Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

Папка

Перемысл почувствовал холодную тяжесть где-то в желудке. Прав ли он был, когда изначально отверг русские предложения? Тогда можно было ещё поторговаться, выговорить жизнь себе, жене, а главное – детям. В конце концов, действительно – уживаются же русы как-то с древлянскими князьями! Взяли с них клятву верности, оговорили дань – а дальше живут те, как прежде. Даже, если верны разносимые волхвами слухи, и лучше прежнего. Ибо дань собирают для русов сами – а значит, немножко остаётся и для себя. Или – "множко". Ибо кто проверит, за русов ли тиуны лютуют, куны и рухлядь выколачивая, - али за своего собственного князя?
Может, не поздно ещё? Открыть ворота, впустить русь, самому с повинной головой на колени впереди всех встать? Ещё не поздно! Воин этот русский ещё скачет. Кивнуть головой, крикнуть воротной страже, чтобы открывали…
На него действительно смотрели его воины. И не воины – тоже. Если воины привыкли чувства свои скрывать, то кликнутые по городу, а то и насильно набранные смерды-ополченцы смотрели явственно с укоризною. Или он сам себе это измыслил? Что там увидишь, на самом –то деле – люди стоят по помосту вдоль стены. Большинство – далеко. Да темень вокруг, которую лишь редкие факелы разгоняют да свет от костра внизу, одним боком в котором котёл с горячей водою томится, – распорядился князь постоянно слабый огонь поддерживать, да воды подливать по мере испарения, чтобы в случае внезапного штурма без кипятка не остаться.
В общем, ничего он на самом деле не видел, кроме смутно-тёмных до того, что казались лохматыми, силуэтов. Но молчали, молчали воины так тяжко, что казалось это молчание глазами, упирающимися в князя с мольбою!
И тут его вдруг охватила злоба. Да что такое, в самом деле! Какой-то поганый рус, который и по-славянски говорит плохо смеет подходить к его городу, разорять его землю, ссылаясь на некие долги его такому же поганому отцу! Это как? – где-то какой-то вор, шалопут, бандит пришлый, никогда здесь и не бывавший, объявляет, что я ему что-то задолжал! А когда его по делам его ухайдокают, он выдуманный им долг сынку передаёт. Который вообще никто и звать его никак! Прислуга хазарская, хвосты лошадям их заносит! Русы – кто такие вообще? От пришлецов норманских, что на родину свою севеную не вернулись, а здесь осели, вдоль путей речных, что на Восток да на Царьград ведут! Давно ли просто мимо проплывали, слабы волынской опасаясь, а теперь что? По Неману вон йотвинги озоруют, по Припяти – русинги, по Днепру теперь не проехать, дани им не выплатив, а теперь, получается, они и сюда, на Буг, пришли? А ещё, говорят, какие-то их пёсинги ли свининги верховья Вислы обсели да Одры. Это что делается? Им укорот даст кто-нибудь?
И князь, помотав головой, чтобы разогнать мутную кровь, прилившую к голове, решил. Коли некому – пусть я буду! День простоим, да два продержимся - а там дулебское войско подоспеет! Князь Венцлав слово сдержит, а гонцы к нему давно посланы. Ещё тогда, когда первые изветы прибежали из-под Лучски, рассказали, что русский князь непременно на Волинский городок дале наступить хочет! Да трое посланы, чтобы хоть один, но доехал! И ведь доехал! Перебрался прошлой ночью через Хучаву-реку, несмотря на патрули русские лодейные, рассказал. Озлился-де Венцлав-король на наглость русскую, собирает войско дулебское, идёт на выручку Волину-городу! Продержитесь, мол, только три дня да три ночи!
Две ночи вот прошло. Почти прошло, ибо на исходе уже и ночь вторая. И до утра не будут русы атаковать, пугают только! Кто ночью воюет! От факелов их – ничто же, только что самого воя освещают, а сам он на десять шагов вперёд уже слеп. А лучников в дружине Перемысловой много, и уже доказали они меткость свою. Вон сколь руси уже под стенами лежит! Аж пованивают уже – а даже и до стен не добежали. То, конечно, не всё войско, понятное дело, то князь Олег силы свои да чужие измерял. Ан вот он, результат – два десятка русов побито, а у своих – две царапины!
Так что ещё ночь, почитай, выстояли! Осталось день продержаться. Штурм будет, наверняка будет. Но отразить его возможно: не боги русы. Смертны они, а валы Волыни высоки, и стены крепки. Два ряда брёвен в срубах, да землёю с камнями между ними пространство заполнено. Таран, ежели будет, сожжём, а более ничем им стен наших не взять!
И князь, стряхнув окончательно злобу слепящую, как собака воду, принял решение. А приняв, рыкнул зловеще:
- Не сметь открывать ворота! Пугают нас изверги русские! Нет у них сил стены наши одолеть! Потому и переговорщика послали, испугом взять хотят.
Он откашлялся – слова из горла лезли с каким-то скрипом – и продолжил:
- Гонец даве прискакал от дулебов! Сказывал я уже боярам своим и дружикне: обещает князь Венцлав дулебский завтра с войском своим быть здесь!
Мысль всполохнула: завтра разве? Послезавтра же!
Да нет, так же, на краю сознания успокоил он себя: ныньдень наступит вот-вот, полночь минула уже, до света остался час, а где свет начинается, там и день начинается! Значит, верно: завтра!
- Идёт воинство большое на подмогу нам! – уже заорал князь, втайне надеясь, что слышно то будет и русам. – Мы тут их побьём,на стенах, а дулебы в спину им выйдут! Вот они где у меня будут! – он воздел ввысь сжатый до хруста, почти до боли, кулак. - Побьём их до конца! Добычу всю, что на них, себе возьмём. А там с дулебами вместе , да со всею Землёю нашей на Киаву их наведаемся. Возьмём их крови, их женщин и их хором! Изгоним сам дух русский с земли нашей!
Tags: Папка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments