше ум писал. Но тут... Нет, не сердце. Иногда это было перевоплощение до мистики. Каждый день делая марш,…

  • Победитель победителя

    Исполнилось 200 лет со дня смерти величайшего полководца Михаила Илларионовича Кутузова. Кому-то превосходная степень покажется чересчур смелой? Но…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments