Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Папка

Женщина гордо вздёрнула подбородок. Но ослушаться не посмела – возможно, присутствие детей заставляло её быть осторожной.
Хельга заинтересовали её височные кольца. Очень дорогая и очень тонкая работа – перстневидные, сплетённые из золотой проволоки и украшенные напускными бусинами из сапфиров. И много: князь провёл пальцем – по дюжине на каждой стороне, не меньше.
Ежели она такое повседень носит, то баловал князёк покойный свою благоверную, баловал. При его-то бедности…
Княгиня – бывшая, впрочем, но она ещё не привыкла к этой мысли – отдёрнула голову. Прикосновение к височным кольцам чужого мужчины – оскорбление. Но снова смолчала.
А хороши были бы колечки на Забаве! Всё едино что у тех баб, древлянских, что у этих – височные кольца одинаковые. И у полянских – тож.
Ожерелье было тоже неплохо. На бисерных нитях висели бусины, похожие на те, что любили бабы в Альдейгьюборге – из стеклянных глазок. Но тут, судя по переливчатому мерцанию, было не стекло, а хрусталь.
Лучше бы он дружину свою за такие деньги усилил, глупый Воибор-князь!
И киса-плащ был подходящим. Шёлковый, у горла скреплённый серебряной застёжкою. Ну, а на платье – или как там по-славянски, свите, что ли? - и поясок порядочный, греческой работы.
Забава рада будет!
- Как зовут тебя, женщина? – спросил Хельги, почесав шею под бородой.
Та сверкнула глазами. Женщина?! Но ответила:
- Меня зовут княгиня Доброслава, рус.
Хельги усмехнулся. И эта туда же. Семейка гордецов. Безмозглых.
- Ну, хорошо, княгиня Доброслава, - миролюбиво сказал он и показал на плат наголовный, к которому и прикреплены были височные кольца, плащ и пояс: - Снимай вот это.
Женщина дёрнулась, словно от удара. Судорожно выставила левую руку, ладонью вперёд, словно защищаясь. Глаза её сверкнули гневом:
- Не забывайся, рус! Ты убил моего мужа, но я всё ещё княгиня!
Хельги расхохотался. Княгиня!
Потом резко оборвал смех. Пророкотал низко, как всегда, когда навязывал свою волю:
- Не смеши меня! Ты ныне – моя добыча. И кто ты будешь теперь – я решать стану. Вон хоть в холопки определю. С потомством.
Княгиня побледнела резко, словно кровь от лица отхлынула в ноги. Рефлекторно оглянулась на детей. Худая доля – оказаться в холопах. Но и плат снять при них перед чужим мужчиной – всё равно что раздеться. Пояс отдать – равнозначно тому, как княжеского достоинства саму себя лишить. Вернее, статуса хозяйки дома и хозяйства – княжеского дома. А плащ… А за ним что последует?
- Ну! – рявкнул, уже начиная злиться, великий князь. – Давай сюда побрякушки эти. Да не поломай, гляди, а не то выпорю!
Казалось, бледнее стать уже невозможно, но женщина буквально побелела. Выпороть? Её, княгиню? Да из древнего рода, кой историю свою ведёт от первых, что пришли сюда после Великой Мороси?
И в то же время Доброслава всем существом своим чувствовала, что этот рус, такой незлой на вид, угрозу свою непременно исполнит, ежели она не выполнит его волю. Стержень воли, дотоле помогавший ей держаться, заставивший приказать холопкам обрядить её в лучший наряд, как только узнала о гибели своего мужа, - этот стержень надломился. И хотя одновременно в ней поднималась ненависть к этому проклятому русу, воля ей изменила.
Руки княгини будто сами собою раскрепили рясну, удерживающую плат, расправили его и сняли с головы. Подскочил ещё один рус, принял узорчатую ткань, передал своему князю.
Две косы мужниной жены упали за спину и словно встряхнули княгиню. Бросившаяся в лицо краска сменила давешнюю бледность. Мальчишки её видят! Позорище-то какое!
Но она продолжала раздеваться. Отстегнула фибулу, скрепляющую плащ. Тот мягким водопадом соскользнул на пол.
- Э, не валяй вещь! – рыкнул Хельги. – Подай сюда!
И она подчинилась! Наклонилась, подобрала любимую, привезённую когда-то мужем из похода вещь и отдала в руки проклятого руса!
Пояс не хотелось снимать больше всего. Словно сделаешь это – и всё, прежняя жизнь уже окончательно рухнет! Казалось бы, куда уж дальше? – но княгиня мялась, не решаясь порвать последнюю связь свою со счастливым прошлым. Неужто в холопки? Может, просто пугает рус? Может, на самом деле просто понравились её украшения, и это – просто грабёж? Все же знают – жадность русов непомерна!
- Ну! – поторопил её Хельги. – Чего ждём?
Доброслава расстегнула пояс. Теперь всё… Всё?
Оказалось, нет. Русский князь решил, что надо снять ещё и платье. Понравилось оно ему узорочьем, хочет он жене своей его подарить. Благо одной комплекции обе женщины оказались. На худой конец ушьют холопки, впервые, что ли!
И надо бы хоть тут ослушаться, проявить гордость… Да хоть зарезаться! Но нож лежал уж вместе с поясом у ног руса, да в руках уж и силы не было. И в душе – пустота и покорность. Дети… А что – дети! Пусть смотря, как унижают их мать! Может быть, подрастут – и отомстят за всё проклятому находнику!
- Сорочицу можешь не снимать, - ухмыльнулся рус, принимая от неё одежду. – Пошли, Доброслава-княгиня, покажешь, что у тебя ещё в сундуках.
И так издевательски прозвучало это "княгиня", словно отвесили ей хлёсткую пощёчину…
Tags: Папка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments