Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Новый солдат Империи

Наконец, Ященко усмехнулся – одними губами.
"Ты пей пиво-то, пей, - посоветовал он. – А то ишь, раздухарился…"
Помолчал и сказал:
"Правильный ты пацан, Лёшка. Жаль не казак ты. Но я тебя вполне понимаю. С офицерским твоим словом. У нас тоже свои принципы есть. Кстати, из того же места растущие. Из чести…"
Ещё пауза.
"Есть у меня друг один – может, познакомлю когда, - продолжил Ященко. - Служили вместе, воевали. В Карабахе ещё. Официально тогда считалось - миротворили. Это такая служба, когда с обеих сторон в тебя пуляют и заложников из русских военнослужащих хватают.
И был у нас криминал. Причём ломовой.
Вырезали мы пост армянский. Случайно получилось, по ошибке. Вышли не в том квадрате. Горы…
При нужных обстоятельства на пожизненку тянет.
Разборка была крутейшая. Спасло нас, по совести, то, что шла тогда операция "Кольцо". И, в общем, бодались наши тогда как раз с армянами. А их фидаины тоже не зайчиками выступали.
Так что начальство ситуацию развивать не стало. Списали на боевые. Или вообще на азеров. До нас не доводили, сам понимаешь. А нас тишком да бочком в Москву. И раскассировали по разным полкам.
И было нас трое друзей там. Прикинь – мальчишки ещё. Срочники, по двадцать лет. И на каждом – по трупу. И на мне – два.
А он ведь тёплый ещё, человек-от, когда к нему прижимаешься и горло режешь. А горло-то резать не умеешь, не попадаешь. Да не финкой, а штык-ножом корявым. И сам ты его боишься, а он дёргается, умирать не  хочет, не верит ещё, что сейчас умрёт. И ты, ты словно чувствуешь его в эти секунды, ты будто страх его в себя вбираешь… И ты точно так же в ужасе от надвигающейся смерти, словно не его, а тебя режут! А потом он обмякает, ещё хрипя, а ты всё бьёшь, бьёшь его, боясь знаешь чего? Боясь расстаться! Словно вот перестанешь его бить штык-ножом – и тогда умрёт он окончательно. И ты вместе с ним. И бьёшь его, словно за соломинку хватаешься, от смерти своей…
А потом он лежит перед тобой и дёргается ещё – потому как всё равно не добил ты его в неумелости своей. И ты безумно надеешься, что не помрёт он, что не ляжет труп его на тебя, – потому как чувствуешь ты тяжесть его, знаешь, что до конца жизни на плечах твоих лежать будет труп тот…
И был другом моим Максимка. То есть и остался, конечно. С Урала парень, из Миасса. Тихий, молчаливый, покладистый. Интеллигентный, можно сказать, - хотя из рабочей семьи, без мудрствований.
А второй был Витька. Тоже из какого-то рабочего посёлка родом. Этот – решительный, уверенный. Заводила. Дедам с самого начала отпор давал. Били его те однажды вшестером. Так он отлежался, а потом в один день всех шестерых отметелил. По одному. Будто по графику. Кого где отлавливал, кого подстерегал. Так что закаялись деды с тех пор к нему придираться.
Ну и я. Молодой тогда тоже, глупый. Всё испытывал себя. Однажды, когда на стрельбище были, ещё в учебке, отправили меня за вал караулить – ну, что по-за мишенями. А то повадились там гражданские грибы собирать, могло кого рикошетом срезать. Так вот ведь, умник, захотелось острых ощущений! Пополз своею волей на вал, голову высунул, проверял храбрость свою…
Ничего, в Карабахе потом проверил, вволю…
Так вот. Лучше всего на посту том Максимка себя повёл. Меня колотило не по-детски – мне ведь пришлось второго ещё срезать, который на шум сунулся. То есть я просто никакой был. Стрельни кто рядом – не то что обсерился бы, с ума бы сошёл. Витька блевал. И колотило его. Крупно так.
А этот всё осмотрел, фидаинов порезанных обшмонал, карту нашёл у одного. Определил по ней, где мы оказались. Привёл себя в порядок, подчистил за нами, чтобы следа нашего не осталось. Нам пинков наподдавал – и погнал нас к своим. А то как бы армяне нас прежде не догнали…
Витька-то во время марш-броска этого в себя пришёл, начал соображать. А я всё не мог никак в себя прийти, всё нёс его на себе, труп-от первого-то моего...
И вот прикинь теперь, как после судьбы наши повернулись, после службы особенно.
Я – вот он, сам видишь, чем занимаюсь. Какие войны прошёл, ты тоже в курсе.
Витька, прикинь, миллионером стал! Настоящим, с домом на Рублёвке. Бизнес у него. И он там акула та ещё. Помнишь, был такой банкир Владимирский? Хотя да, зачем тебе. Ты ж тогда лейтенантил, кажись? В пятом году? А, неважно. В общем, захотел тот банкир Витьку нашего бизнеса лишить. А попал в итоге на цугундер. На самом деле: едва от зоны ушёл. Так там по ходу дела бандиты у Витьки нашего жену похитили. Так он сам их разыскал, принял участие в задержании, и при этом одного ногами так пробил, что хребет ему сломал. Вот лично, личными ногами. Тот бандит потом кони двинул.
А вот Максимка затихарился совсем. Встречались мы… Знаешь, будто не от мира сего. Вот как священник какой. Только гражданский. В школу устроился, детишек рисовать учит. Смерть фидаина того своего всё вспоминает. Избыть, говорит, её хочу…"
Тихон замолчал. Трудно замолчал, изломанно.
Алексей тоже молчал, придавленный историей.
Наконец, Ященко снова заговорил: "Я к чему тебе всё это рассказал? Не к тому, что у каждого свой труп на закорках лежит. Или лежать будет. А у кого нет его – тот счастливый человек.
Я к тому, что страшен тот человек, кто тяжести этого трупа не чувствует. Боюсь я таких".
Снова пауза.
"У нас в "Антее" таких людей нет. А потому нет у нас и криминала…"
"Есть, - шершаво произнёс Алексей. – Я не чувствую…"
"В смысле? – не понял Тихон. – На тебе есть труп?"
"И не один. Тогда в Шатое я настрелял не знаю скольких. И в Цхинвале палил от души, а те - падали. Так что, шеф…"
Шеф хмыкнул: "Так это же другое дело! Там ты не в людей стрелял!"
"Как это? – изумлённо воззрился на него Алексей. – А в кого же?"
"А стрелял ты, друг дорогой, не в людей, а в вооружённые функции! – воскликнул Ященко. – Даже точнее если – в оружие ты стрелял, в тебя нацеленное! В бою ведь не люди участвуют. Так, если с функциональной стороны посмотреть. В нём участвуют вооружённые единицы. Функции, которые с помощью заложенных в них боевых возможностей добиваются выполнения поставленной задачи. Проще говоря, люди здесь – только приставка к оружию. Потому и не люди они уже, а одно из слагаемых единой вооружённой функции. Точно так же ты стрелял бы в роботов, случись бой с ними.
Кстати, писали об этом: уже не за горами время, когда именно роботы будут в роли солдат. Гуманизм настанет, мало не покажется…"
Тихон потянулся.
"Ладно, заболтались мы. Пора бы ещё парку принять горяченького, да с можжевельником, - проговорил он выздоровевшим, даже чуть со смешинкой голосом. – Это ты, Лёха, молодой ещё, оттого глупостями себе развлекаться позволяешь. Настоящий труп – это когда… По ошибке или по необходимости – но когда он человеком перед смертью предстанет, а не устройством для нажатия курка автомата".
Лицо его затвердело: "Вот я и говорю тебе, Лёха. Претендовать-то ты можешь. Доказал. Но ежели ты с нами останешься, то труп на плечах у тебя непременно появится…
Вот и решай сам, нужен ли тебе такой криминал или нет".
И глаза его были на сей раз не стальные. Дождевыми тучами были глаза…
Tags: Новый солдат империи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments