Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Новый солдат империи

Алексей посмотрел на неё внимательно:
- А вы?
Тётка – абсолютный типаж рыночной бабищи, только к тому же и ростом крупная – нахмурилась:
- Палата под охраной. Документы предъявите!
Ага, это становилось интересно. Показать ей, что ли, офицерское удостоверение и поставить раком? Ну, то есть, по стойке "смирно". Но настроение было хорошим, бодрящим, потому он спросил заботливо:
- А у тебя, родимая, есть документы, подтверждающие твоё право спрашивать документы?
Тётка, чувствовалось, поплыла. Она явно не привыкла получать такой наглый и уверенный отпор. Пауза затянулась.
- Ладно, во-оин-н, - с непередаваемой офицерской интонацией, употребляемой в русской армии, наверное, со времён царя Гороха, проговорил Кравченко, - свободна пока. Доложись караульному начальнику, чтобы приказал тебе изучить "Устав гарнизонной и караульной службы".
И прошёл в палату. К Ирке.
Толстуха не сделала даже попытки ему помешать.
Ирка лежала на койке бедная и бледная. Левая рука, лежавшая поверх одеяла, была перевязана от плеча и до локтя. Правая скула, как раз обращённая к Алексею, багровела большим синяком – тут, видать, и приложило девочку обо что-то ударной волной. Глаза были глубокие, словно запавшие в синеву подбровья. И вся она казалась маленькой и как будто усохшей. Господи, она как котёнок, брошенный в подворотне!
Кравченко грохнулся перед нею на колено, как перед знаменем части. Нежно, но крепко взял в ладони предплечье её правой руки, приподнял к губам и стал целовать. К её губам прикасаться пока побоялся – мало ли, как там у неё, что болит из-за перенесённого удара.
Лицо Ирки осветилось, а в запавших глазах проснулись огоньки. Показалось, что сиреневые. Хотя глаза у неё – он помнил прекрасно – карие.
- Лёшечка, - прошептала она воздушно. – Лё-шеч-ка-а… Ты пришёл!
Алексей всё-таки решился прикоснуться к её здоровой щеке губами.
- Я ещё вчера приходил, - ах, глупо, будто оправдываешься или, ещё хуже, хвастаешься, обругал он тут же себя. – Не пустили, эскулапы фиговы! Тебя вон как охраняют, даже вон сегодня пришлось прорываться.
Это он попытался перевести свою ошибку в шутку.
Удалось не совсем. Глаза Ирины обратились куда-то за него. Алексей обернулся. В щели приоткрытой двери торчала голова давешней охранницы, которая таращилась на сцену у постели.
Алексею захотелось выстрелить ей в рожу. Правда, напитавшийся образами смертей разум тут же подкорретировал желание: выстрелить захотелось шваброй, обутой в мокрую тряпку. Но чтобы и в этом случае дуру-ополченку вынесло отсюда кверху ногами.
- Свалила отсюда, боец! Мухой! – с угрозой рыкнул он. – А то я не посмотрю, кто такая, - мигом трахну и по лестнице кувырком налажу!
Рожа в двери скривилась, но втянулась назад. Дверь закрылась.
Ирка хихикнула:
- Она теперь не уйдёт…
- Почему? – механически откликнулся Алексей, тоже улыбаясь от радости, что у его женщины действительно должно быть всё в порядке, раз она в состоянии смеяться.
- Будет ждать, когда ты её трахнешь, - пояснила его женщина великодушно. – Это её нечасто перепадает с её внешностью…
Нет, не бывает великодушных женщин!
И кстати, почему он сказал "трахну"? Имелось-то в виду… А-а, блин! В присутствии интеллигентной Ирины, учительницы в довоенной жизни, язык не повернулся произнести глубоко народный синоним интеллигентского слова "ударю", вот и… Блин, неловко как получилось-то! Да и перед тёткой этой – тоже…
Но как бы то ни было, эта непонятная ополченка с её навязчивым вниманием заставила его насторожиться. Нет, он не то чтобы был расслаблен до этого – не надо, не после всех событий со вчерашнего дня! И относительно неведомо откуда взявшейся охранницы возле Ирки он тоже он тоже не в расслабоне себя ощущал. Не прозрачная ситуация. Но чего ныне не бывает на Луганске! Настоящим атасом всё это не пахло – в чаду административного бреда новорождённой республики всякое возможно! И уж чего только не бывало!
Потому насторожённость здесь – правильное качество: в большой семье хавлом не щёлкай. Вот только одно другому рознь. Одно дело – подарить бомжику, подрабатывающему на выпивку на восстановлении храма в Новоанновке, двадцать гривен, держа весь кошелёк от него подальше. Другое – беречься, подозревая, что он под видом просящего милостыню бомжа на самом деле желая воткнуть шило тебе в печень.
Грубая аналогия, но, в общем, рабочая. Полного доверия ни у кого ни к кому нет, кроме ближайших родственников и друзей. Потому как война – очень даже высоко конкурентная среда. Особенно эта. Прос… пал, промямлил гуманитарку – умирай с голода. Социальные столовые начали открывать совсем недавно – с ноября. И мало их. Особенно на периферии.
Но всё же настоящей подляны люди этой войны друг от друга не ожидают. За исключением политического уровня, конечно. Хотя… Впрочем, там речь идёт уже о подлянах масштаба той, на которой в буквальном смысле слова сгорел хороший человек Сан Саныч Бледнов. Этот уровень уже не подлянами играет… И даже не смертями, а… Полным уничтожением…
Ладно, дело не в этом, как говаривал дорогой шеф "Антея". А в том, что охранница эта рыночная переступила где-то грань, где здоровое недоверие столкнувшегося с нею превращается в не менее здоровое подозрение. Ну, или должно превратиться, ежели жизнь дорога…
Алексей тихонько поднялся с колена – на котором, оказывается, так и продолжал стоять! – и тихонько, на цыпочках, прокрался к двери. Приоткрывать не стал – не такой дурак, как эта хабалка ополченская, - но аккуратненько лёг на пол возле двери и приник ухом к щели под нею.
Краем глаза отфиксировал вторую койку в палате, попавшую в угол зрения. Не заправлена, но пустая. Соседка была, но куда-то смылась. Когда? Зачем? Когда вернётся? А если сейчас?
Снаружи доносилось лишь какое-то бухтение. Ополченка явно с кем-то говорила и явно по телефону, но о чём – этого было не разобрать. Караульного начальника вызывала? Да ладно, не надо песен! Нет у неё караульного начальника, по всему видно! Тогда – что за охрана такая?
Он упруго поднялся на ноги. Вот чёрт! - ведь и от Ирки он просто так уйти не может! Надо же хоть посидеть с человеком, поговорить о чём. Чая хоть сварить – вон чайник на столе! – конфетками угостить, её любимыми, шоколадными… Опять же – мандаринки, абхазские, каким уж неведомо путём залетевшие сюда, в войну и нищету Луганска первой зимы независимости. Хотя торговля – как вода: дырочку найдёт. Луганские магазины не назовёшь бедными. Не Москва, но… Брянск – ну, почти. Но в принципе есть всё. И мандаринки. Для иринки. Как вкус из детства. Новый год – мандаринки. Хоть кило – но всегда отец приносил. Вчера и у Мишки они были. А вот у него, у Лёшки, не нашлось. Забыл! Вспомнил вот теперь…
А главное – как её оставить, Ирку, в такой-то подозрительной ситуации?
А… ладно! Идут они все в баню! Ополченки, охранницы, комендачи, эмгэбэшники… Сегодня он будет ублажать свою девочку! Ну-у, не в том, конечно, смысле. Но будет делать ей хорошо – насколько то можно сделать контуженной близким взрывом женщине в больнице посреди войны…
 
Tags: Новый солдат империи
Subscribe

  • Вот и "Славяне до русских" вышли

    "Славяне до русских" в продаже! С каким удовольствием над ней работал! Много нового удалось открыть, сформулировать, передать…

  • Славяне до русских

    В дальнейшем, однако, — в VI — VII веках — по непонятной причине в пражско-корчакской культуре распространяется курганный обряд…

  • Славяне до русских

    Глава 22. Первая достоверно славянская культура Что представляют собою основные славяноморфные культуры? Все они — –…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments