Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Откуда взялись русские. 36

Славяне

Кто были эти славяне? Какими качествами обладали, чтобы стать основой громадного и влиятельного суперэтноса? За счёт каких свойств своей природы создали несколько интересных цивилизаций?
Начнём с устройства их общества.
Собственно, в основе своей оно мало отличалось от других варварских обществ. И как видно на основе археологических изысканий, представляло собой типичную для индоевропейких цивилизаций модель.
В основе всего стоял свободный землепашец – смерд (от общеславяного smirdz , которое, вероятно, идёт от арийского mard – «мужчина»).
Аналог уже упоминавшимся

leudis - свободный муж – человек

И основа главной первобытной дихотомии «мы, люди, и «не мы, другие».
Социальная организация этих свободных мужей-смердов базировалась на роде. Это была основа всего, гарантия жизни и свободы, твоя экономическая база и социальная страховка.
Правда, за это и ты принадлежал роду со всеми потрохами. Ты был обязан на него работать, ты был обзязан подчиняться его правилам и решениям, ты должен был отдавать ему всего себя и при необходимости - всё своё.
Род тобою управлял, род тебя судил. Но род тебя и защищал. Именно на его кровную месть ты мог рассчитывать. «Центороевские» мстят «толстойюртовским» - это не у чеченцев и не сегодня повелось. Все родовые общества на этом стоят. И то, что в Чечне даже подполковник ФСБ , зная, что его, скорее всего, убьют, идёт карать Султана Ибрагимбекова за убийство своего брата, показывает, склоль сильна даже обычайная власть рода. Ибо даже сегодня, если он не отомстит, то станет он не подполковником ФСБ, моральным изгоем и даже посмешищем для женщин и детей. А по тем временам даже при крепком государстве великий князь русский мог только верифицировать кровную месть в своём уголовном кодексе и лишь предлагать заменять её денежною вирою. Как Ярослав Мудрый в «Русской Правде»:

Убьеть мужь мужа, то мьстить брату брата, или сынови отца, любо отцю сына, или брату чаду, любо сестрину сынове; аще не будеть кто мьстя, то 40 гривен за голову.

И, собственно, подобное положение вещей люди тогда воспринимали не только как должное – других-то вариантов общественного устройства всё равно ещё не было, - но и с радостью. Ибо – дальше смотри пункт о социальных и экономических гарантиях. Одиночки тогда выжить не могли по определению. Одиночка был никто и ничто. Он мог быть сколь угодно силён физически – но что он мог бы сделать с десятком нападающих? И за него некому было бы встать, за него некому было мстить. Наконец, в одиночку как мог ты себя прокормить? Даже землю один не вспашешь – нужен как минимум брат или сын, чтобы тянуть соху, и как минимум женщина, чтобы направлять лемех. И если род от тебя отворачивался, ты был беззащитен физически, ничтожен юридически и безнадёжен экономически. «Изгой», «выродок» - это и сегодня, в нашем общестсве, остаётся довольно страшным определением.
Да, периодически люди из рода уходили. Обычно – лишь тремя путями. Выделиться из рода – на основе взаимного согласия – со своим хозяйством и, по сути, с собственным новым родом, чтобы уйти на новые земли. Раз. Переехать в город, если твой экономический потенциал это позволял (скажем, ты гончар товарообильный или кузнец тонкодельный). Два. Уйти в армию, в племенную или даже чужую дружину. Три.
Конечно же, жизнь человеческая многообразнее любых схем. И причин для выхода из рода было наверняка больше. Скажем, от рождения мистически настроенный мальчик, вырастая, становится религиозным деятелем. Или его с детства берут в ученики волхвы. Или девочкой отдарились чужакам за какую-нибудь услугу роду. Но означенные три пути – основные, а во-вторых, такие, которые не оборачиваются страшным плевком изгойства. Люди остаются родичами, которые комплиментрано друг к другу настроены и могут в случыае чего друг на друга рассчитывать.
Роды состояли из семей и, скорее всего, и населяли эти маленькие веси-деревеньки в 8-20 домов. А близкие роды и образовывали – во всяком случае, первоначально – те самые «задруги», «верви», «клетки», «соты».
На уровне вервей уже формировались административные и промышленные прослойки. Первая воплощалась в старейшинах и аппарате их совета. Вторая – в ремесленниках, обслуживающих уже не род, а всю округу – кузнецах, гончарах, ювелирах и т.п. Возможно, на этом уровне существовала также и прослойка тех, кто специализировался на вывозе и обмене излишков продукции, то есть на торговле. Но для уверенности в этом не хватает археологических данных.
Вне – но на этом же уровне – стояло и низовое звено служителей культа и их аппарата. Возможно, в составе этого аппарата был лишь мальчонка, что зажигал костры на требище – но тем не менее предания и легенды зафиксировали для нас такую структуру. К тому же волхвам нужны были ученики.
Есть также не очень определённые, но тем не менее данные, что в задругах уже существовали некие ватажки воинских людей. Это не воины в полном смысле слова, но именно небольшие группы вооружённых молодых людей, образовывавших что-то среднее между разбойничьй бандой и наёмной дружиной. Эти ватажки на лето уходили в свои лагеря в горах или лесах, где предавались воинским утехам и нападениям на чужие верви-задруги. Свои же им отчисляли известную долю общественного продукта на содержание, за что ожидали защиты от нападений чужих лихих людей. . Я об этом уже говорил в главе о венедах и повторю ту же мысль: возможно и даже вероятно, что из таких ватажек и сформировались те дерзкие дружины славян, что быстро дали Империи возможность оценить свою боеспособность.
Роды и семьи нередко владели несвободными – рабами и холопами. Особенно в эпоху славянской экспансии, когда пленных выводили десятками тысяч. Старославянское «рабъ» идёт от индоевропейского *orbu – работать. Нынешнее немецкое arbeiten – «работать» - того же корня.
Раб, как и во всех рабовладельческих обществах, был говорящей вещью, не более. Он не имел права на личную собственность и даже на создание семьи. Но современные авторы отмечали относительную гуманность самой модели устроения раба в обществе. По сути, это был просто работник, слуга – только что не на жалованье. Нередко даже рабов рассматривали как членов семьи, только с ограниченными правами. У них существовала возможность выкупиться на волю, «выработать» её. Или заслужить. Рабы и пленные, как мы видели, входили даже в состав личных боевых дружин богатых сородичей.
Впрочем, точно так же легко и патриархально раб мог быть принесён в жертву, когда кому-то надо было срочно себгать к богам и донести до них просьбу рода или племени. Опять же и перед решительной битвой оное сделать было небесполезно. После победы – сам бог велел. А после поражения – тем более. Тут, правда, приканчивали прежде всего пленных. Но кто такой пленный, как ещё не получивший ошейника раб?
А насколько долго продержался этот обычай, можно судить хотя бы по 1812 году. Когда крестьяне в складчину собирали по рублю-по два и выкупали у казаков пленных французов. Чтобы затем их и прирезать на радость всей деревне и деткам на воспитание. Это, конечно, были сплошь добрые православные люди, которые, конечно, и не думали приносить ритуальную жертву бесу Перуну. Но кого-то прирезать надо было. Так от покону веков пошло. Чтобы беды не было. А ради такого дела и рубля не жалко. Хоть и большая сумма, да…
Вверх же общество росло тоже типично для той стадии своего развития. Задруги, верви и прочие общины формировали племя. Структуру, в которой люди связаны общим языком, обычаем, законом и управлением.
Внутри племени формировалась уже племенная административная, военная и религиозна аристократия. Уже в источниках VI века при описании славян использовались термины: rex – «король», dux , princeps – «герцог, правитель», primi , primores , priores – «выдающиеся люди».
Ясно, что основным путём для попадания в слой знати был военный. У земледельцев просто не образовывалось достаточно свободного продукта, чтобы оплатить путь наверх и пребывание на вершине. Воину легче: кого убил – того ограбил. Проблема состояла в том, что существенное богатство концентрировалось лишь в относительно немногочисленных источниках. И потому надо было убить довольно многих, чтобы добраться до серьёзных ценностей. А на этом пути существенно возрастал риск и самому лечь в чистом поле на потеху воронам чёрным. Выхода из этого противоречия было два. Рассчитывать на удачу. И выбирать богатый объект для экспроприации.
В первом случае удача шла к сильному, умному и решительному. Каковые качества в воинском обществе культивировались. Каковой культ дошёл до нас в легендах, сказках и былинах про витязей и богатырей. Каковые качества заставляют млеть девушек, что сильно способствут разпространениею генетического аппарата героя по миру.
Во втором случае выбор должен был останавливаться на тех объектах, овладение которыми приносит наибольшую норму прибыли на единицу риска. То есть на объектах, которые не имеют постоянной защиты, зато располагают привлекательным объёмом движимой собственности.
Понятно, что путём недолгих размышлений любой заинтересованный в подъёме собственного благостостояния славянский гражданин приходил к выводу о крайней приспособленности Римской империю к удовлетворению его запросов. В самом деле: это не племя на родовой стадии, когда вооружён и способен сопротивляться каждый мужчина, а взять в случае удачи с него нечего, кроме его женщины и, может быть, копья с ножом. Не горшки же матрёшкообразные у него забирать, в самом-то деле! А вот общество, которое уже разделилось на профессиональных производителей прибавочного продукта и их профессиональных защитников, может удовлетворить самые взыскательные нужды. Пока ещё гарнизон какого-нибудь Сирмиума выдвинется на защиту разоряемой вокруг него местности! А ты уже на пару-тройку деревенек обрушился, может быть, виллу богатую между делом разорил – и исчез, подгоняя уколами в зад движимое имущество и унося в мешках золотишко-серебришко, изделия местной промышленности, а также материальные заготовки для изготовления товаров на родине. И армия уже не догонит.
Так и происходило:

В это время огромная толпа славян нахлынула на Иллирию и произвела там неописуемые ужасы. Против них император Юстиниан послал войско… Так как это войско по численности было много слабее неприятелей, то предводители нигде не решались вступить с ними в открытое сражение… Во время этого грабительского вторжения, оставаясь в пределах империи долгое время, они заполнили все дороги грудами трупов; они взяли в плен и обратили в рабство бесчисленное количество людей и ограбили всё, что возможно; так как никто не выступил против них, они со всей добычей ушли домой.

Собственно, Империя в этой цитате возникла сама собою. Но, в общем, понятно, что именно её должны были держать перед мысленным взором удальцы да резвецы славянские, размышляя о том, как бы проэффективнее поднять своё благосостояние.
Словом, когда внутри племени рождалась знать, она была на 99 проентов знатью военной. В том числе и когда за возрастом не могла более лично участвовать в походах, а сосредотачивалась на чисто политической деятельности.
Оставшийся процент заполнялся высокопоставленными служителями культа – языческими патриархами.
Знать, естественно, обладала заметным материальным преимуществом по сравнению с простыми свободными мужами. «Богатый» и «убогий» пошло не от «бога», а от индоевропейского корня *bhag – доход, собственность.
Причём эту собственность – до обнародования тезиса о богатстве, рае, верблюде и игольном ушке – было возможно забирать и на тот свет:

Начиная с бронзового века в могилах богатых женщин встречаются браслеты, височные кольца, подвески или серьги, перстни и ожерелья. В могилах богатых мужчин – украшенные золотом пояса, кинжалы или сабли, ножи, копья или стрелы, браслеты и перстни.

Велес в сером царстве Нави сразу понимал, как кого принимать, увидев прихваченные сокровища. Тем более, что справедливо получал с них свою часть. Перун тоже был доволен, увидев на воине ценное оружие и лицезрея мнущуюся за ним толпу душ убитых итм врагов
Тем не менее, эта аристократия ещё не полностью конвертировала богатство в личную власть. Так, Прокопий пишет, что у славян было не единовластие, а демократия:

Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всём остальном у обоих этих варварских племён вся жизнь и законы одинаковы. … Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они не плохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы.

Кстати, интересная тема возникла –

Анты и славяне

Некоторые историки считают:

Корчакскую и пеньковскую группу можно рассматривать как две региональные разновидности одной и той же культуры. Устройство поселений было практически идентичным, экономический уклад и общественные отношения также имели много общего.
В то же время археология отмечает и некоторые различия между ними - прежде всего в качестве керамических изделий:

Пеньковская керамика представлена большими округлобокими или биконическиими сосудами, изготовленными без помощи гончарного круга, которые не встречаются в корчакских поселениях. Кроме них обнаружены выпуклобокие или почти шаровидные горшки, двуконусные кубки с легкими перевернутыми насечками или одноручные кувшины с лощеной поверхностью.

Так что Прокопий в нижеследующем пассаже –

И во всём остальном у обоих этих варварских племён вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи жертв производят гадания. Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют места жительства. … У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них белый или золотистый и не совсем чёрный, но все они темно-красные. Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они не плохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. В древности оба эти племени называли спорами [рассеянными], думаю потому, что они жили, занимая страну «спораден», «рассеяно», отдельными посёлками. Поэтому-то им и земли надо много.

- хоть и отражал реальное положение вещей – уж больно со знанием дела описано. Явно человек с живыми информаторами из этих племён общался. Но в то же время этот современный автор не отмечал – или не захотел отметить – различий между этими племенами. Между тем, Иордан, соглашаясь, что оба народа происходят из одного корня, –

- на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов. Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются склавенами и антами… Эти [венеты], как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, - именно при перечислении племён, - происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов, -

- всё же чётко разделяет их, так сказать, географически и государственно:

Склавены живут от города Новиетуна и озера именуемого Мурсианским до Данастра и на север до Висклы… Анты же - сильнейшее из обоих [племён] - распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину; эти реки удалены одна от другой на расстояние многих переходов.

Да и в жизни визнатийцы-римляне чётко различали эти два народа:

Дабрагаст, родом ант.

Итак, что мы видим из этих данных?
Оба автора подчёркивают единство происхождения склавенов и антов, а также похожесть их образа жизни и обычаев. Это в очередной раз приводит нас к выводу, что оба племени – из одного корня. А именно – венедского. Который, в свою очередь, вырастает из почвы киевской и предшествующих ей культур днепро-днестровской лесостепи. Начиная от скифов-пахарей, которые непосредственно связаны с арийцами.
И в то же время это разные народы. И географически склавены и анты занимают разные пространства. Так один это народ - или два разных?
Что ж, пусть ответ даст археология.
Судя по ней, славяне не связаны с кочевничьим миром – а: в селениях антов встречаются юртообразные дома, в керамике есть заимствования и в целом фиксируется мирное существование открытых поселений пеньковцев в открытой степи.
Погребения славян моноритуальны – погребения антов показывают явный биритуализм.
У антов не характерная для славян биконическая посуда – у славян, соответственно, другая.
У антов – пальчатые фибулы – у славян их нет.
Но самое впечатляющее – видно, как пражско-корчакские элементы постепенно подавляют пеньковские. Уже в VI веке в пеньковской культуре появляются пражские черты. Процентов на тридцать. Правда, – только западнее Днепра. То есть происходило ославянивание антов!
То, что оставалось по другую сторону, такого влияния не испытало. И в конечном итоге пеньковские элементы растворились в других культурах, о которых речь ещё впереди. Но как бы то ни было, эти культуры, хоть и имеют явную славянскую атрибутику, чисто славянскими – в духе Праги-Корчака – не выглядят и не признаются.
С археологией, несомненно, дело ясное. А что говорят источники?
А источники говорят, что авары с антами воевали, авары антов сильно не любили, авары антов уничтожили. В то же время славяне с аварами постоянно находились во взаимных политических отношениях – то, что первые были подчинены вторыми, роли тут не играет: подчинены – не уничтожены. Вместе с аварми славяне нападают на империю, штурмуют даже Констинтанополь – пока анты до своего уничтожения являются союзниками Византии.
Иными словами, мы видим, что славяне и анты различаются по всем внятным признакам. Несмотря на то, что оба народа происхоидил из одного корня. Как русские и белорусы. Как Москва и Минск. Любой современный наблюдатель с несомненностью проведёт знак равенства меж белорусами и русскими. Как же – один язык, один корень, одна религия, похожи внешне, похожи ментально, экономическое и культурное взаимодействие тотально. Но… волнистый это будет знак равенства. Примерный. Не то что три чёрточки полного тождества – даже двух прямых черт нормального математического равенства с чистой совестью не поставишь. Чистый Минск и замусоренная Москва. Пузырящееся богатство – и скромная, аккуратная бедность. Суматошная, но приближающаяся к постиндутсриальной цивилизация – и упорядоченная культура волевого управления и планирования.
А уж когда из Белоруссии вырываешься от её наивно-жадных ДАИшников, от якобы санитарных охранителей, от таможенников, которым «родина уже заплатила за работу, потому ждите», от унылого радио; когда въедешь уже на русский холм и окунёшься в суматошную, лукавую, повёрнуютую к тебе затылком, но тем не менее внимательно глядящую на тебя, бетонную и эластичную одновременно русскую цивилизацию, -
- вот тут и видишь мгновенно эту разницу. Между чистым и по-своему уютным болотом. Даже экологически чистым – благодаря белорусским эколюбителям российского рубля. И –
- сверкающим городом на холме.
И никакой тут роли не играет единый этнический корень!
И вот об этом мы, нынешние, часто забываем в применении к древним народам. Нам кажется: ах, одна археологическая культура – значит, один народ! С единым отношением к жизни и любви. Между тем, можно ездить на одних «Мерседесах», но при этом представлять разные менталитеты. Разве представит себе историк через полторы тысячи лет, что житель Украины надух отрицал своего русского брата, стремился войти в чуждую –ясторф… э-э, натовскую – культуру, переводил понятную ему речь русского киногероя на уморительную в этом контексте местную «мову», а политики по обе стороны разных ипостасей этого одного народа будут упражняться в нагнетании враждебной истерии по отношению друг к другу… -
- нет, и что ему расскажет археология через полторы тысячи лет?..
Вот и мы… Не можем мы ничего связанного сказать о взаимоотношениях этих двух этносов. Ясно – источники указывают, - что сотрудничали. Ясно, что и воевали друг с другом. Но затем мирились. Ясно, что временами вместе нападали на Империю. Но и раздельно – тоже. И защищали её один от другого – тоже было.
В общем, всё было. Археология и источники доказывают: всё было, как у суверенных народов. И почему с такой радостью соверменные историки пытаются оба этих этноса записать в один народ – непонятно. Анты – славяне! Хорошо. А американцы – англичане. А австралийцы – новозеландцы. Какая разница? – один хрен англосаксы! Вон и материальная культура похожая – однит «МакДональдсы» у всех.
А главное – смысл какой? Цкль?
Анты – не славяне, говорят древние авторы.
У антов и славян, хоть и похожий, но разный материально-культурный уклад, говорит археология.
Анты и славяне находились на разных участках тогдашней политической сцены, говорит история.
А нам – по фигу! – говорят историки. Анты – славяне. И точка. Амба. Ибо Прокопий написал, что они похожи.
Повторюсь: негры их Юэно-Африканской Республики внешне очень похожи на негров из Сенегала.
Но это совсем разные негры…
Tags: Откуда взялись русские
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments