Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Новый солдат империи

План отхода в основном менять не пришлось. После допроса пленного – судя по наколкам, уголовника, потому державшегося трусливо и предупредительно, - выяснилось, что в наличии в подвале двое нужных пленных. Ещё один – на допросе у начальства в кабинете на втором этаже. Двое – здесь. Ещё было четверо, но двоих вчера отвезли к карьеру и ликвидировали. Причина – сепаратизм и отсутствие денег у родни на выкуп.
Он лично в захвате сегодняшних пленных не участвовал. Их только получили и привезли сюда. За что расстреляли одного из них он не знает, но по приказу начальства. Да, сотника Молодченко.
Зачем с девушками так? Ну, они сами хотели. Были задержаны ранее – за что, он не знает. Дальше им предложили поучаствовать в сексуальных играх – ну, как в порнушке, - они согласились. Нет, откуда они, он не знает. Знает, что местные, но он в их задержании не участвовал.
Да, жить он очень хочет, а потому покажет расположение всех камер, караульного помещения и запасного выхода через столовую. Да, будет тихо себя вести, шума не поднимет. Просит только оставить в живых, потому что сам никого не убивал и не ликвидировал, а с девушками всё было по согласию.
Девушки, одевавшиеся в углу в снятую с убитых форму (хотя поначалу делать этого нипочём не хотели, и только перспектива оказаться голыми на морозе заставила их преодолеть отвращение), возмущённым шёпотом откомменитровали последнее утверждение. Но Алексей и так знал их обычную на оккупированной Украиной территориях историю.
Из быстрого их опроса выявлялось следующее. Девочки были местные. Одну арестовали прямо в магазине, где та работала продавщицей. Двух других вытащили из очереди на маршрутку.  Дескать, похожи н разыскиваемых волонтёрок сепаратистов. Конечно, они знали, что девочки в Счастье уже пропадали, но что поделаешь, – работать-то надо, деньги-то где брать?
Потом привезли сюда и бросили на подвал. Должны были удовлетворять офицеров. А по ночам их использовала свободная смена караула. Кормили скудно, но хоть кормили. Правда, при этом заставляли есть с пола и вообще называли "суками" дрессируемыми. Сепаратистскими. Русскими. Где их одежда, они не знают. Здесь, имеется в виду в Счастье, не останутся ни при каких обстоятельствах. Просят забрать их с собой на свободные территории республик. И родных предупредить по возможности, что живы.
И Кравченко верил им: слишком уж естественно, с неподдельными чувствами ненависти, страдания и стыда они обо всём этом рассказывали, давясь слезами. И больше всего убеждало, что они, отойдя от первого шока, начали стесняться своей наготы. Точно – не проститутки. Но даже при этом поначалу никак не хотели одеваться в "поганый", по их словам, камуфляж нацистских насильников. Но какой иной был выход?
Так что Алексей оставил Злого охранять девушек, а сам вместе с Еланцем и нациком-уголовничком направился освобождать пленных. Это много времени не заняло. Пришлось решать лишь одну проблему. На месте планировавшихся четверых освобождаемых было четверо, да, но ещё три девушки шли " в нагрузку". И ещё один писатель – собственно, журналист, корреспондент, как пояснили освобождённые москвичи – пребывал где-то наверху, и мог быть в любое время возвращён на подвал. Как всегда в таких случаях – неожиданно и срывая все планы по тихому отходу.
Ещё двое выпущенных из камер были пленным бойцами луганской армии, взятыми в боях на Бахмутке. Они, естественно, тоже хотели уйти и даже предлагали свою помощь в качестве боевой силы, если им дадут оружие. Это было, в принципе, неплохо, хотя бойцы были избиты до синевы и большой боеспособности явно показать не смогли бы. Но если придётся тихий отход превратить в шумный, то два лишних ствола не помешают.  
Так что решили следующим образом. Как и планировали, Шрек с Еланцем забирают всю разношёрстную компанию и тихо переправляют её к "буханке". Там ждут милицейский "бобик", после чего все вместе едут на встречу с контрабандистами и переправляются на свой берег. То, что переправляемых больше, чем планировали, как-нибудь с мужичками тихого ремесла порешаем.
Тем временем Буран со Злым нейтрализуют оставшийся караул, пробираются на второй этаж, освобождают корреспондента, ликвидируют или, что лучше, берут в плен для вдумчивой с ним работы пана Молодченко, забирают милицейскую машину и едут к "буханке".
Что касается пленного уголовника, то "отрезать ему член, а потом голову", как то требовали девочки, им не дали ("Не пачкайте душу, девчоночки, грязной работой, будете потом всю жизнь вспоминать"), поклявшись непременно и скоро отомстить за них, как отомстили его дружкам. Что, собственно, Еланчик и исполнил после того как сходил с заискивавшим перед ним бандитом на разведку надёжного выхода.
Как и планировали поначалу, им оказался ход через люк для столовой, выходящий зады здания, откуда всего десяток метров оставалось до разрезанного в сетке забора выхода в лесопосадки.
Злой с Бураном отход до леса прикрывают, затем действуют по своему плану.
Прихватив автоматы мёртвых караульных – причём оба писатели тоже взяли себе по стволу, - первая группа начала отход.
Алексей сопровождал их с гнетущим душу беспокойством. Всё же такая куча гражданских на хребте у группы! Теперь отвечать приходится ещё и за них, а любой опытный солдат знает, какой это риск и какая на самом деле дыра в защите, даже если гражданские вооружены достаточно. Опять всплыла строчка из любимой поэмы: "У тебя ж одна забота – на кладбище не попасть"… Вот ведь – и девок скрали! И что оно зудит в голове, это четверостишие?! Хотя оно, может, и к лучшему – настораживает, мобилизует…
Он перевёл дух, лишь когда цепочка освобождённых из плена растворилась в лесопосадке, и Еланчик, прикрывавший её с тыла, прощально махнул рукою. Забавно они телепались цеопчкой в полуприсяде, держа друг друга за одежду, словно малыши из детсада в старой кинохронике. Так и то – ПНВ был только у Шрека, который и возглавлял столь странную, если вдуматься, колонну. Н-да… Настоящие писатели из настоящей Москвы, три несчастные девчонки из Счастья, два ополченца, один из Луганска, другой из Красного Луча. И сопровождают их бывший боевик криворожской ОПГ и уральский казак-пластун с тремя жёнами…
Ладно, пора доделывать дело.
Тем же путём вернулись с Юрокй в подвал, затем осторожно продвинулись на первый этаж. Пока тихо, но чёрт его знает, как там себя чувствует отдыхающая смена. Может, уже готовится стать бодрствующей, и дежурный помощник начальника караула протирает глаза, готовясь поднимать людей на смену часовых. Конечно, судя по тому, что они тут уже видели, бардак и разгильдяйство в этом "Айдаре" творились первостатейные, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Чтобы на кладбище не попасть. Как тот уголовничек, отрезанный член которого Витька всё же продемонстрировал девчонкам. И который умирал ещё долго и тяжело, подёргивая ногою в агонии даже когда они с Юркой пробирались обратно мимо подсобки, где остался лежать бандит.
Алексей хотел было милосердно прекратить его мучения облегчающим ударом в сердце, но сдержал себя. После того, как узнал, куда делся четвёртый из писателей-журналистов, узнал, что эти нацистские падлы пели пленным позже в машине о своих палаческих подвигах, - долгое и мучительное помирание для этих катов казалось как раз истинным милосердием. А как же – у этих грязных нелюдей появлялось время в муках пересмотреть поступки в своей жизни. И раскаяться в том зле, что они причинили другим. Ну, хотя бы через то осознание - на пороге-то смерти! – что делал, видимо, что-то не так, раз теперь приходится так плохо умирать…
Даже и жаль, что не всем сегодня представится возможность успеть перед смертью обратиться к Богу. Хотя есть ли он у таких мерзюков?..
Дальше Алексей с Юркой скользнули в комнату, где тяжело сопела и храпела караульная смена. Да, хорошо храпела – успела их группа порешать все дела внизу до того, как ДПНК начнёт поднимать следующую смену.
Теперь уже не начнёт, впрочем. Будет спать в своей отдельной комнатке, предупредительно указанной пленным, до утра. Как найдут. Но и тогда уже не добудятся.
Так, четверо здесь, как и завещал покойный в подвале. Должно было быть шестеро, но двоим вместо честного сна в карауле захотелось сексуальных извращений. Так что они теперь продолжают вахту в аду. И один живой шнырится у кабинета директора, где Гадилов – вот же фамилия у человека подходящая! – допрашивает московского корреспондента. Если этих исполним тихо, с тем дорешать вопрос будет несложно. Сейчас от тишины зависит практически всё. Пусть и придётся на себя повесить лишние трупы.
Нет, этого не хотелось, конечно. И в принципе желательно было бы обойтись. Но, во-первых, после всего увиденного в подвале и услышанного в ходе быстрого опроса от писателей этих нелюдей было не жалко. Не повиснут эти покойники на сердце, потому как не убийство это будет, а праведное исполнение приговора – что человеческого, что Божеского. А во-вторых, это было необходимо всё из тех же соображений исключения лишних случайностей.
Нет, ну надо же, как крепко спят! Дверь, мать её, не смолчала, скрипнула, когда открывали. Но караульные продолжали тяжко храпеть. Хотя, по стоящему в кубрике запаху судя, они просто в том состоянии, когда сон особенно сладок и необходим. Так, оружие где? Ага, вот оно, висит на вешалке. Как зонтики. Да уж, воены…
Так, теперь главное – тишина и спокойствие. Надо в темноте очень точно попасть ножом в сердце. И нож чтобы в рёбрах не застрял. В общем, точку ввода оружия надо знать абсолютно точно. Даже наощупь. А то приборчик на лбу, конечно, помогает, но, зараза, двоит изображение, слишком много даёт лишних засветок! Ещё нужно рот ликвидируемому плотненько зажать ладонью, чтобы случайный крик не вырвался.
Этому учились тогда на физпо в "Антее" Ященко. А до того Бурана натаскивали на снятие часовых в училище. Поэтому за себя он не волновался, как и за Злого. А вот Еланец и Шрек – с ними могла быть задница. Нет, правильно он решил отправить их с освобождёнными.
"…У тебя ж одна забота – на кладбище не попасть"…
Тьфу, привязалось, м-мать! Это душа опять всё же протестовала, видно. Тоскливо ей отнимать жизни, несмотря на все соображения о справедливости и праведности уничтожения убийц и насильников. Но всё равно – не хочется убивать вот так, не в бою. Не приставку к оружию ликвидировать, а вот этих, живых и тёплых. Да, хоть они и каратели, хоть и пришли, куда их не звали. А всё ж – живые…
Эх, сам бы взвыл сейчас! Нет, плохая работа – война. Грязная. Для души, прежде всего. Как отмолить её потом?
Тем не менее, руки сами делали свою работу. Да, по горлу было бы проще. Но тут и человек дольше хрипит и дёргается, и кровищи много брызгает. Уделаешься весь. А самое опасное – поскользнуться можно в крови. И не удержать тогда крика, который разорвёт эту полезную, хорошую, славную тишину…
Впрочем, четверо – не сорок. И даже не четырнадцать. На двоих со Злым – пятнадцать секунд работы. Только бы никакая случайность не вмешалась!
Нет, повезло. Каратели приняли свою судьбу молча…
Теперь последняя часть работы – Гадилов, корреспондент и, в первую очередь, охранник перед ними. 
С гвоздей, вбитых прямо в стену, подобрали по размеру бушлаты.
Форма одежды у укропов, прямо скажем, более чем разнообразна. Иной раз и в гражданском вояки попадались. Или в гражданских джинсах и военному бушлате. Так что на первые пару секунд глаза противника отвести можно. А дальше уже и не потребуется…
А ежели он закрылся там, часовой? В помещении?
Ладно, по ходу решим. Всего не предусмотришь, хотя и спасибо покойничку, просветил относительно общего плана помещений.
Поднялись с предосторожностью. Она оказалась нелишней: у дверей нужной комнатки маялся в полудрёме солдатик. То есть что значит – маялся? Натурально и дремал, присев на корточки. Так и умер, не успев встать…
Tags: Новый солдат империи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments