Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Откуда взялись русские. 32

Убежавшие киевцы

И вот тут необходимо вернуться к другой части населения киевской культуры. То й самой, что сначала под давлением готов, а затем – гуннов избрала привычный способ разрешения проблем с агрессором. И подалась в леса. Где, как уже отмечалось, в конце IV века возникают –

- городища типа Демидовка в верховьях Днепра

Вернуться этим людям было уже не суждено. Не только потому, что –

- археология, хоть и смутно, но разгром поселений киевской культуры нам показывает.

Но и потому, что и после вторжения гуннов, и после их ухода на запад, и после их ликвидации ситуация в лесостепном земледельческом пространстве не стабилизировалсь. После того, как гуннская держава распалась после битвы при Недао, остатки гуннов и осколки их вассалов были отброшены из Европы обратно в степи. И здесь уже обосновались основательно. Хотя вскоре и перестали называться гуннами.
Как бы то ни было, и во время существования гуннской орды и особенно после её распада степняки заходили довольно далеко даже и в лесные украины. Едва ли не до Балтики. И зона запустения, в общем, тут была довольно значительная. Что важно. Для процессов дальнейшего этногенеза славян.
Вот толькотеперь заходили сюда уж не организованные орды, а, скорее, шайки грабителей. Что тоже важно. Для этногенеза же. Ибо гуннские и постгуннские патрули пробирались почас весьма далеко. А само гуннское войско, как мы знаем, доходило вплоть до Орлеана, по пути громя германские города и селения. Лежащие недалеко от Дуная нынешние южнонемецкие, чешские, словацкие, польские земли тоже были опутошены.
Ситуация осложнялась ещё и заметными климатическими аномалиями. А с точки зрения тогдашних людей эти аномалии должны были определяться простым ощущением ухудшения климата.
В начале нашей эры в Европе было относительно тепло и умеренно влажно. Для сельского хозяйства условия – райские. И, соответственно, для жизни людей, в ту эпоху от сельского хозяйства зависевших тотально. Соответственно, эти люди в ту эпоху актимвно следовали библейскому завету «плодиться и размножаться». Археология тоже свидетельствует: -

- о значительном росте народонаселения в то время, заметном увеличении числа поселений и развитии техники земледелия.

Собственно, и германский натиск на Римскую империю результирует оттуда же – от хороших условия для жизни, соответствующего роста населения и исходящей из этого необходимости просить подвинуться того, кто раньше занял нужные тебе земли. Не случайно и многие «варварские» войны заканчивались тем, что путём жертв и крови некое племя выцарапывало у Империи право на получение земель, после чего без паузы переходило к мирному сельскохозяйственному труду и созиданию материальных ценностей.
Но в конце IV века в Европу паришло резкое похолодание. Как утверждают историки климата, в V столетии наблюдались –

- самые низкие температуры за последние 2000 лет.

Соответственно, стало увеличиваться количество осадков. Повысился уровень рек и озёр, поднялись грунтовые воды, разрослись болота. В целом возросла увлажнённость почвы.
И снова возникла необходимость переселяться – теперь уже чтобы выжить. Особенно запустел Висло-Одерский регион – тут ещё отмечалась и трансгрессия Балтийского моря.
А тут ещё и гунны…
И вот теперь представим выбор киевцев. С юга давят гунны и прочие номады степей. Договориться с ними не удаётся – оно и так это народ не единый, не спаянный ни государственной, ни родовой дисциплиной. А скреплённый, как обручем, лишь административной беспощадностью вождя. Да только и сам этот вождь где-то далеко на Западе бьётся, а то и – слух верный прошёл – вовсе помер, болезный. То есть правда от степняков вообще не жди, а ныне – в особенности.
В знакомые леса пойти – так не прокормят они всех. Собственно, там и так нашего языка люди долю свою мыкают, а тут ещё балты подвинулись, финны оголодали и озлобились. На запад – так по волынским рекам те же гунны шарят, а дальше – болота полесские, едва ли не в одно большое озеро превратившиеся. На восток пойти – так и там наши сидят и землю скудную с другими финнами делят…
Скорее всего, не было какого-то общеплеменного собрания с подобной повесткой дня. Но что перед каждым родом, перед каждой весью эти вопросы возникали – вне сомнений.
И в итоге двинулись киевцы по разным азимутам. В этих условиях и начали происходить процессы, в ходе которых в дальнейшем стали формироваться культуры, которые мы застаём на старте существования «доказабельных» славян-арийцев. Появляются -

- культуры Восточно-Литовских курганов с их княжескими погребениями типа Таурапилса, длинных курганов Псковщины, -

- отмечается –

- трансформация среднетушемлинской культуры в позднетушемлинскую, конец мощинской культуры и пр.

Это они финнов задавили.
В рамках этих процессов и идёт перетекание киевской культуры в посткиевскую (посткиевские), а их, в свою очередь, вполне авторитетные учёные (например, Щукин) уже причисляют к ранне-славянским. Таким как колочинская, например.
Вот где-то здесь, в эти тёмные времена, и происходит трансформация венедов в славян.
Как?
Раз уж дождик заливает порог твоей землянки, а болото поглощает плоды твоего труда на поле, ты неизбежно отправишься искать лучшую долю там, где посуше. Что ты, венед, возьмёшь с собою?
Всё необходимое. И все родное.
Дом? Нет, конечно. Это чисто временное пристанище. Что-то вроде более капитального шалаша. Но ты возьмёшь с собою знакоемое тебе планировочное решение. В силу просто того обстоятельства, что иных ты пока не знаешь, а в твоей местности это – было самым прагматичным и экономичным.
И эти дома мы вскоре начинаем находить на широких пространствах восточной и центральной Европы.
Посуду? Да, ты возьмёшь с собою необходимый набор горшков. Чтобы было в чём нести и готовить продукты. Но именно – самое необходимое. Остальное можно вылепить на первом же стационарном месте поселения.
И эту посуду мы вскоре находим на пространстве от Эльбы до Чёрного моря – «культура горшков» заменяет в этой зоне «культуры мисок».
Обычаи? Да, вот их-то ты возьмёшь непременно. Потому что они – часть твоей личности, твоего самоощущения в этом мире, твоего «я». И часть твоей самоидентификации и идентификации с людьми единого с тобою «свычая и обычая». И ты возьмёшь своих мёртвых, ибо это – твоя почва, твоя база в мире, где нынешнее существование – лишь мимолетний эпизод перед неизбежным отправлением в Мир Нави.
Конечно, ты не станешь эксгумировать покойников. Да и где тут собрать весь тот пепел из тысяч и сотен тысяч лесных ямок, где упокоилось то, что осталось после отлёта души на небеса… Нет, ты возьмёшь религиозные ритуалы, как возьмёшь свою веру и самого себя.
И мы находим ямки с трупосожжениями от Десны до Дуная.
И вот тут мы и находим ответ на столь мучающий археологов вопрос: отчего же столь крайняя бедность отмечает славянские ранние культуры? Почему материальная их основа сведена к minimum minimorum? Словно эти люди целенаправленно оставили для себя только то, что необходимо для нормального жизнеобеспечения, подчёркнуто игнорируя всё накопленное жившими до них там, куда они теперь пришли. Славяне не пользуются культурными достижениями чужаков. Они не продолжают предыдущих культур. Они приходят, приносят – прежде всего в головах - свои горшки, землянки, пашенные орудия… И начинают жить в скромной бедности. Отчего?
Да оттого же, почему они не совершенствовали свой быт раньше. Когда были венедами. Бронзовая фибула не нужна в лесной жизни. Полушубок, что ли, волчий ею скреплять? А лишний пуд зерна, который весною спасёт от голода тебя и детей, она тебе вырастить не поможет. И купить в тех лесных условиях, когда лишнего пуда нет ни у кого – не поможет тоже.
И совершенно очевидно, какой психологический тип человека выкристаллизовался постепенно в тех условиях, в которых жили венеды. Осторожный – мягко говоря – по отношению ко всему новому. Прагматичный – что нельзя немедленно употребить в дело, лишнее. Автаркический – никто мне не поможет лучше, чем я сам себе. Подозрительный – всё зло всегда приходило от пришельцев – так отчего теперь с их вещами должно придти добро? Ксенофобный – кто живёт не по-нашему, тот чужак, а поскольку (аксиоматично) от чужаков всё зло, то лучше держаться от него подальше. А если будет навязываться – ликвидировать, чтобы худа не было. Наконец, гордый – на почве смиренности -

- «Нас не надо жалеть –
Ведь и мы б никого не жалели…»

Не эти ли качества мы и сегодня отмечаем в русском народе-богоносце?
Отсюда, кстати, и ещё две особенности славянских культур: унитарность и открытость. Унитарность – а почему бы быту и вещам, разделённым тысячами километров, не быть похожими, коли они сведены до универсальной, базовой основы? А открытость – как раз потому, что на эту универсальную основу можно как на пылесос навешивать любые насадки. Вот, к примеру, вышли лесные неофиты в Европу и увидели, что пахать можно не только сучковатой орясиной, но с помощью «обутого» в желеозо плуга. И тут же усвоили и переняли новую технологию.
Зато от лошади как тягловой силы при пахоте не отказались. Мало ли, что в Европах пашут на волах! Зато использование лошади при пахоте втрое эффективнее! Кстати, умные среди европейцев уже у славян позаимствовали эту технологию, например, скандинавы.
Конечно же, универсализм славянских культур тоже не стоит преувеличивать. Эти культуры изначально не были чем-то единым, впоследствии разделившимся. А уже начинали своё развитие из разных географичских и этнографических восточно-европейского арийского субстрата. Потому различия видны уже на уровне посткиевских культур, не говоря уже о «лесных» венедах, а также балто-венедских и финно-венедских метисных образованиях, об аттрибутации которых не смолкают споры историков.
Таким образщом, из остатков киевской культуры в Восточной Европе – на «нашей», то есть, территории - археологически доказабельно образуются по меньшей мере две новых культуры. На базе –

- памятников, входивших в зону киевско-черняховской чересполосицы, возникла пеньковская культура, -

- а севернее –

- в местах расселения носителей “чистой” киевской культуры –

- возникла так называемая колочинская.
Их «киевские» корни несомненны:

У исследователей, специально занимающихся изучением славянских древностей Днепровского Левобережья, нет особых сомнений, что и колочинская, и пеньковская культуры сложились на базе разных групп предшествующей киевской культуры… Сходство памятников столь велико, что возникают споры терминологического порядка: относить ли, скажем, поселение Ульяновка к киевской культуре или уже к колочинской, а поселение Роище — к киевской или пеньковской.

Мы в эти споры вдаваться не будем, поскольку не специалисты. Да и задача наша другая – пунктирчик исторический проследить. В данном случае с удовлетворением отметим, что тут даже не пунктир, а могучая рейсфедерная прямая.
Впрочем, рядом с нею стоит очень интересный и очень важный для нашей темы знак вопроса.
Tags: Откуда взялись русские
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments