Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русь как профессия

А при чём тут русы?
Чтобы увидеть их роль, необходимо обозреть орлиным оком пространства, что лежали к северу от хазар.
А к северу от хазар лежит что-то вроде большой ничьей земли. Индейские территории.
Живут тут «индейцы» финно-угорского происхождения. Хорошие лесовики, хорошие охотники. Наверняка хитрые партизаны, если им слишком сильно на хвост наступить.
Тянутся сюда караваны переселенцев-славян. Теснят при этом балтов, но в основном стараются просачиваться между ними – балты упрямы, зло помнят долго, даже если подселился ты к ним, смотрят как на пустое место и много мелких пакостей делают… А земли много, хватит на всех и без того, чтобы с этими чудиками связываться.
Занимают славяне пустующие земли – или с их точки зрения пустующие. Если кто-то имеет на этот вопрос альтернативную точку зрения, то диспут принимает подчас весьма острые формы, в результате чего земли всё равно становятся пустующими. И садятся там славяне, выстраивают родовые веси-деревеньки, начинают леса корчевать да жечь, чтобы поля под просо очистить.
Прибывают сюда и скандинавы. Оторвавшиеся от родов с их родовой дисциплиной, оторвавшиеся от земли с налагаемыми ею необходимо обязанностями, оторвавшиеся от племени своего. Разные у них на то причины. Кто за длинным рублём на Север подался. Кто от правосудия родового бежал. Кто от конунга, накладывающего лапу на родовое гнездо под воздействием шепотков зложелателей. А кто – по решению сородичей:

От этих трех людей впоследствии... население Готланда настолько размножилось, что страна не могла всех прокормить. Тогда они выслали из страны по жребию каждого третьего мужчину, так что те могли сохранить и увезти с собой все, что имели на поверхности земли.

Садятся и они на землю, ставят свои хозяйства – бю. Традиционным для себя промыслом занимаются – скот разводят, по озёрам-рекам ходят, рыбу добывают, корабельничают, мастерят, ремесленничают. Заодно и соплеменников своих бывших обслуживают, что по миру рыщут, новые пути-возможности обогатиться ищут.
А те заходят на сии сакральные для себя восточные пути всё чаще. Европа занята, там много ухарей монастыри да города на зуб пробуют, богатства алчущи. Бурлит всё побережье, стоном, кровью да серебром, от несчастных хозяев насильственно отторгнутым, исходит. А Восток, этот сказочный, богатый Восток лежит себе там, за лесами, за долами, неги и золота полный. Целая страна шёлка – Сёркланд! Целая страна золота – Грикланд! Целая страна мехов – Бьярмаланд!
И тянутся к этим магнитам скандинавы, уже с конца 700-х годов заботливо осваивают транзиты на Юг и Восток. Снаряжают суда, запасаются оружием и продовольствием.
Почему скандинавы? Да потому, что не все сгинули в дальних палестинах. Большинство возвращалось, добыв чаемого богатства. И поток восточного серебра прибивался в конце концов к скандинавским торгово-ремесленным поселениям-викам. Часть, конечно, рассеивалась по транзитному пространству, где обнаружены клады арабских дирхемов. Но основной поток выплёскивался на родину тех, кто уходил на «Восточный Путь». И то место, где локализуется конечный пункт этого потока, логическим образом является пунктом старта для тех, кто за ним, серебром этим, в дальний путь отправился.
Итак, они приходят из Скандинавии, образуют временные объединения компаньонов («товарищей»), felag, как для торговых поездок, так и для военных экспедиций, проходят транзитными путями, злодействуют и взимодействуют, и уходят себе обратно к своим фьордам, нагруженные восточным серебром. Субъективно-то они вообще ничего больше не хотели, кроме как на юг сплавиться и денег там у богатых арабов отнять. Или у греков. Или у хазар – но с этими тяжело ссориться, они сами транзитные пути хорошо вооружённой рукою держат. Но объективно получалось, что нельзя было субъективных целей достичь, не вписавшись в местный, хоть и разорванный, социум. Не море-океан – здесь меж людей ходить приходится.
Словом, на этом пути необходимо взаимодействие со всеми, от кого зависит успех их миссий. Со словенами и кривичами, что сидят на реках и порогах. С прочими «Славиниями», по определению Багрянородного, у которых можно снабдить себя лодками, шкурками и рабами. С финнами. С булгарами волжскими.
С хазарами. Просто неизбежно.
Надо оговориться: взаимодействие здесь понимается как скалярная величина, а не как векторная. То есть «мир, дружба, жвачка» - это лишь одно из направлений сотрудничества. Было и противоположное. Многие содействовали норманнским успехам… не совсем добровольно. Например, попадая в рабы:

Они производят набеги на Славян, подъезжают к ним на кораблях, высадятся, забирают их в плен, отвозят в Хазран и Булгар и продают там.

Или отдавая хлеб. И меха. Потому что тяжело их не отдать, когда горло перерезано…
С хазарами же сотрудничество особое. Хазары запирают путь на Восток. Без их согласия ты и туда не пройдёшь, и обратно не выйдешь. Согласно Б.А. Рыбакову,

хазары взимали торговые пошлины в Керченском проливе (которым широко пользовались русы) и в Итиле на Волге, через который проходили маршруты разных славянских купцов.

Вот как это, например, бывало:

После 300 года гиджры (912-13-го года по Р. X.) случилось, что около 500 кораблей, из коих на каждом было сто человек (из Русов), вошли в рукав Найтаса, соединяющийся с Хазарскою рекою. Здесь же хазарским царем поставлены в большом количестве люди, которые удерживают приходящих этим морем, также приходящих сухим путем с той стороны, где полоса Хазарского моря соединяется с морем Найтас. …
После того, как русские суда прибыли к хазарским людям, поставленным при устье рукава, они (Русы) послали к хазарскому царю просить о том, чтоб они могли перейти в его страну, войти в его реку и вступить в Хазарское море - которое есть также море Джурджана, Табаристана и других персидских стран, как мы уже упомянули - под условием, что они дадут ему половину из всего, что награбят у народов, живущих по этому морю. Он же (царь) согласился на это. …
После того, как они награбили и им надоела эта жизнь, отправились они к устью Хазарской реки и истечению ее, послали к царю хазарскому и понесли ему деньги и добычу по их уговору. … Ларсия же и другие мусульмане из страны Хазар узнали об этом деле и сказали хазарскому царю: «Позволь нам (отомстить), ибо этот народ нападал на страну наших братьев-мусульман, проливал их кровь и пленил их жен и детей». Не могши им препятствовать, царь послал к Русам и известил их, что мусульмане намереваются воевать с ними. Мусульмане же собрались и вышли искать их при входе в Итиль по воде. Когда же увидели они друг друга, Русы вышли из своих судов. Мусульман было около 15,000 с конями и вооружением, с ними были также многие из христиан, живших в Итиле. Три дня продолжалось между ними сражение; Бог помог мусульманам против Русов и меч истребил их, кто был убит, а кто утоплен. Около же 5,000 из них спаслись и отправились на судах в страну, примыкающую к стране Буртас, где они оставили свои суда и стали на суше; но из них кто был убит жителями Буртаса, а кто попался к мусульманам в стране Бургар и те убили их. Сосчитанных мертвецов из убитых мусульманами на берегу Хазарской реки было около 30,000. С того года Русы не возобновили более того, что мы описали.

Словом, с этими парнями надо жить не только в мире, но и - делиться. Тем более, когда ты идёшь к ним не большим войском, а отдельной торгово-боевой экспедицией.
Вот и получилось, что вечно чем-то заняты оказались. У одних девок отняли, в Сёркланд продали – а на следующий год волшебных стеклянных глазок привезли, оставили авансом за изготовление однодеревок, когда с родовичами об условиях прекращения беспредела договорились. У других меха купили, серебром хазарским за них позвенели. Может, там и звона всего от одной монетки, но для местных лесовиков она всё равно, что задаром упала, - вон их, мехов-то, за околицей прыгает, хоть шапкой собирай. Третьим за помощь в переволоке заплатили – не заплатишь, себе дороже будет. К четвёртым боевиками нанялись, дабы помочь тем с пятыми разобраться. С шестыми…
Да что угодно! Была нужда в таком элементе на этом тогдашнем «Диком Западе». И формироваться он поначалу не из кого иного мог, как из свободных норманнских дружин. Ибо славяне период военной демократии с военною же экспансией пережили уже, постепенно территориальные общины у них формируются. У хазар вообще уже раннефеодальное государство складывается. Финно-угры пока родами неолитическими живут. Печнеги копчёные, венгерские орды вообще не в счёт – их дело степное, кочевничье. А тут – всё в наличии: государства ещё нет, родовое общество уже исчезает, от ярлов-конунгов многочисленных земля стонет. Да и не прокормить ей столько удальцов, что уже не старейшинам родовым в рот заглядывают, а за удалыми вождями по славу и богатство тянутся. А богатство – вот оно: доруси до Сёркланда или Грикланда через громадное бесхозное пространство – и греби серебро лопатою.
Ходят дружины-ватажки такие по рекам-руслам здешним. Вооружённые и очень опасные. Кто на юг русит, в Хазар, в Сёркланд – за серебром, за глазками стеклянными, за паволоками дивными шёлковыми. Кто в леса тёмные, страшные, дремучие забирается – по руслам узким, от закрывающих их крон деревьев зелёным – за шкурками, рухлядью мягкой. Великой отваги русилы те – от стрел охотничьих, хоть и с костяными наконечниками, не будет защиты в тех лесах, ежели плохо договоришься.
А кто к селеньицам убогим подрусивает, местным старикам говорит веско: «Мы от Барда Сильного, сына Кари из Бердлы. Слыхали о таком? А все его очень уважают! Так что несите дани-выходы, да девок давайте, да богам молитесь, чтобы мы с вас проценты не стребовали за пятьдесят лет, что вы не платили нагло…»
И получается так, что связывают эти ватажки-дружины, русины эти речные всё это пространство. Кровью и насилием, не без того, - но становятся объективно теми нитями, что штопают его, соединяя разные края в общее экономическое пространство. И как символ и живое воплощение этой экономиеской взаимосвязи возникают торгово-ремесленные фактории, аналоги скандинавским викам.
Ибо всё больше норманнов оседает на реперных точках транзитных трасс. Не одного рода-племени эти люди, не одного этноса. Но так уж сложилось, что прибиваются они к тем, кто на этой территории большие подвиги совершает, на большие дела идёт. Ну, и большие деньги зашибает.
А попутно – сначала в новое профессиональное сообщество превращается, а затем, постепенно, и в новое этническое образование. О чём говорят результаты раскопок:

О том, что какая-то часть дружинной знати была местной, говорят особенности погребального обряда: в нем явно ослаблены норманнские черты, что произошло, видимо, под длительным ассимилирующим влиянием славян (возможно, в Гнёздове жили скандинавы не первого поколения). Кроме того, по материалам больших курганов известен специфически русский («варяжский») обряд тризны вокруг ритуального котла. Этот обряд, описанный в скандинавских источниках, тем не менее не встречен в погребениях самой Скандинавии, равно как и на Руси, за исключением больших курганов Чернигова. Видимо, он возник в среде варягов, оказавшихся на Руси, и свидетельствует о местном, русском происхождении гнёздовских варягов.

А дальше и сами освоившие восточные пространства норманны в необходимом, хотя, может быть, и не добровольном союзе с местными «авторитетами» просто принуждены были образовать какую-то форму страхования безопасности своих походов за серебром. Для этого вдоль рек и на волоках им необходимо было завести не просто вики, а вики, соединённые определённой властью, возможно, уже и государственной властью.
Это, конечно же, не исключает острой – ой, острой, даже не заметишь, как в тело входит! – конкуренции между ватажками. Как писал про данов Адам Бременский,

Они до того не доверяют друг другу, что, поймав, сразу же продают один другого без жалости в рабство - неважно своим сотоварищам или варварам.

И арабы подверждают:

Все они постоянно носят мечи, так как мало доверяют друг другу, и коварство между ними дело обыкновенное. Если кому из них удастся приобрести хоть немного имущества, то родной брат или товарищ его тотчас начнёт ему завидовать и пытаться его убить или ограбить.(Ибн Русте)

Кто-то, возможно, и местным конунгом себя объявляет. Но в целом вся эта большая неуправляемая вольница всё больше выстраивается в структуру, которая неизбежно должна была начать эксплуатировать эту вот самую «штопку», это явление, когда буйные атомарные Хрольвы и Торстейны «сидят» на одной транзитно-бандитской ренте. Точнее говоря, они пока, сами того не ощущая, создают, выращивают эту ренту. Чтобы однажды она стала настолько велика, чтобы ради её присвоения завёлся энергичный парень, готовый и способный собрать других энергичных парней.
А это, по сути, последний шаг к образованию государства.
Можно ли сказать, когда этот шаг был сделан?
Да.
Археология даёт нам ответ: археологически скандинавы на территории будущей Руси прослеживаются начиная со второй половины IX века. Кроме Ладоги, конечно, где они осели ещё в 760-х годах. Это именно та граница, выше которой мы можем наблюдать, как скандинавы уже не просто русили туда-обратно между своим Севером и манящим Югом. А стали задерживаться, поселяться, жить и умирать в той стране, что они чуть позже назвали Гардарикой, а другие – Русью.
Постепенно интересы местных, постоянно живущих норманнов расходятся с «находниками» из-за моря. Взаимодействия с местными резидентами – и с хазарами в особенности, потому что мимо них вообще ни до какого серебра не доберёшься – приобретают постоянный и договорно оформляемый характер.
Ну, а дальше всё идёт как следствие. Однажды эти «местные» норманны – на каком-то этапе ставшие величаться русами - должны были и формально перейти под чью-то руку. Вряд ли – под руку из собственной среды. Слишком мало ресурсов у каждого желающего. А вот под чью-то иную, которая была бы разом сильнее любой русской ватаги…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments