Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

Повести исконных лет

В лето 6452 (944). Марзубан же в это время воевал в Сирии; узнав о случившемся, он собрал армию свою и множество агарян со всех окрестных земель и скоро пошёл на Берду. И обложили агаряне город и стали подступать к нему. Но каждый раз русы выходили против них и обращали их в бегство.
И бывало не раз так: выходили вслед за ними из города жители его. И когда агаряне наступали, то жители кричали: "Аллах велик" и бросали камни русам в спину – не приняли бо русы веру агарянскую, говоря: "Во всех краях почитаем мы богов местных; но и от своих не отказываемся. Религия же ваша запрещает пить вино и пиво, и свинину есть – мы же, русы, любим свинину, и пиво любим; уважаем бога вашего, но жить по-русски будем". И творил при том Олег, как хельг, он же волхв, русский, требы языческие, и кумирню малую поставил на дворе своём. Сокрыта она была за забором высоким, дувалом в тех местах прозываемым, но знали о ней люди местные и плевались, проходя.
Русы же терпели то, ибо говорил Олег: "Не надо нам убивать жителей – кем править будем и на ком дани держать, коли убьём всех?".
Но однажды, когда камнем одним убило одного из ближников Олеговых, разгневался он и велел изгнать всех из города, сказав: "Не должен оставаться в городе ни один из жителей его". Дали агарянам три дня, чтобы собрали имущество своё; но вышли из агарян малое число – те лишь, кто имел вьючных животных. Тогда на четвёртый день обратились русы на оставшихся и перебили многих мечами своими. Женщин же и детей заключили в детинец внутри города, который у народа того называется шахристаном.
И сказал Олег: "На них дань возьмём". Тогда собрали русы мужчин города в мечети соборной, поставили к дверям стражу и сказали: "Выкупайте себя и жён своих".
Так собрали русы дань велику; женщин же, кои не выкуплены оказались, взяли в жёны себе и в наложницы, а юношей – в услужение. И таким образом скопилось у них большое богатство.
И думали русы, как быть им дальше, – осаждал ведь их Марзубан, а с жителями немирье было. И не ведали русы, что делать им: всегда ведь они приходили дружинами малыми и садились на землю возле торжищ своих, и людей из родов окрестных принимали, когда приходили те к руси. А иных, особливо из старшины родовой и из воинов добрых, сами к себе звали, дабы зла от людей тамошних им не было. Так и поднималась Русь та или другая: обрастали пришлец и находники норманнские людьми местными, как древо вокруг ножа, в ствол вонзённого; и все уже русами зовутся, ибо в русь ходят и русингом заняты, сиречь торговлею по рекам и обслугою ея. И тем отличаются русы те от викингов норманнских, кои только добычею живут, с налёта корабельного взятою; или же от норманнов самих, кои у себя русинга не знают за рек отсутствием, а живут от морского промысла да от земли своей. И так взрастала русь, с родами окрестными сливаясь, и находников вбирая, кои из варягов или норманн в русь податься хотели; а далее поднимала уже землю свою как княжество своё.
Тут же всё против руси обратилось, и никто не шёл в русь, и торговать ей было нечем в местах сих, зане отрезаны они были от рек северных хазарами.
А ещё нашла тут на русь болезнь кишечная, и маялись животом сильно – Свенельд говорит, что травили их жёны их, и нескольких в том уличили и сожгли.
И так уменьшилось сильно число русов, и не на кого им опереться было в войне против Марзубана.
Тогда послали к хазарам, но не пришли те, зане стояли у Железных ворот и не пошли к русам.
В одну ночь восстали жители на русов, когда спали те в домах своих, и перебили многих, а многие бежали из домов своих, едва успевши вооружиться, и отбивались от агарян на улицах Берды. Тут убили сына Ольгова Улеба: отступил он в некий сад, и много там врагов убил; потом же залез на дерево, хотя перебраться через дувал, но тут убили его стрелою.
Олег же, не зная о гибели сына своего, собрал вокруг себя русов, построил их; и стали они биться против жителей и убили многих, так что должны были те в страхе бежать через ворота; и в воротах тех немало подавили они друг друга. Тогда погнались русы за бежавшими, из города вышедши, но встретил их тут Марзубан с войском своим. И была сеча велика и кровава; и одолевали уже русы, погнав агарян от города, и сам Марзубан на коня своего воссел и готов был бегством спасаться. Но тут зашли курды за спину и окружили русь, и побили многих стрелами. Пал тут Олег великий князь – вошла стрела ему в ногу, и жилу перерезала, и истёк он кровью.
Был сей Олег великим государем, и среди христианских владык прославился бы он вечно, если бы в Вере Истинной пребывал. Принял ведь он от отца своего Русь обыкновенную, коей подобных много было; оставил же он сыну своему Русь Киевскую могучую, иже на племена многие свою власть простёрла, и многие языки объединила – и русов, и славян, и кривичей, и мерь, и весь, и ижору, и другие многи; печенеги же при нём не смели из степей своих носа высунуть, но трепетали имени его в вежах своих, и под рукою его ходили. И русь собрал он под собою – Смоленскую, Хольмгардскую и Плесковскую, и Ладожскую, и Алаборгскую; и норманны при нём не смели на Восточный путь ни войною ходить, ни русью, но сама русь торговала за морем у них; и охотно шли норманны в варяги русские, и служили Олегу честно и грозно. Имени его трепетали греки и угры, а хазар побеждал он не раз и город у них Тмутаракань забрал; и царь хазарский его герцогом своим сделал на службе своей. И был он истинно Вещим, хоть и ложным богам служил; последние ведь слова его были: "Предали хазары Русь, но вижу я: сын мой откажется от службы хазарской, а внук мой отомстит за меня – не быть тогда Хазарану".
И стало так уже в дни сии: победил ведь Святослав хазар, и кагана убил их, и царя убил Иосифа, иже послал Олега на смерть в Берду, и города их сжёг Итиль и Семендер; и нет более Хазарстана, а хазары уцелевшие под рукою русскою ходят в Тмутаракани и в Белой Веже.       
Но продолжим повесть сию.
Свенельд же пробился с дружиною малой сквозь строй дейлемитов, и тело Олега вынес. Вернулись они в город и затворились в нём, собравши всех уцелевших. И оставалось их 300 человек всего.
И похоронили Олега в городе, и сына его Улеба рядом с ним, и много женщин местных и отроков на костёр с ними возложили, дабы служили они князю великому и с сыном в Вольхалле их русском.
Дождавшись затем ночи, вышли русы из крепости, положив на спины всё, что могли, из своего имущества, драгоценностей и прекрасного платья; остальное же сожгли, дабы не досталось вероломным агарянам. Взяв с собою также челядь из женщин, девушек и отроков столько, сколько хотели, направились к Куре, где воссели на суда свои и уплыли; Свенельда же избрали ярлом походным.
Прошли они тайно ночью мимо Итиля города, воспользовавшись тем, что стояло войско хазарское у Дербента, у Железных Ворот – не хотели бо русы добычу свою отдавать за долги хазарские. Поднялись вверх до устья Оки и там воевали с буртасами. После пошли вверх по Оке; там ночью напала на них мордва, но победила русь. А потом напали на них вятичи, но иссекли их русы всех, потеряв своих немного. И так шли до волока, до Самодуровского болота, на реку на Зушу, а оттуда уже пришли на русские северские земли на Десне, а оттуда пришли в Киев. И немногие вернулись со Свенельдом ярлом – 100 воинов; остальные пали на пути от Берды или попали в плен мордве из племени эрзя – те бо, ночью на русь напав, много зла сотворить успели и многую челядь с собою увели.
А добычу привезла дружина почти всю, и была та добыча богата вельми – и золото, и серебро, и лалы, камни дивные, и шелка, и аксамиты, и порты и узорочье всякое. Но более всего серебра взяли с собою – находится ведь Берда в месте, где много монетных дворов чеканят из него деньги.
Тут отпустил Свенельд варягов норманнских, кои хотели домой вернуться, и много серебра увезли те варяги с собою; жалели о том киевляне, но побоялись вражды со стороны Свенельда.
Игоря же не было в Киеве – ходил он о ту пору на Царьград изнова. Весною собрал он воинов многих: варягов, русь, и полян, и словен, и кривичей, и тиверцев; и нанял печенегов, и заложников у них взял; а с уграми заключил союз. И когда вскрылся Днепр, и пошёл Игорь на греков в ладьях и на конях, хотя отомстить за прежнее поражение своё.
Услышав об этом, корсунцы послали к Роману со словами: "Вот идут русские, без числа кораблей их, покрыли море корабли". Также и болгары послали весть, говоря: "Идут русские и наняли себе печенегов".
Услышав об этом, царь прислал к Игорю лучших бояр с мольбою, говоря: "Не ходи, но возьми дань, какую брал Олег; прибавлю и еще к той дани". Также и к печенегам послал паволоки и много золота. Игорь же, дойдя до Дуная, созвал дружину, и стал с нею держать совет, и поведал ей речь цареву. Сказала же дружина Игорева: "Если так говорит царь, то чего нам еще нужно, - не бившись, взять золото, и серебро, и паволоки? Разве знает кто - кому одолеть: нам ли, им ли? Или с морем кто в союзе? Не по земле ведь ходим, но по глубине морской: всем общая смерть".
И ещё сказали: "Дал царь печенегам дары; могут теперь оборотиться против нас в бою, ибо лукавы и неверны слову своему печенеги".
Послушал их Игорь и повелел печенегам воевать Болгарскую землю, а сам, взяв у греков золото и паволоки на всех воинов, возвратился назад и пришёл к Киеву восвояси. Тут отпустил Игорь варягов, наградив их серебром за службу.
Звал он к себе Свенельда и говорил с ним, и расспрашивал про гибель отца своего Олега, и плакал горько по гибели его. Народу же не велел он говорить о гибели Олега, дабы не насторожить слуг кагановых до заключения мира с греками – сидели ведь в Киеве представители кагана хазарского. Свенельда же приблизил Игорь к себе и поставил доверенным воеводою своим; и людей, с ним из Берды пришедших, оставил ему в качестве дружины его.
Вскоре же византийские послы прибыли в Киев для переговоров; привезли обещанную дань и договор мирный дали Игорю на утверждение, дабы возобновить старый мир, нарушенный уже много лет ненавидящим добро и враждолюбцем дьяволом, и утвердить любовь между греками и русскими. Игорь же согласился с тем договором, и отправил в Царьград посольство великое. А были в нём Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Явтяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка; Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купцы Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, Борич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли.
И повезли они в Царьград подписанный Игорем договор, дабы подписал его там император ромейский. В Царьграде же принял их император с большой пышностью, и с подарками великими. И утвердили Роман базилевс и соправители его Константин и Стефан договор сей по всей воле русской; и хранится он ныне в сокровищнице великого князя вместе с прежним договором, Олегом подписанным.
Произошло летом тем событие, святое для всех христиан: заставил патрикий Иоанн Куркуас жителей Эдессы выдать нерукотворный образ Христа. Нападал ведь сей Куркуас на Эдессу каждый год и опустошал все пригородные области, как он это сделал несколькими годами ранее при Мелитене. Наконец, эдесский эмир согласился заключить мир, пообещал не поднимать оружие против Византии, и передал Спас Нерукотворный в обмен на две сотни своих пленных, что были в руках греческих.
Мандилион тотчас был отправлен в Константинополь, куда он был доставлен 15 августа 944 года в праздник Успения Пресвятой Богородицы. В честь великой сей реликвии был устроен триумфальный въезд, а затем она была положена на хранение в Церкви Девы Фаросской, что в Большом когнстантинопольском дворце.
Но не помогло это укрепиться Роману императору в мнении народа – много было недовольных его правлением, и тем, что отдал он много золота и прочих даров русским. Собрались зимою жители Константинополя и потребовали, чтобы не он, а Константин стал полнокровным императором Византии
Решили тогда сыновья кесаря Стефан и Константин, что не может отец их удержать землю Греческую в уряде и восстали на отца своего. Тогда дали они подарки многие русским и норманским варягам в страже императорской; вошли они в покои императора и заковали его, а затем сослали в монастырь на острове Проти. И было это декабря в 16 день.
 
Tags: Повести исконных лет
Subscribe

  • О трактовке событий вокруг смерти князя Игоря

    А вот скажите мне кто-нибудь добренький, как, по вашему мнению могут быть совмещены следующие события и даты в непротиворечивый ход событий с…

  • Русские - повелители славян

    Интересные аллюзии к скандинавской мифологии предлагает внимательному читателю одна из самых известных русских былин – «Добрыня и змей». Конечно, в…

  • Русские - повелители славян

    Ещё на одно очень важное былинное свидетельство синтеза русов со славянами и прочими нативными элементами в ходе развития от догосударственных…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments