Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Новый солдат империи

Подвигли уральского не мужика, но казачка на донецкую войну два обстоятельства – трагедия в Одессе и ревность по отношению к своему родному войску:
- Душа-то болит, всё по телевизору-то видать! Во-от. А тут в Одессе-то людей пожгли, помните? Ну, я…
Я обратился к своёму атаману, говорю: "Как это так? Донские казаки есть, кубанские казаки есть, а мы, оренбургские, на диване". А он говорит: "Ну, вот, Витька, понимашь, у нас приказа-т нету! От президента".
- А ты реестровый? – спросил сам казак Митридат.
- Да. Ну вот. Я грю: "Ну как же тогда нам быть?" А он грит: "Ну, как будет приказ, так и двинем".
А потом дальше-то то? Не даёт приказа президента! А в Москве есть такой общественный деятель, помните? Крылов. Тоже казак. Он в Москве и везде. Я говорю: "Костя, надо так и так, как-то, чтобы мы тоже принимали участие, казаки-то". А он говорит: "Ну ладно, Витька, решим вопрос".
А есть же общественные организации всякие. И вот через общественные организации, это, с Магнитогорска, им повезли гуманитарный груз. Шестого июня. Ну, в Ростов. Ну, казаки.
Вот. Приехали. А потом мы – в лагерь. Ну, для подготовки, учебный. А из лагеря уж сюда. Воевать.
- Это ты добровольно остался? Как бы из конвоя сбежал, что ли? Или было предусмотрено, что вы остаётесь?
- Да-а, да-да. Хотя я-то об этом поначалу не знал. Хоть и просился. Я по ходу движения только узнал, что разрешение дали. Всё же оно как-то… не разглашатся.
"Не разглашатся"! Алексей обожал это уральское глотание гласных на конце слов!
- Ну, не сбежал я, значит, а хоть и не президент, а начальство моё, казацкое, разрешило.
Потом приехали, там, нас собрали и в лагерь, на тренировку. Ну, там, стрелять и всё такое прочее. Попал я на БТР, вот, пулемётчиком. Во-от, и потом в Дмитревку, под Снежном, может быть, знаете, Дмитревка?
Ну, кто же не знает Дмитревку под Снежным! Хотя Мишка-то, наверное, знал, вон, кивает вдумчиво…
- Вот. Ну, там начинал воевать или как-то сказать. Начали воевать. Ну, а это, вот так началась жизнь-то какая интересная…
- И как первый бой?
- Да какой там бой! Как начали нас бомбить, эти, нацики! И "градами", и миномётами, и ещё там чем! Мы как тока мыши – в разные стороны! Жить-то всем охота!
Ну вот… Вот так они начали нас тренировать к военной жизни. А потом был бой, это, за Кожевну. Кожевну знаете? Там очень тяжёлая была обстановка. Вот…
Ну, вот месяц мы отвоевали там, в Дмитревке, и я поехал домой. Нас вызвали опять домой. В Челябинской области село наше.
- А семья-то у тебя большая?
- Семья-то у меня большая. Ну, это… У меня… сколько ребятишек? Ну, в паспорте-то трое записано. А ещё у Аньки двое и у Иринки один. Но это всё мои дети, я от них не отказывался и не отказываюсь. Ну, жисть такая.
Нет, это было нельзя слушать без улыбки! Даже Злой всё как-то раз от раза шире расплывался. А казачок, между тем, продолжал вести речь на полном серьёзе, разве что забавно растягивая и одновременно глотая гласные.
- Так я что хотел те рассказать-то? Когда в Дмитревке-то воевали, там сбивали самолёты, эти, "сушки". И вот сбил самолёт… Ну, я, из ПЗРК. "Игла", есть такая штуковина.
Опа, а вот это уже серьёзно! Не каждый владеет подобным умением! Алексей переглянулся со Злым. Дядька-то перспективный!
- И вот висит этот парашютист, а мы, значит, вычисляем, где его ловить, - между тем, продолжал "дядька". - Вот…
И вот домой приехал – и снится мне сон, что он ко мне на озеро приземляется, этот парашютист. Ну, возле дома моего. Что такое, ххе! А в обед эсэмэска приходит от комбата: "Витька, срочно выезжай!".
Нну-у…Комбат всё же, дядька серьёзный. Я хоп сразу: пойду, думаю, займу денег. Пошёл, занял денег на дорогу и опять в Ростов.
- А как семья на твои военные дела смотрела? Что так вот – взял и поехал, от деток, от женщин своих, - подавляя улыбку, спросил Алексей. - Земляки как?
- Земляки? Ну если вот честно… Честно если, то когда я туда поехал в июне, то со мною никто не поехал. Они говорят: "Ты что, Витька, дурак, чё ли, тут сено надо косить, а ты на коку-то войну собрался". Вот… Жёны как кинулись на меня!
- Что за жёны?
- Ну чё за жёны. Вот, допустим, я к вам прихожу, зову: "Ну чё, Иван, пойдём повоевать?" Так ваша жена же накинется на меня: "Ты куда мово мужика тянешь, тут своих хлопот хватат, шоб но коку-то Укроину ехать…"
В общем, один я поехал. Вот… Правда, взял я одного с собой, Серёжку. Он пьяный на берегу лежал, я ему: "Серёжк, поедешь? На войну-то?" А он: "Да я! Ух! Поехали!"
В Ростове-то он протрезвел, правда. Но до войны зашёл всё же, так, немножко. Вот только во второй раз уж не поехал. Второй раз я уже один поехал. Из нашего села. Вот.
Да. А там нас комбат собрал и мы уже в августе, 1-го или 2-го, у нас, это, батальон собрался, и мы сюда в Ровеньки попали. Вот. Сопровождали этот, гуманитарный. Груз. Не, не белые эти, как их, КАМАЗы. От кого-то ещё. От ростовских, что ли…
Так там и остались. А потом уж дали нам пушки, "Нонки". Я стал командир расчёта "Ноны-К", есть такая пушка. Танки дали нам. Хорошо снарядили.
Так я лейтенантом стал, да. А был рядовым.
Ого! Но между прочим, сейчас на плечах казачка были погончики с тремя латунными птичками – сержант. Или урядник, если по-казачьи.
 - Ну-ка, ну-ка… Это как так у тебя получилось – из рядовых в офицеры, из офицеров – в урядники? – поинтересовался Мишка.
- Ну, это, здесь нет таких названий. Здесь я это, сержант. Ну, это, здесь военные звания.
- Так здесь получил или в войске своём?
- Ну, здесь присвоили, да, но тут не казачьи звания, а армейские. Дело было как? Когда формировали этот…. Это, батальон. И там начали, это, штаты сбивать. Меня - командиром взвода. Я ж с опытом. А командир взвода – значит старший лейтенант.
- А почему не просто лейтенант. Как командир взвода-то?
- Чё написали, то я вам рассказываю. Написали бы генералом, я бы сказал, что генерал. Я хоть и казак, но самозванцем быть неохота.
Ну, а люди-то тоже немножко завистливые, и всё такое прочее. Ну и немножко меня съели, разжаловали, через пять званий. И стал я сержант.
Да шут с ним, не в этом дело. Я сказал: "Ну и хрен с вами, сержант так сержант".
И мы сначала начали. Хрящеватое, помнишь, бомбили? Это в конце августа было. А последний бой у нас был Луганский аэропорт. Это было 3 сентября.
- А там разве бой тогда был? Раньше было, а тогда, помню, вроде их просто покрошили… - заметил Алексей.
- Кого? Там били мы их етими, пушкими, по им.
- И эрэсами там всё накрыли… - подтвердил Злой.
- Ну, так и я про то! Вот наша батарея, наши батарея, лично по аэропорту выпустила, как нам командир сказал, 30 тонн снарядов, в тот день.
Ну а потом всё. Вся моя боевая деятельность закончилась, потом я домой съездил, опять потом сюда приехал, это уже в октябре. Вот. В сентябре уехал, в октябре приехал, а тут уже никаких боевых действий нет. Идёт формирование армии, вот.
- А чё ты про папаху заикался?
- Про какую папаху? А! Щаз же формируют вооруж… это, армию. Видишь, как нас всех одели. Мы уже не разно… это, не разнопёрстые.
- Так с папахой-то что за история?
- Ну, эта… Тут был щас парад. Смотрю – казаки идут. Ёлки-палки, думаю, надо же к своим попасть! Вот. И… Вот и подошли мы к комбригу. Так он лично разрешил папаху носить. Можно и в своём подразделении носить. А к казакам не отпустил, нет.
- То есть был ты на БТРе, на "Ноне", а сейчас кто?
- "Нонкой" я, это, управлял, когда мы били Луганский аэропорт. Щас я уже в третий раз зашёл. В третий раз зашёл… И цас я в РХБЗ. Ну, в общем, пока нас формируют, тренируют.
- А как так получается – то  артиллерист, то пулемётчик, то вот "химик"?
- Понимаете, я же всё в добровльном порядке. Куда меня пошлют, туда я и иду. Вот как у нас было в лагере? Ты кем на гражданке был? Трокторист. На танк! Ты кем был? Водитель. На БТР. Кем был? Никем не был. Иди в пехоту. Вот и всё распределение было раньше.
И второй раз было так же. Но во второй раз меня тут уже знали. Что я не сильно плохой человек. Меня хоп – командиром расчёта поставили.
Ну, чё ещё рассказать? Вроде больше нечего рассказать. Вот на Новый год хочу домой съездить, к детишкам.
А третий раз, опять же чё хочу рассказать. Когда я сюда приехал, это,  в первый раз, там это, жена говорит, чё надо сделать, когда вернёшься. А мне комбат дал телефон поговорить. "Ладно, говорит, до успокой ты свою жену. Вам ещё деньги будут плотить". Я: "Какие деньги?". "Какие-какие… Жалованье положенное. Мы ж теперь армия!". Да ничё себе! Ххе!
Ну, я этой сферы, конечно, не знаю… Это другие люди, там, из Чечни или афганцы… Они всю эту кухню-то знают. Это я ничего не знаю! Вот и удивился: так тут ещё и деньги плотят? О-о, да шо ты! Хха! Мы там уже… Ну, а теперь контракт подписал. Щас вот нам, щас же армия, да?
Алексей переглянулся с Юркой. Похоже, у них были одинаковые мысли. Хороший, трудящий дядька, исполнительный и умелый. Вот бы его как-то к себе перекинуть в роту. Да и понравился, что уж там. Непосредственностью этой своей, что ли… Или этим простым, ровным отношением к войне, в глубине которого ровно ясно уголёк справедливости, сочувствия, желания биться со злом, воплощённом в данном случае в зверином украинском нацизме, сжигающем людей заживо…
"Вот он, воин империи, - подумал тогда Алексей. – Живая связь между прошлой и будущей страной. Без рисовки, без глянца. Просто душой, просто за справедливость, просто против неволи под маской интересов якобы нации…".
- Деньги платят. И то хорошо. Я уже отослал домой-то, так Оксанка за свет заплатила и пацану ботинки купила, - рассказывал, между тем, казак, словно бы подтверждая, что высокое и бытовое вполне уживаются в нынешней борьбе за империю – о которой, правда, мужичок этот уральский наверняка и не думал. - Во-от… Значит, отослал деньги Оксанке. Так она, жена, там уже – окошки пластиковые вставлять, рада, вот… Ну, это нормально же.
Как дальше будет, я не знаю. Щас же каждый раз новый контракт. Но опять же гляди ещё. Если бы, там, был контракт, как в российской армии… Я, там, с одним разговаривал, он говорит: "Я вот, допустим, если отслужу, уже знаю, где мне дадут квартиру. Или, допустим, меня убьют – я знаю, что мою семью не бросят. Льготы будут. А здесь что?".
- Но деньги ведь платят?
- Ну, знаешь, чё тебе скажу – пускай там 15, 20 тыщ, но если сравнивать с человеческой жизнью, это копейки. Человеческую жизнь во скоко, там, оценишь? Она неоцениваемая!
В общем, деньги против жизни – ничо вообще! Ради них, что ли? Да тьфу!
Но российское государство, оно же заинтересовано. Оно заинтересовано, чтобы не было фашистов. И тоже я когда сюда ехал, то с той целью, чтобы здесь людей не жгли. Это была первая цель. А то, что тут финансовая, там, - это уже на втором плане. А то что ж получается: наши деды с ними, с фашистами, воевали-воевали, а прошло 70 лет – опять с ними воевать! Опять началась эта заваруха с этой гнилой Европы! И если сейчас глубоко уткнуться в историю, наши деды смеялись над Гитлером – дескать, какой-то там алкоголик, а он показал вон всем, до Москвы дошёл. Если мы сейчас вот опять будем, как говорится, на это рукой махать, то они и до России доберутся, эти фашисты! Так что тут надо наводить порядок, чтобы не было здесь фашизма. Или я не прав?..
Да, вот это наш человек, решил тогда Кравченко. Прав ты, дядька, на все сто прав! Не за деньги мы тут – они просто подспорье, чтобы было, на что жить! Мы тут вот за этим – чтобы не пришли фашисты в наш дом и не стали нас жечь заживо только потому, что мы не разделяем их гнилых, преступных убеждений! Не нужна нам Украина, даже Донбасс нам не нужен – географически, имеется в виду. Но нацизм, фашизм, этот вонючий западный либерализм, порождающий вечно и нацизм, и фашизм, – они тянут лапы свои к людям поверх всякой географии! Вот сегодня загадили мозги многим украинцам, которые нашли себе убежище от всех проблем в лозунге "Украина понад усе!". И пошли они убивать других людей, которые отказались жить под этим лозунгом. Не на Украине отказались жить, нет! Под фашистскими порядками, даже под лозунгами не захотели существовать. А завтра где эта гадость всплывёт?
И вот они, такие вот казачки, от сохи да от детей своих пришли сюда защитить этих людей, защитить их от фашизма. Который, как и прежде, как и всегда, вновь показывает, что он – прежде всего, смерть. Смерть несогласным, тотальная промывка мозгов оставляемым в живых, закабаление в результате целого народа в угоду и пользу олигархов. Чтобы те под лозунгами нацизма для народа могли счастливо грабить этот народ, а тот пел бы ещё и осанну своему фашистскому поработителю…
В общем, Кравченко сделал всё возможное, чтобы забрать к себе казачка Еланца. Вымолил  содействия у Сан Саныча, пил коньяк с командованием, поднимался до самого штаба корпуса – выцарапал. И ни разу не пожалел о том.
Tags: Новый солдат империи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments