Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

На каком языке говорят русские?

Итак, из анализа арабских и персидских – восточных – источников мы с уверенностью можем заключить одно: русы – не славяне. Один-два случая оговорок про «вид славян» погоды не делают – они противоречат показаниям очевидцев.
Но более того. У нас есть прекрасный повод проверить показания арабов самым объективным и очевидными показателем – языком. Язык – это одно из главных, если не главнейший этнический определитель и самоопределитель. Недаром первое, с чего начинают все этнократические режимы – прежде всего на постсоветской территории – это буквальное насаждение собственного языка взамен бывшего языка межнационального общения.
В общем, язык – это маркер. Даже если мы его не знаем – слова незнакомые, - всё равно можем точно определить, похож ли он на тот язык, который мы знаем.
Скажем, похож ли русский язык на славянский…
Мы примерно представляем, на каком языке разговаривают – разговаривали – славяне. Конечно, это не единый язык, но всё же это определённая языковая общность, этносы которой относительно легко узнают похожие лексемы и морфемы. «Пся крев» как ругательство нам, конечно, ни разу не близко, как и сами поляки, но что речь идёт о собачьей крови, мы понять в состоянии.
Точно так же мы в состоянии понять – хотя бы приблизительно – слова древнеславянского языка. Может, сразу и не идентифицируем «гудьбу» как «музыку», но в контексте непременно обнаружим, что да – гудеть же!
Означает ли это, что русский язык – из славянской семьи? Современный – безусловно. Но –
- является ли он русским?
Как вам такие слова? –
Эссупи, Улворси, Аифор, Геландри, Варуфорос?
Ничего не напоминают из известных?
Между тем, это как раз самые что ни на есть русские слова! Нам так прямо и сообщают:

нарекаемый по-росски Аифор

Или, к примеру:

называемому по-росски Варуфорос

В общем, наши это, оказывается, слова, русские.
Но, как мы видим, -
- не славянские!
А чьи?
Прежде, чем поискать ответ на этот вопрос, давайте почитаем, что там написал византийский император по поводу руссов и русских названий днепровских попрогов.

[Да будет известно], что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. Славяне же, их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славинии - рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. Их вытаскивают для [оснастки] и продают росам. росы же, купив одни эти долбленки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти весла, уключины и прочее убранство... снаряжают их. И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витичеву, которая является крепостью-пактиотом росов, и, собравшись там в течение двух-трех дней, пока соединятся все моноксилы, тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр. Прежде всего они приходят к первому порогу, нарекаемому Эссупи, что означает по-росски и по-славянски "Не спи". Порог [этот] столь же узок, как пространство циканистирия, а посередине его имеются обрывистые высокие скалы, торчащие наподобие островков. Поэтому набегающая и приливающая к ним вода, низвергаясь оттуда вниз, издает громкий страшный гул. Ввиду этого росы не осмеливаются проходить между скалами, но, причалив поблизости и высадив людей на сушу, а прочие вещи оставив в моноксилах, затем нагие, ощупывая своими ногами [дно, волокут их], чтобы не натолкнуться на какой-либо камень. Так они делают, одни у носа, другие посередине, а третьи у кормы, толкая [ее] шестами, и с крайней осторожностью они минуют этот первый порог по изгибу у берега реки. Когда они пройдут этот первый порог, то снова, забрав с суши прочих, отплывают и приходят к другому порогу, называемому по-росски Улворси, а по-славянски Островунипрах, что значит "Островок порога". Он подобен первому, тяжек и трудно проходим. И вновь, высадив людей, они проводят моноксилы, как и прежде. Подобным же образом минуют они и третий порог, называемый Геландри, что по-славянски означает "Шум порога", а затем так же - четвертый порог, огромный, нарекаемый по-росски Аифор, по-славянски же Неасит, так как в камнях порога гнездятся пеликаны. Итак, у этого порога все причаливают к земле носами вперед, с ними выходят назначенные для несения стражи мужи и удаляются. Они неусыпно несут стражу из-за пачинакитов. А прочие, взяв вещи, которые были у них в моноксилах, проводят рабов в цепях по суше на протяжении шести миль, пока не минуют порог. Затем также одни волоком, другие на плечах, переправив свои моноксилы по сю сторону порога, столкнув их в реку и внеся груз, входят сами и снова отплывают. Подступив же к пятому порогу, называемому по-росски Варуфорос, а по-славянски Вулнипрах, ибо он образует большую заводь, и переправив опять по излучинам реки свои моноксилы, как на первом и на втором пороге, они достигают шестого порога, называемого по-росски Леанди, а по-славянски Веручи, что означает "Кипение воды", и преодолевают его подобным же образом. От него они отплывают к седьмому порогу, называемому по-росски Струкун, а по-славянски Напрези, что переводится как "Малый порог".

Как-то так сложилось, что практически во всех многочисленных дискуссиях по поводу этой информации стороны быстро, почти сразу срываются на определение того, кто такие русы, коли так называют пороги. И вновь всё оборачивается лупцеванием друг друга дубинками, на которых написано «норманнизм» и «антинорманнизм». Мы же этого делать не будем – пока. А проанализируем текст с точки зрения теории информации.
Какие информемы доносит до нас Константин Багрянородный?
Первая информема: торговля между Россией и Византией осуществляется водным путём. Для чего, естественно, используются олдки-однодеревки. То есть славянские суда, приспособленные прежде всего для речного и каботажного плавания. Кем бы ни были росы, но до Константинополя они добираются не на драккарах и торговых кноррах, а на утлых славянских лодочках. Славяне же их и делают.
Вторая информема: изготовление и сбор флота для торговой экспедиции является делом общегосударственным, а не строго купеческим, то есть частным. Росы, кем бы они ни были, являются заказчиками корабельной продукции, причём вполне договороспособно её оплачивают, а не, скажем, присваивают. Тем не менее росы контролируют процессы на славянских территориях, и по меньшей мере в одном городе сидел «контролёр» в ранге кронпринца, наследника трона. Таким образом, росы являются реальным государственным руководством на этих территориях.
Третья информема: центром государственного руководства является некая территория под названием Киоав(а), центром которой, в свою очередь является крепость Самватас. Крайней точкой территории, контролируемой росами, является крепость Витичев – этакий Кронштадт Х века.
Четвёртая информема, для нас самая важная: росы и славяне не являются одним народом. Славяне не просто полуподданные-полусоюзники россов – они говорят на другом языке. Для византийского императора это явно является само собой разумеющимся – он не удивляется сему факту, не пытается, как арабские авторы, что-то пояснить о проироде росов и славян, не пускается в разговоры о том, почему приводит в своём тексте названия на двух языках. Собственно, это и нас не должно удивлять, стеснять и смущать. Византийцы – правда, позже, во времена войны со Святославом в Болгарии – в лагерь русов даже и лазутчиков посылали, как свидетельствует хронист Лев Диакон, «владеющих обоими языками» (Лев Диакон. История. 6. 58). И вторым был точно не греческий – для греческих шпионов его знание было само собой разумеющимся
Пятая информема: в торговых экспедициях в Византию славяне не участвуют. Росы даже лодки по порогам проводят лично, не чураясь довольно тяжёлой и опасной работы.
Шестая информема: одной из статей русского экспорта в Византию являются рабы. Захваченные, надо полагать, не в Европе и не на Востоке, а на своих же подконтрольных территориях. Максимум – с добавкой военнопленных печенегов.
Получив данную информацию, проанализируем, в каких местах она имеет очевидные и неочевидные искажения.
Названий городов и племён русских пактиотов касаться пока не будем. Этим мы займёмся в другом месте. Точно так же не будем трогать и сами информемы- оспорить можно всё, но мы отнесёмся к императору с доверием. Тем более, что и врать ему смысла большого не было: в конце концов, весь труд свой «Об управлении империей» Константин писал для собственного сына, Руководство для пользователя, так сказать.
Но информация императора – явно информация второго уровня. Не сам же он водил моноксилы через пороги. Кто-то ему рассказывал из тех, кто обладал информацией первого уровня, то есть явно видел и голых россов, сопровождающих свои челны через буруны, и бредущих по берегу рабов в цепях, и перевалку груза. Вот при переходе информации с первого на второй уровень произошли её искажения.
Первое очевидно для нас, говорящих на славянском языке: по меньшей мере не все названия, приписываемые славянскому языку, звучат по-славянски. «Не спи» по-славянски и тогда звучало так же, как и ныне. Разве что в старославянском «съпати» звучало короткое редуцированное «о» на месте «ъ». «Не со`пи» - так, следовательно, звучало название порога, что, согласимся, похоже на «Эссупи». Просто кто-то утерял буковку «н».
Похоже, точно так же её утеряли и в другом месте, там, где

по-славянски же Неасит, так как в камнях порога гнездятся пеликаны.

Уж не знаю, как там насчёт пеликанов на порогах – вообще-то так называемый кудрявый пеликан (Pelecanus crispus) встречается в низовьях Днепра и сегодня, так что всё может быть – но словосочетание «так как» было бы уместно лишь в случае, если там сидели совы-неясыти. Но поскольку речь не о них, населяющих, вообще-то, хвойные леса, а о пеликанах, то логичнее признать, что Багрянородный или его информатор (или переписчик) снова пропустили буковку «н». И тогда у нас выходит замечательное название для грозного порога – Ненасыт. Или – Ненасытец. Замечательный порог, расположенный вблизи сёл Никольское и Васильевка, имевший 12 уступов и похоронивший сотни судов и немало людей.
Справедливости ради надо привести и две другие версии. Одна из них касается слова «неясыть» - будто бы на старославянском языке оно и означало «пеликан». При этом словари обычно ссылаются на Псалом 101, 7. Типа эта птица кормит своих детёнышей рыбою и питает водою, сохраняемою в собственном мешке под зобом. Откуда якобы и пошло сказание, что пеликан питает птенцов собственной кровью. Но несмотря на упоминание этого слова в церковнославянских текстах, этимология его так и остаётся неясной. Знаменитый В.И.Даля в своём словаре обозначает неясыть, как «птица баба // Видъ пугача, филина. // Сказочная, прожорливая, ненасытимая птица». И тут же приводит и слово «пеликан», но… Со знаком вопроса! Тоже не уверен был. Оно и понятно: в лексиконах XIV-XVI веков, использовавших церковно-славянский язык, название «неясыть» относится к целому ряду птиц. В частности, к пеликану, да! Но и - ворону, филину, сове, ястребу. И тут возникает едва ли не прямое соответствие такому отрывку из библейской книги «Левит»:

11 Всякую птицу чистую еште. 12 Но сих не должно вам есть из них: орла, грифа и морского орла, 13 И коршуна, и сокола, и кречета с породою их; 14 И всякого ворона с породою его, 15 И страуса, и совы, и чайки и ястреба с породою его, 16 И филина, и ибиса, и лебедя, 17 И пеликана, и сипа, и рыболова, 18 И цапли, и зуя с породою его, и удода, и нетопыря.

Возможно, «неясыть» в церковно-славянском смысле, опирающемся на греческие библейские тексты, понималась как «не еда», то, что нельзя есть. То есть: «не сыть(пища)», «не ясти(есть». Но не исключено лингвистически, что речь идёт вообще о некоем среднем варианте. Когда «я» в слове «неясыть» - производное от глагола «яти»: «тот-кто-не-насыщается». И в этом случае Неасыть снова превращается в Ненасытец, и становится ясно, откуда со временем взялось «н».
Вторая версия гласит, что всё гораздо проще. Как пишет в комментариях к академическому изданию «Об управлении империей», ссылаясь на А.И.Толкачёва, выдающийся русский историк Г.Г.Литаврин, вполне вероятно, что такое осмысление имени порога - через пеликанов – вторично. И возникло уже на южнославянской почве (пометим эту юнославянскую почву на будущее). А первичное значение славянского nejesytъ – именно «ненасытный». Оно и могло лежать в основе первоначального восточнославянского названия порога.
Легко быть справедливым, когда оба варианта приводят к тому же выводу, что сделал ты! Пеликаны ли ненасытные, совы ли несъедобные, камни ли, жестокие к путешествующим, -
- выявляется у нас Ненасытецкий порог.
Правда, возникает вопрос, могли ли названия порогов сохраниться с Х века до наших дней. Всё же сколько разных орд перекатилось через них с тех пор, оттеснив от этого места славян – те же печенеги, торки, половцы, татары, ногаи…
Ну, по крайней мере, в XVI век мы заглянуть можем. В составленной по указанию царя всея Руси Иоанна Васильевича «Книге большому чертежу» (XVI-XVIІ в.) приводится полный список порогов:

«А ниже реки Самары на Днепре порог Кодак. Ниже Кодака миля порог Звонець. Ниже Звонца порог Сурский. А ниже Сурскаго три версты порог Лоханной. А ниже Лоханного три версты порог Стрельчей. А ниже Стрельчаго две версты порог Княгинин. А ниже Княгинина сверсту порог Ненасытец (Неясытец). А ниже Ненасытца (Неясытца) на пяти верстах наискось Воронова (Воронаго) забора. А ниже Воронова (Воронаго) забора порог Волнег. А ниже Волнега три версты порог Будило. А ниже Будила три версты порог Лычной (Лычна). А ниже Лычного три версты порог Товолжаной. А ниже Товолжаного три версты порог Волной».

Позже пороги стали именовать менее детализировано:

Кодакский, Сурской, Лоханский, Звонецкий, Ненасытецкий, Вовниговский, Будильский, Лишний и Вольный.

Что мы можем увидеть из этого списка?
Во-первых, порогов девять, а не семь, как у Константина Багрянородного. Почему так? Может быть, в старину какие-то из них объединяли, числили единым порогом? Например, Сурский и Лоханский – по сути, одна мешанина островков около устья речки Суры. Или Лишний и Вольный – тоже, в общем, одна гряда островов и камней…
Во-вторых мы видим, что похожие названия всё-таки сохранились через 600 лет. «Вулныпрах» Багрянородного – это, очевидно, «Волнег». Позднее Волнигский, затем Вовниговский. Вполне допустимый переход через польско-украинское посредство. Вряд ли это Вольный – с этим карты путает впадающая тут же в Днепр речка Вольная. Более того, у Вовниговского есть и два признака из описания императора – «большая заводь» и «излучины реки». По происхождению же название это – скорее всего от др.-русск. вълна, ст.-слав. влъна, что, в свою очередь, от ст.-слав. вълати «волновать». «Волновой порог».
Кратенько пометив, что

Островунипрах, что значит "Островок порога" –

- вероятнее всего, Сурский (или Сурский-Лоханский), где действительно был сравнительно крупный остров, придём ещё к одной знаковой паре: Звонецкий – «Шум порога». Ясно, что «Геландри» по-славянски никакого «шума порога» не означает – и вообще ничего не означает по-славянски. Это тоже элементарное искажение информации – очевидно, что тут должно было стоять: «по-росски».
Ещё одно искажение –

по-славянски Напрези, что переводится как "Малый порог"

Едва ли. Едва ли это так переводится. Малый – он и есть малый. В старославянском малъ, даже в готском звучал родственно - smals «малый, незначительный», да и в современном английском и звучание, и значение похожи. Что такое «напрези», нелингвисту судить трудно. Зато лингвисты дают как возможное значение: «внезпано, вдруг» -

укр. напрасний "внезапный", сербохорв. напрасан "вспыльчивый, стремительный, неукротимый"…
…возм., родственно праск "треск"

Это этимологический словарь Фасмера. Там же найдём и такой вариант:

През. Ближайшая этимология: -- предл. "через", др.-русск. прkзъ, сербохорв.-цслав. Прkзъ

Типа, «насквозь». То есть уже более или менее свободно. Или –
- Вольно?
Ну и, чтобы два раза не ходить, отметим, что «веручи» вполне можно уверенно идентифицировать с переводом «кипение воды». Во всяком случае, слово «вир» в славянских языках имеет значение «водоворот, омут в озере, реке», а старо-славянское вьрkти прямо означает «кипеть, клокотать». И идёт оно ещё от общих индо-европейских лесиконов, ибо в литовском atvyrs означает «встречное течение у берега», vy~rius – «водоворот», а в др.-инд. vartatЊ «поворачивается», vartaґyati «вращает».
Это тот же Фасмер, если кто проверить захочет.
Итак, как видно, искажения есть, но относительно небольшие. Во всяком случае, они дают нам право перевести названия порогов на славянском языке следующим образом:
Номер
порога Название
по-славянски
по Константину Перевод или комментарий
Константина Наш перевод Идентификация
1 Эссупи Не спи Не спи Кодацкий
2 Островунипрах Островок порога Островной порог Сурский+Лоханский
3 Геландри (?) Шум порога Звонецкий
4 Неасит Много пеликанов Нанасыт Ненасытецкий
5 Вулнипрах Большая заводь Волновой порог Волнигский
6 Веручи Кипение воды Клокочущий Будиловский
7 Напрези Малый порог Внезапный Лишний+Вольный

Вывода можно сделать два – ахти и не ахти.
Ахти – это то, что текст византийского императора вполне понимаем. Во всяком случае в той части, что касается славянских названий.
Вывод не ахти, но зато принципиальный – то, что при этом мы, носители славянского языка, называющие себя русскими, не понимаем ни слова по-русски. По крайней мере, в переложении Константина Багрянородного. Но так как у нас нет оснований полагать, что в инструкции своему сыну он злонамеренно, из националистичечских или экстремистских побуждений «росские» названия исказал больше, нежели славянские, то и смириться нам надлежит с мыслью, что русские – не славяне.
А кто?
И вот тут мы подходим к самому вкусненькому. Правда, идём мы при этом по кривой и скольсзкой дорожке вековечного спора славянофилов и норманнистов – той самой, от которой так хотели уберечься. Но, как говорится, «взялся за грудь»…
Впрочем, нам теперь легче. Мы уже убедились в собственной умественной полноценности – по-славянские всё же понимаем. А что не понимаем по-русски – так это просто языка русского не знаем. Настоящего русского, не того наследника церковно-славянского, древне-болгарского и частью западно-славянского, на котором мы говорим сегодня и называем русским. Потому у нас не вызывает непереносимых душевных мук осознание того, что росы-русы говорили на неизвестном нам языке и были, следовательно, не славянами. Мы – над схваткой. Мы попробуем столь же объективно разобраться, на каком же языке говорили эти пресловутые росы.
Для этого выделим в тексте росские названия порогов:

…К первому порогу, нарекаемому Эссупи, что означает по-росски … "Не спи".
…Когда они пройдут этот первый порог, то… приходят к другому порогу, называемому по-росски Улворси…
…Минуют они и третий порог, называемый Геландри, что по-славянски означает "Шум порога"…
…Четвертый порог… нарекаемый по-росски Аифор…
…К пятому порогу, называемому по-росски Варуфорос…
…Шестого порога, называемого по-росски Леанди…
…К седьмому порогу, называемому по-росски Струкун…

Во-первых, сразу бросается в глаза почти полное отсутствие переводов с русского на греческий. Если сейчас выстроить такую же табличку, что давеча, то колонку «Перевод или комментарий Константина» можно даже не открывать. Кроме сомнительного «Эссупи», других значений русских названий наш император не знает. Тот, кто давал ему информацию, был, очевидно, славянином. Пеликаны наводят на мысль о его грамотности-книжности. Лингвисты, анализировавшие текст, указывают на явные южнославянские следы. Сравнения же с константинопольскими реалиями – помните? –

Порог столь же узок, как пространство циканистирия,

- показывает византийское резидентство источника. О том же говорит и то доверие, с каким выслушивал информатора император и затем вставлял его рассказы в свою монографию. Да, этот человек явно побывал на Руси, причём провёл там минимум год, но в то же время был византийцем по государственной принадлежности и высокопоставленным – и скорее всего, церковным – чиновником по принадлежности социальной.
В 952 году – когда Константин подарил законченный трактат сыну Роману, будущему императору, - между Византией и Болгарией как раз царили редкиепо идилличности отношения. После смерти ярого ненавистника византийцев царя Симеона на трон взошёл его миролюбивый сын Пётр. После мирного договора 927 года и династического брака между Петром и внучкой византийского императора Романа Лакопина между двумя державами царило что-то вроде союза – если, конечно, не обращать внимания на трения по поводу Сербии. Правда, сам Константин Багрянородный к болгарам всё равно относился с подозрением, если не сказать с недоброжелательством (чего стоят, например, рекомендации использовать против Болгарии печенегов), но с точки зрения формальной, дипломатической и церковно-идеологической царил мир и во человецех благоволение. При, естественно, доминирующем духовном влиянии Византии.
Словом, ничто не мешало близким контактам константинопольского императора с каким-нибудь достаточно умным и знающим русские дела болгарским церковником.
Можно даже предположить – не более, чем предположить, подчеркну, - кто это был.
Во время известного визита княгини Ольги (точнее, Эльги, как даёт источник) в Константинополь в 957 году был организован один из приёмов. Он подробно описан всё тем же Багрянородным. И вот среди всяких членов официальной делегации руссов, которых император одаривал денежными суммами, свои 8 миллиарисиев получил и некий «священник Григорий». Кем он был, неясно, но получил он больше, чем некие «люди Святослава». Хотя и меньше переводчика.
Что за священник? Вряд ли это можно теперь узнать надёжно. Но отчего бы не спекульнуть? Ведь сегодня общепризнано, что свою церковную культуру и литературу русь получила через посредство Болгарии. Почему бы Григорию и не быть тем самым информатором императора? Возможно, в один из прежних приездов в метрополию? Всё соответствует: знает об организации полюдья, знает о важном государственном предприятии – ежевесеннем изготовлении флота. То есть стоит где-то рядом с руководством, но сам в него явно не входит. Путешествующих до Константинополя русов сопровождал лично, причём не раз – ясно, что повествование ведётся явно в некоем продолженном прошедшем. Или настоящем в прошедшем. В общем, в несоверешнном залоге: не «вышли и поенсил свои лодки», а – «выходят и несут». Плюс тон – этак достаточно отстранённо для неофита такого рода анабазиса. Знает славянский язык – в южнославянском огласье. Но не знает славян, точнее, не видит их. Ещё бы – он достаточно высокопоставлен, чтобы общаться с господами, а не с пактиотами. Отсюда и знание русского – но, как мы скоро увидим, слабоватое.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments