Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Ингвар подбежал к маме. Уткнулся лицом в её колени, ощущая кожей их тепло.
Очень хотелось заплакать. Непонятно от чего – от той тоски из-за своего положения в детском или же от того счастья, которое хлынуло на него вместе с прикосновением маминой ладошки к его волосам.
Но плакать было нельзя. Плачут девчонки. Плачет вон трёхлетняя Предслава, если у неё отнять куклу и передразнить сестрёнку, заставляя подпрыгивать за ней. Он же теперь – воин, хоть и младший.
Но заплакать хотелось сильно, и Ингвар, чтобы удержать слёзы, часто засопел, не поднимая головы с колен матери.
- Что случилось, сынок? - спросила мама. По-своему, по-славянски. Она всегда говорила с сыном по-славянски, хотя и по-русски знала. А как иначе? Она же – водимая жена конунга русского. И хотя в дела дружины не лезет, не положено ей, но хозяйство-то домашнее – всё на ней! А ежели дом – дворец великого князя, то понятно, сколь дел ей приходится решать и с русской прислугой, и со славянской. Хотя, сказать честно, как раз с женитьбой великого князя на древлянской княжне, в доме его, во всяком случае, в хозяйственных помещениях и пристройках, всё большее место получал славянский язык, в то время как русский практически безраздельно царил в дружине.
Впрочем, во втором поколении русов, обосновавшихся в Киаове тридцать лет назад, почти все были двуязычными. Старики, дедовы ветераны, вон хоть Гуды Харальдсон Косматый, который в самый Царьград с посольством ездил, те да, говорили только по-русски. Челядь их, хотя и славянская, тоже только по-русских разговаривала, по крайней мере, с господами. А уже сын Гудов, Альфвальд, запросто трещал на двух языках, да ещё на хазарском.
Впрочем, на хазарском так или иначе могли говорить почти все русы: положение вассалов хазарского кагана к тому обязывало. Да немало нынешних киаовских русов прошли через варяжество в Хазаране, в самом Итиле, даже и во дворце самого кагана в качестве стражи. Оттого так много хазарских свычаев у киаовской руси, оттого здешняя русь едва ли не единственная из всех, что на Восточном пути обосновались, умела прилично на конях ездить. С хазарами, печенегами или уграми не сравнить, конечно, - те на конях рождаются, живут и умирают. А и сравнивать нечего: русь и на конях русью остаётся – воинство в тяжёлом вооружении. С «печёными» воевать им несподручно – лёгкая степная конница просто не даст к себе приблизиться, ежели сама не пожелает в бой вступить. Но и степняков с собою считаться заставляет, а уж северян с коней ссадить – за милую душу! Даже вон, как отец сказывал, в лесу древлян именно конницей переломили, в той войне, с которой отец мать княгинею великой привёз.
С мамой Ингвар всегда говорил по-славянски. Точнее, по-древлянски, ибо радимичи говорили хоть и понятно, но совсем иначе, а северяне, хоть тоже славянского языка люди, - третьим образом. А дреговичи – четвёртым. Лишь здешние, местные лензяне говорили практически так же, как древляне. Так они и были одного корня. Волыняне ещё. Но с теми русь ещё ратилась. Как раз в эти дни в поход на них собирались.
Впрочем, про эти планы Ингвар не знал. Как и про особенности взаимоотношений киаовской Руси с окрестными державами и племенами. Его сейчас заботило другое.
- Мамочка, меня в детском мальчики не любят, - вдохнув со всхлипом воздух, едва слышно промолвил он.
- Что? – не расслышала та.
- Мальчики, - повторил сын. В детском. Зачем-т о не любят меня.
Мать подняла его голову, заглянула в глаза.
- Не любят? – переспросила.
Ингвар всхлипнул, но вновь удержал слёзы. Мама хоть и мама, но… тоже женщина. Любимая, пахнущая чем-то бесконечно родным, бесконечно своя.. Но он – воин, а она – женщина.
- Да, - выдохнул он. – Задираются. Особенно некоторые. А я ведь ничего плохого не делал. Я даже выстоял на мечах против Туробида, а он меня старше!
Глаза матери пробежали по лицу сына, затем она наклонилась и с неизмеримой нежностью поцеловал его в лобик.
- Конечно, ты выстоял, - проговорила она. – Ведь ты же – сын великого князя! Когда-нибудь и ты станешь вликим князем. И никто не должен будет тогда вспомнить, что ты когда-то сдался перед другим воином.
Она помолчала.
Ингвар с надеждою глядел ей в лицо. Вот сейчас, как всегда! – мама сделает что-то, после чего всё опять будет хорошо! Или скажет что-то, после чего все забегают, исполняя её волю. Мамочка крепко держала всех в доме. Отец подсмеивался иногда над нею: «Кулачок древлянский, а не жена…»
Вот велит сейчас, чтобы позвали к ней мать Туробида Фрейхейду, да прикажет её наказать сынка. А что? Мать – великая княгиня, а Фрейхейда – жена простого воина.
Но умом Ингвар понимал всю несбыточность такой идеи. Не может женщина наказать воина, хотя бы и мать его! Надо, чтобы отец наказал Туробида. Но для этого надо рассказать про свою обиду от него своему отцу. А это будет уже жалоба, чего отец страсть как не любит! Уж Ингвар имел повод убедиться, что за жалобы и хныканье отец и наказать может самого жалобщика. А за хныканье и плач в детстве сколько раз затрещины от него прилетали!
- И почему же маьчики тебя обижают? – спросила мама. – Ты сам-то об этом думал?
Нет, Ингвар об этом не думал. Вроде бы всё шло нормально, его даже уважали за отца. Кто-то, как уже сказано, даже искал его дружбы, явно подученный родителями. А потом как отрезало! Ведь видно же было, что сегодня мальчики точно за Туробида болели, а не за него, княжича.
Хотя… Постойте-ка! Кажется, это началось…
- Мамочка, я, кажется, догадался! – воскликнул Ингвар. – Они начали надо мной смеяться, когда я не стал убивать щенка палкой! Да! Они ещё пальцами показывали и смеялись!
- Что же, у тебя сил не хватило сделать это?
Ингвар задумался.
- Нет, мама. Просто когда наставник принёс щенка и сказал нам бить его палками… ну, чтобы убить… Вот, а мне стало его жалко. Он был такой… Он смотрел… А они… А я не стал его бить, и наставник меня ругал. А мальчики смеялись…
Tags: Папка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments