Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Новый солдат империи

Потом был ещё один разговор с этим самоуверенным торговцем людьми. Или информацией? Да нет – провокациями! Торговец провокациями. Так будет точнее всего…
Состоялся разговор уже после того, как их снова долго везли по ухабам, потом выдернули из машины, поставили на колени, опять дали несколько раз по многострадальным рёбрам и пригнули головы к полу. Мешки сняли, и пол этот предстал перед глазами в виде неровно залитого, уже растрескавшегося бетона. Промзона? Или ТЭЦ?
Если она, то, возможно, есть шанс на спасение. По ту, нашу, линию фронта, на "плюсе" благословенном, не раз слышал Александр разговоры о том, что между "айдаровцами" и персоналом станции отношения далеко не идиллические, а даже прямо враждебные. Щемят карателя сотрудников, называя такими же "сепарами", что и "по ту сторону", часто избивают, отбирают понравившиеся вещи. В общем, ведут себя, как натуральные оккупанты. Или – как те же украинские полицаи в войну. Включая, естественно, и постоянные подозрения в саботаже и работе на противника, а потому – регулярные репрессии. Особенно, когда по пьяной лавочке "айдаровцы" начинают буквально терроризировать людей.
Разговорам таким можно было верить, потому что общение между людьми на гражданском уровне не прекращалось, несмотря на разделившую их линию фронта. Оставались родственники, друзья, бывшие теперь уже коллеги. Наконец, просто земляки, которые ходили друг у другу прикупиться товаров – у кого что дешевле, - снять денег с карточки, поскольку украинские банки в ЛНР не работают, а старики ЛНРовские – ещё и пенсию получить на украинской стороне, в дополнение к той, что вот только что, в декабре, начали кое-как платить в Луганске – не всем, понятное дело, и нерегулярно.
Но надежда на помощь, конечно, была призрачной. Это Александр тоже понимал отчётливо. Это только в фильме про войну и партизан бывает, что некий гражданский, патриотично настроенный, находит в себе мужество и желание спасать пленного подпольщика. В жизни такого не бывает. Нет, если бы кто-то тут был свой… Родич, например. То не исключено. Но нет родича. Они все трое тут никто и никому…
И всё же надежда на спасение была, и с ней было легче. Особенно, когда с них, задержанных, снимали обувь, срывали верхнюю одежду, обыскивали, отпуская глумливые замечания. А вокруг веселились "айдаровцы", обмениваясь людоедскими замечаниями на тему, что надо бы сделать с пленными москалями, да ещё и нагло напавшими на их товарищей. Да не просто москалями, а писаками, главными путинскими холуями и создателями путинской пропаганды. Передёргивали затворы, пугали. Но надежда почему-то оставалась. Она не боялась карателей, И рядом с ней тоже не хотелось их бояться…
Вот после это приёма их и развели по разным помещениям – по камерам, можно сказать, хотя изначально это было что-то техническое в подвале, Руки всё в той же мучительной манере вновь заковали сзади, так, чтобы посильнее болели в суставах. Ноги тоже перетянули стяжками. И оставили лежать, мёрзнуть на холодном бетонном полу и думать. Нет, он знал, конечно, что долго в таком положении не выдержит. Ну так что? Вон Санька Лето, молодой, светлый паренёк, и вовсе лежит где-то в снегу, расстрелянный карателями. Ему уж не больно, но в память о нём хотя бы нужно перетерпеть эту боль в руках и плечах.
И думать. Думать о том, как бы достойнее пережить недолгое будущее и как бы обмануть карателей, умудрившись как-то умереть в это оставшееся минимальное время в этих оставшихся минимальных возможностях.
Вот уж никогда не думал, что будет перебирать варианты, как бы понадёжнее самоубиться со связанными руками и ногами. Которые к тому же так отчаянно, криком просто, болят!
Так прошло ещё несколько часов. А может, и меньше. Он не мог определить время. Оно просто висело, как бревно на ногах у поднятого на дыбу. То, что оно существовало, проявлялось лишь в нечастых звуках снаружи.
Кого-то тащили по коридору, тот невнятно мычал. Кто-то из писателей?  Вероятно. Сидел ли тут кто-то ещё? Возможно. Про Половинкино они говорили так, будто там их тюрьма, "Айдара". А здесь тогда что? Изолятор временного содержания? Или что-то вроде частной тюрьмы этого урода? Вряд ли. У нацбатов, конечно, та ещё махновщина, конечно, но внутри этих банд берегов люди придерживаются. В основном. Сепаратно расстрелять могут, но вот чтобы собственную тюрьму содержать…
Хотя что он знает о тюрьмах нацистских батальонов? Хоть и корреспондент, через голову которого прошло много свидетельств, рассказов, показаний, но всё ж всего он ведать не может. Вот Голощёкин – тот да, тот реально успел тут многое узнать, понять, успел во многое вникнуть. Может, вернут парня сюда, когда его, Молчанова, больше не станет…
Интересно, чем-нибудь наградят посмертно? Как этих, ребят с ящика. Конечно, телевизионщики воспринимаются с куда большим пиететом, нежели они, простые агентские журналисты, фактически не известные широкой публике. Хотя именно их сообщения зачитывают те же телевизионные дикторы в новостях. Но хоть медальку какую? Нет, не для себя. Ему-то уже будет всё равно. Для семьи. Для Маришки и Павла. Льготы не льготы, но хоть какое-то участие со стороны государства даст? Или нет? Ну, может, похоронят за счёт агентства, сколько-то деньжат подкинут. Должны ведь?
Вот только уйти для этого нужно достойно. Конечно, отказываться от любого сотрудничества. Нет, сломать-то его сломают, если вот так будут любовно болью терзать, как обещал этот подонок с хвостиком. Или не сломают? Чёрт, заранее не скажешь. А значит, надо как-то извернуться, что-то придумать, чтобы его убили сразу. Упросить, например, чтобы руки развязали. Да накинуться на их главного. Может, тогда пристрелят? Или оскорблять его, выводить из себя, чтобы тот приказал расстрелять наглого пленника? Думай, голова, думай! Не обращай внимания на боль. Пусть она, боль эта проклятая, мобилизует, а не отупляет…

Tags: Новый солдат империи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments