Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Откуда взялись русские. 17

Венеды

Но, очевидно, не все так уж тянулись в черняховскую Готию. Всегда существуют племена и народы, которым и самим хорошо. И неохота им чужим порядком жить.
Но хорошего много не бывает. А потому всегда люди ищут возможность его улучшить. И когда рядом с тем местом, где ты живёшь, ярким маяком загорается более богатая культура, то её свет так или иначе касается и тебя. Скажем, ездил ты всю жизнь на изделиях Тольяттинского автомобильного завода. В обиходе – «тазиках». Но однажды тебе привезли подержанную «японочкку». «Мицубиси», скажем. И сильно это изделие заморских мастеров тебе понравилось. А также и твоим согражданам. И как только создались условиях, которые благоприятствуют приобретению этими массами утомившихся от «тазиков» людей новой, в разы более совершенной техники, - оная техника начинает безудержно распространяться.
А будущему археологу – задача. Отчего это археологическая культура «тазиков» на российском Дальнем Востоке довольно резко сменилась новой. Носящей выразительные черты близлежащей культуры «мицубиси»? И означает ли такая смена культур смену этноса – с леворульного на праворульный?
Что-то похожее явно происходило и с нашими представителями постзарубинецких культур. В частности – киевской. Конечно, времена были, возможно, и не такими жестокими, как ныне, но зато о правах человека, нерушимости государственных границ и Организации Объединённых Наций тогда и слыхом не слыхивали. И интерес к другим культурами выражался прежде всего через насилие, в первую очередь военное. Однако и таким путём влияние переносилось, в том числе и влияние, которое сегодня фиксируется археологически.
Археология же говорит вот что.

Собственно киевская культура охватывает Среднее Поднепровье по обоим берегам его вплоть до устья Березины, Среднее и Нижнее Подесенье, весь бассейн Сейма, на юге простирается вплоть до устья Роси и среднего течения Псла и Сулы, а на востоке достигает Курска, верховьев Северского Донца и даже Дона.
Значительная часть этой же территории в то же самое время (III-IV вв.) занята и памятниками черняховской культуры, охватывающей более широкий ареал приблизительно от Клужа в Румынии до Курска, а на Правобережье Днепра от линии Луцк-Киев вплоть до побережья Черного моря.
И вот как раз в зоне пересечения этих культур на левобережье Днепра и видно, как осуществлялось взаимодействие одних с другими.
…На киевских памятниках есть иногда примесь черняховской гончарной керамики, а на черняховских — лепной киевской, но слияния не происходит, поскольку каждая из культур занимает свою экологическую нишу. Черняховские тяготеют к черноземам, а большинство киевских располагается на песчаных дюнах в поймах рек.

Ниша – нишей, а драться друг с другом, судя по всему, носители этих двух культур не дураки были. Например, -

на поселении Глеваха под Киевом слой киевской культуры перекрыт черняховско-вельбаркским.

После чего археологи открывают возникшую «кооперацию» -

На поселении киевской культуры Александровка в Подесенье, наоборот, выявлен момент кооперации носителей двух культур. Жители посёлка в массовом порядке нарезали из рогов лосей и оленей пластинки, которые служили заготовками-полуфабрикатами для изготовления знаменитых черняховских гребней. Нет, однако, ни одной пластинки, где бы были уже пропилены зубцы или просверлены отверстия для скрепляющих штифтов. Эти достаточно сложные по технологии операции, как и сборка гребней, осуществлялись, вероятно, уже черняховскими мастерами. Мастерские, где можно наблюдать весь процесс, в черняховской культуре известны.

Знаем мы такую «кооперацию»! Чистый даннический промысел.
И по другим признакам видно: постзарубинцев с черняховцами разделяла какая-то идиосинкразия. И археологические маркеры свидетельствуют, что эти культуры тяготели к разным даже образам жизни. Черняховцев, как мы видели, тянуло к Империи, хотя они и сохраняли многие свои германские, скандинавские особенности. Потому мы видим здесь распространение римских и сделанных под влиянием римских монет, стеклянных кубков, амфор, характерных фибул, пряжек и так далее. А постзарубинцев это всё интересовало мало. Они тяготели к культурам лесной зоны, взаимодействовали с балтами и финнами, придерживались консервативных приёмов в агрокультуре, глиноделии, в украшениях. Последние, кстати, по-своему тоже вполне высококлассные, изящные.

Что касается северных соседей, то, при наличии определенных различий (городища, домостроительство), носители киевской культуры имеют с ними не только сходство структуры культуры, принадлежа к общему “лесному миру”, но и ряд общих элементов. Вот как, например, описывает Е.А.Шмидт один из типов керамики Днепро-Двинской культуры: “Поверхность сосудов снаружи приглаживалась пальцами или специальной палочкой в вертикальном направлении от горла ко дну, поэтому на ней заметны полосы или вмятины” (Шмидт 1961: 355). Но ведь это как раз тот признак, своеобразная “расчесанность”, что позволяет всегда отличать посуду киевской культуры от прочих. Да и формы горшков киевской и колочинской керамики, выделенные Е.А.Горюновым в виды IV, V и VIII, а О.М.Приходнюком в тип V для посуды пеньковской, вполне сопоставимы с днепро-двинскими и тушемлинскими. Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что в названых культурах есть и керамика, по отощающим примесям и способу обработки поверхности отличающаяся несколько от киевской — примесь дресвы или песка вместо шамота и пр.
Еще один элемент, объединяющий киевскую культуру с памятниками глубинки лесной зоны, — пряслица с большим отверстием, отсутствующие в черняховской культуре и в древностях Центральной Европы. Можно было бы вспомнить здесь еще и железные булавки типа «пастушеского посоха», и некоторые другие элементы.

В общем, киевцам с северными лесными балтами-финнами было легче, нежели с черняховцами. И тем не менее на стыке этих двух цивилизаций всё равно возникает зона взаимодействий. Дрались ли, дань ли платили, торговали, обменивались – сегодня однозначно не скажешь. А точнее – можно быть уверенным: было всё. И по-разному.
Результатом же такой жизни в Пограничье и стала трансформация части киевской культуры в то, что в конце концов связало её носителей уже со славянами. Не очень ловко сказал, но смысл, в общем, простой: между киевцами и славянами простой, непосредственной исторической преемственности нет. Зато есть генетическая. А значит, должен был быть толчок, чтобы она вышла на эта «славянскую» дорогу дорогу.
Этот толчок дали гунны.
Напав на готов.
Но сначала напали готы.
На венедов.
А зачем?
Чтобы получше ответить на этот вопрос, давайте ещё раз вспомним, что древние говорили о венедах. Воспользовавшись для этого прекрасным обзором великолепного вдумчивого исследователя Константина Егорова.
Родство между племенами и народами, то есть принадлежность их к одной этнической системе, определяется языком этих народов, пишет он. Сходства образа жизни и исторические лишь могут указать с той или иной степенью вероятности на возможное родство, но сами по себе это родство не подтверждают, так как в большей степени определяются единством природного и политического окружения, чем единством происхождения.
Этноним «венеды» впервые появляется у Тацита в работе «О происхождении германцев и местоположении Германии», написанной в 98 г. н.э. В последней главке написано:

Здесь конец Свебии. Отнести ли певкинов, венедов и феннов к германцам или сарматам, право не знаю, хотя певкины, которых некоторые называют бастарнами, речью, образом жизни, оседлостью повторяют германцев. (Плиний Старший твёрдо относит певкинов и бастарнов к пятой, из пяти, группе германцев.) Неопрятность у всех, праздность и косность у знати. Из-за смешанных браков их облик становится всё безобразнее, и они приобретают черты сарматов. Венеды переняли многие из их нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только не существуют между певкинами и феннами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; всё это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне. У феннов - поразительная дикость, жалкое убожество; у них нет ни оборонительного оружия, ни лошадей, ни постоянного крова над головой; их пища - трава, одежда - шкуры, ложе - земля; все свои упования они возлагают на стрелы, на которые из-за недостатка в железе насаживают костяной наконечник. Та же охота доставляет питание как мужчинам, так и женщинам; ведь они повсюду сопровождают своих мужей...

Тацит в конце I века н.э. застал и описал следующую ситуацию в Центральной и Восточной Европе. Прибалтийское побережье занимают эстии (лето-литовские племена, имя которых перешло финским эстам), у которых римские купцы берут янтарь. На самом севере Ботнического залива живут фенны - лопари-лапландцы (тоже относящиеся к финской группе, а не финны, которые в это время уже перешли к земледелию). На южном побережье Балтики уже высадились новые германские племена из Скандинавии: от ругов на левобережье Одера до готонов (будущие готы) на правобережье Вислы. Южнее, почти всю территорию Центрально-Европейских равнин между Одрой и Вислой занимают лугии. От восточных отрогов Карпат на юго-запад до устья Дуная - предшественники готов - бастарны. На самих Карпатах обитают котины и осы, которых различают уже по языку - у одних галльский (т.е. кельты), у других паннонский (т.е. фракийцы). Таким образом, венедам достаётся место в среднем и верхнем течении Вислы.
Кроме висленских венедов и адриатических венетов известно ещё одно племя с таким же названием. Юлий Цезарь сообщает о населявших современный полуостров Бретань галльских племенах венетов. Объясняя ситуацию с многочисленными венедами-венетами, В.Я.Петрухин предположил, что –

венеды - традиционный для античной историографии этикон, во многом условное название некоего народа, живущего за пределами собственно "античного" греко-римского мира.

Но это скорее не так, чем так. Венеты Бретани не некий неведомый и загадочный народ где-то там живущий, а вполне конкретные племена, оказавшие самое решительное сопротивление утверждению Рима в Галлии и самым жестоким образом за это поплатившиеся - казнь всего общинного совета и продажа в рабство всех граждан венетского округа. И вся история этих венетов-галлов рассказывается не понаслышке, а непосредственным участником - Юлием Цезарем:

Это племя пользуется наибольшим влиянием по всему морскому побережью, так как венеты располагают самым большим числом кораблей, на которых они ходят в Британию, а так же превосходят остальных галлов знанием морского дела и опытностью в нём. При сильном и не встречающем себе преград морском прибое и при малом количестве гаваней, которые вдобавок находятся в руках именно венетов, они сделали своими данниками всех, плавающих по этому морю.

Так что есть полное основание считать, что название «венеты» у галлов Бретани - это именно самоназвание, такое же как белги, гельветы, эдуи и др., о которых пишет Цезарь. То же самое относится и венецианским венетам - народу с собственной письменностью и государственностью, торговыми связями с Римом, которые инкорпорировались в римское государство и принадлежность которых "античному" миру подтверждается комплиментарностью их верховного божества Марса Латобика римскому Марсу же. Таким образом оба этих народа, и бретонские и венецианские венеты, вполне принадлежат к "античному" миру, и для обоих эти названия являются именно самоназваниями.
У Тацита описание образа жизни венедов и окружающих их народов слишком общее, - делает вывод К.Егоров. В нём есть только те признаки, по которым венедов можно отнести либо к кочевникам, подобным сарматам, которые не имеют домов, а ездят в кибитках и на конях, либо к осёдлым варварам, подобным германцам, которые дома имеют и передвигаются пешком. Здесь нет никаких специфических характеристик, могущих проявить этническую принадлежность венедов.
Другое очень краткое упоминание венедов есть у Плиния, который причисляет их к сарматам. Плиний, в отличие от Тацита, не анализирует характеристики, присущие собственно венедам, а навешивает на них "этикетку", основываясь на внешних по отношению к ним соображениях. Для Плиния вся территория восточнее Вислы - это Сарматия, и, следовательно, племена там живущие - это племена сарматские.
Кроме Тацита и Плиния венетов, скорее всего тех же самых, упоминает и Клавдий Птолемей в своём "Географическом руководстве" (II в.н.э.):

…занимают же Сарматию большие племена: венеды вдоль всего венедского залива и севернее Дакии певкины и бастерны (бастарны), а вдоль всего побережья Меотиды языги и роксаланы, и глубже –

- то есть внутри, между –

этих гамаксобии и аланы скифы.

Птолемей, будучи более поздним автором, информативен гораздо меньше Тацита и к тому же ошибочно выводит венедов на побережье Балтики, которое в I-V веках занимали высаживающиеся волнами одно за другим германские племена.
Таким образом, остаётся сделать вывод и нам, какую-либо этническую принадлежность венедов-венетов, опираясь на свидетельства древних авторов, установить нельзя. Попытки связать венедов со славянами, «сделать» их славянами, К.Егоров остроумно и бесспорно опровергает. И даже если бы мне и хотелось с этим поспорить, то выглядело бы это малоубедительно.
Да и нужно ли? Мы ж уже определили: мы с венетами – одной крови. Точнее, одного хромосомного маркера. И значит, в этногенезе русских они участвовали. А через посредство славян или как-то иначе – в этом как раз и попытаемся разобраться.
С помощью Германариха. Ибо именно он своим нападением вывел венетов из лесов на свет рампы широкой исторической сцены. В развязке которой на ней не осталось ни венедов, ни готов, зато появились новые этнические единицы. От которых остался всего один шажок до тех славян, которые фигурируют уже в нашей, русской истории.
Итак, риксу готов не жилось спокойно и -

- после поражения герулов Германарих двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться. Но ничего не стоит великое число негодных для войны, особенно в том случае, когда и бог попускает и множество вооружённых подступает. Эти [венеты], как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, — именно при перечислении племен, — происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха.

А почему венеты были негодны для войны?
А кто, собственно, венеты? Откуда им быть воинами? Они ж в лесу родились, пенькам молились. За четыреста лет жизни в лесу они именно к лесу приспособились.
Например.
Нет нужды в долговременном доме. Всё равно расчищенная от леса и удобренная его же золою земля хорошо родит не долее трёх-пяти сезонов. А дальше отправлйся на новую раскорчёвку и золение. Так лет за тридцать вокруг хуторка зона в буквальном смысле выжженного пространства остаётся. И надо сниматься всем родом-селением и на новое место перекочёвывать.
А значит, что? Никакого фундамента. И долго, и дорого, и камня нет. Проще квадрат в земле вырезать, стены из брёвен в него вставить, пол укрыть тёсом – да и жить в этой полуземлянке. Сверху соломой или дёрном прикрыл – хорошо! Печку поставил – тоже не долговременную – каменки достаточно, почти что в виде очага.
Укреплений не строится. Зачем? Даже солдату тут взять нечего, кроме разве что корчажки глиняной. Да и той груболепленной. От зверя тын ухоронит. А одиночка какой сам не придёт. Плохо тут к пришельцам относятся. Боятся их. А потому сразу убивают. Дабы чего худого не случилось. Да и лес вокруг – лишь очень хороший охотник тут в одиночку выживет.
Драться тоже не с кем. Разве что набредёшь на такое же унылое селеньице. Ну, там и топориком отбрехаться можно.
Торговать нечем. Чтобы что-то купить, надо что-то продать. А для этого нужно сперва прибавочный продукт произвести. А что ты тут произведёшь, когда на сотку полпуда зерна посеешь, а пуд по осени – снимешь? Так что если железный топорик имеется – это хорошо, это богатство…
Вот и ходит молодёжь в ватажки, поразбойничать у чужих. Подчас хорошо получается. Через некоторое время этот опыт организации полупрофессиональных дружин из ищущей добычи, но базирующейся на собственные роды молодёжи будет весьма продуктивно использован славянами…
Так что непонятно, чего особенно важного нашёл Германарих у венедов. Вероятно, втянулись они как-то в его очередную войнушку с людьми киевской культуры. Даже, может, и не втянулись, а просто на помощь своим пришли. Что естественно, ибо, скорее всего, ощущали себя киевцы и венеты близкими родственниками, если не одним целым. В конце концов, сдвиг киевского населения в северном направлении в пределах III-IV веков археологи видят вполне чётко. Например, об этом свидетельствуют недавно открытые памятники типа Заозерье в Белорусско-Псковском пограничье и в верховьях Ловати:

Обнаружены полуземлянки, столь нехарактерные для таких северных районов, некоторое количество обломков чёрнолощёных мисок и штрихованая керамика. Выясняется, что штриховка на эти сосуды наносилась, скорее всего, обломками черняховских костяных гребней.

Теперь же в очередной раз маятник обратно качнулся: те, кто когда-то в леса ушёл, снова ближе к плодородным почвах некогда родных пенат возвращаться стали. Мы её, кстати, тоже видим археологически – постепенную трансформацию киевской культуры в последние десятилетия жизни готской державы. Здесь чересполосно появляются готские поселения, перемежаемые укреплёнными бургами. Похоже, Германарих всерьёз взялся сделать из киевцев своих подданных – уже не в прямом смысле, так как дань те, по крайней мере, частью своей, и так платили. А в государственном. Ввести их в состав, как прибалтов в СССР. Для чего, как известно, нет лучшей методы, чем разместить на территории нового братского народа свои гарнизоны.
И вот где-то здесь он и должен был вступить в соприкосновение уже с настоящими венетами, лесными. Покорил, не покорил – не скажу, не знаю. Иордан и соврать мог. Но до территории современной Латвии Германарих дошёл:

Умом своим и доблестью он подчинил себе также племя эстов, которые населяют отдаленнейшее побережье Германского океана. Он властвовал, таким образом, над всеми племенами Скифии и Германии, как над собственностью

Но не всем такое положение вещей пришлось по вкусу. Любопытно, что наблюдается немало случаев смешения между готами с одной стороны и сарматами, даками, не говоря уже о близких германцах. Но с людьми киевской культуры симбиоза не фиксируется.
Тем не менее, через них Германарих и венедов втянул в состав своего государства.
Напрасно он это сделал.
Государственное строительство – оно ведь такое дело, где одни совершенно необходимые действия приводят к необходимости совершать другие. А также вызывают необходимые и неизбежные последствия, которых ты, может быть, хотел даже избежать. Вот, скажем, если продолжать те же прибалтийские аналогии, вырастили в недрах КГБ оголтелого борца за независимость Литвы Витаутаса Ландсбергиса. Планировали с его помощью оседлать процесс. А он возьми и надуй кураторов. И сам оседлал процесс. Даже ускорение ему придал – чтобы уж окончательно прежние связи порвать. И ни за что не ответить.
Вот и у Германариха вышла похожая история. Ведь для того, чтобы собирать дань и осуществлять контроль, нужно кого-то ставить на выполнение этих задач. Поставить своего, гота – так его ножиком в лесу прирежут и скажут. Что волки загрызли. Да и опять же – что ставь своего, что не ставь: всё равно от дани собираемой толика малая на руках у местной администрации оставаться будет. А значит, неизбежно начнёт она превращаться в местную элиту.
Вот с местной элитой у готов и возникнут нелады. Позже.
Когда на них нападут гунны.
Tags: Откуда взялись русские
Subscribe

  • Чтобы мальчишки жили вечно…

    Прошло 80 лет с начала войны. Тем не менее дата 22 июня по-прежнему болит. Об этом говорит всё, что говорит: интернет, эфир, ТВ, литература. А уж…

  • С Днём Победы!

  • Вышли "Русские до истории".

    Как забавно! Пока я в Луганске презентовал одни книги, вышла новая. Уже не публицистика - попытка научно-исторического расследования. Вот такую…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • Чтобы мальчишки жили вечно…

    Прошло 80 лет с начала войны. Тем не менее дата 22 июня по-прежнему болит. Об этом говорит всё, что говорит: интернет, эфир, ТВ, литература. А уж…

  • С Днём Победы!

  • Вышли "Русские до истории".

    Как забавно! Пока я в Луганске презентовал одни книги, вышла новая. Уже не публицистика - попытка научно-исторического расследования. Вот такую…