Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские среди славян

14.4. Неизвестное славянское племя

Кстати, надо бы повнимательнее присмотреться к женским височным кольцам славян. Ибо выводят они нас к одной очень любопытной загадке в истории Руси…
Вспомним для этого уже появлявшуюся на этих страницах культуру.
Она называется культурой типа Тушемля-Банцеровщина и, в свою очередь, распространяется по всей Белоруссии и Смоленщине вплоть до Псковской области.
Она граничит с колочинской на севере и потому к славянским её не относят, натужно пытаясь натянуть её на балтский пенёк. Когда это не очень получается – на финнский.
Но это не балты. И не финны.
Потому что женщины этой культуры носили височные кольца.
Они носили браслетообразные сомкнутые височные кольца.

Височные кольца — одно из важнейших и наиболее характерных головных украшений средневекового славянского мира. Ещё в прошлом столетии исследователи обратили внимание на возможности на основании височных колец, в частности эсоконечных, выделять славянские древности среди иноэтничных, определять места обитания славян, разграничивать их земли от территорий соседних германских и иных племён. 306

Первые из таких колец встречаются в наших краях ещё со времён… киммерийцев! И встречаются они именно в тех лесах, куда традиционно сбегали от лишних приключений из-за новых пришельцев из степи жители лесо-степных краёв, плодородных, но опасных. Возможно, киммерийцы это украшение и изобрели. Как некий, скажем, элемент в облике жены, символизирующий её покорность мужу, как покорна лошадка, на которую надеты трензеля.
Тогда всё укладывается: именно киммерийцы, подавшиеся в леса от не склонных к переговорам с ними скифам, и могли привнести в местные культуры этакий добрый символ.
А дальше так всё и продолжалось. Вот что рассказывает, например, очень известный археолог Е.А. Шмидт:

На юго-востоке Литвы височные кольца известны ещё до эпохи великого переселения народов — с самого начала I тыс.н.э.
Таковыми являются плоские височные кольца I — II вв. н.э., бывшие частью женского убора, который в целом характерен для балтских племён того времени. Кстати, такое же височное кольцо найдено и в восточной части этого ареала на городище Холмец в верховьях р. Десны в пределах расселения днепро-двинских племён. Во II в. н.э. опять-таки в западной части ареала вошли в моду проволочные в 3 — 5 оборотов спиральные височные кольца. В IV — V вв. н.э. в пределах всего вышеуказанного пространства были распространены круглопроволочные браслетообразные сомкнутые височные кольца, включая юго-восточную Литву, где бытовали браслетообразные височные кольца разных типов (с заходящими концами, сомкнутые и иногда со спиральным завитком на одном конце). 369

Что примечательно — датировка. Появления новых типов колец совпадают с нападениями чужаков на лесостепной ареал земледельческих культур. В I веке — сарматы. Во II — готы. Затем гунны. Возникает ощущение, что выплеск населения в леса вносит в местные культуры новые модели височных колец.
Впрочем, не исключено, что новые беженцы-мужчины, встречая местных красоток с символизирующими покорность кольцами на висках, немедленно проникались к ним симпатией. А дамы-иммигрантки, соответственно, — чёрной завистью. Но поскольку прямое копирование было невозможно — в силу иного менталитета, который всегда перерабатывает чужие культурные достижения под себя, — то и с местными артефактами происходила определённая трансформация. Мы же знаем женщин — даже одинаковое с кем-то платье вызывает у них чувство священной ярости!
Кольца часто встречаются и в поздних славяно-аварских захоронениях. И снова возникает аллюзия на те самые игры в понигёлз, о которых с таким вкусом сообщал летописец, — словно муж-аварин вносил в облик жены некий элемент, символизирующий её покорность ему.
Естественно, что от такого культурного начала височные кольца могли унаследовать как славяне, так и балты. И частично финны – также. Вопрос в том, были ли те балты – балтами, а финны – финнами.
Но мы уже знаем, что "балтами" у нас принято величать не собственно этнических балтов, которые появились на свет даже позже славян, лишь в VII – VIII веках нашей эры, а представителей того балто-славянского единства, которое образовалось около 5 тысяч лет назад на Русской равнине. И затем тихо-мирно перевоплощалось из одной археологической общности в другую, оставаясь носителями одного и того же генетического маркёра.
Поэтому когда Е.А. Шмидт пишет нам о "балтских племенах" I – II веков н.э., когда до образования собственно балтских народностей оставалось 7 веков, мы понимаем: авторитет просто находится в плену стереотипов. Это всё равно, что писать о "славянских племенах" пшеворской или зарубинецкой культуры. Или чего уж там мелочиться – давайте сразу среднестоговцев в славяне запишем! А чего такого, коли нередко и днепро-двинскую культуру в балтские записывают? Останется только отправить славян с Дарием побиться, да Чёрное море выкопать – расово верная историческая картина будет написана!
Как бы то ни было, сегодня для учёных эти женские украшения, хоть и вряд ли их хозяйки задавались такой целью, играют роль опознавательного знака того или иного племени. Классификация древнерусских височных колец была разработана А.В.Арциховским и уточнена и дополнена В.П.Левашовой. И что же мы видим?
Практически для каждого племени характерны свои особенности этих украшений. Семилучевые и семилопастные кольца прочно ассоциируются с летописными радимичами и вятичами, спиральные — с северянами, браслетообразные — с кривичами, ромбощитковые — со словенами и т. д.
Проблема: не ясно, кому принадлежат браслетообразные сомкнутые височные кольца.
Но, впрочем, постойте! Не о них ли говорил Е.А. Шмидт? –

В IV — V вв. н.э. в пределах всего вышеуказанного пространства были распространены круглопроволочные браслетообразные сомкнутые височные кольца, включая юго-восточную Литву, где бытовали браслетообразные височные кольца разных типов (с заходящими концами, сомкнутые и иногда со спиральным завитком на одном конце).

Да, это они! То есть оно, искомое племя!
Племя, женщины которого носили такие украшения, постепенно расселялось около V - VI века в Полоцком Подвинье, Смоленском Поднепровье и части районов Волго-Окского междуречья. Расселялось среди аборигенного балтского и финского населения. И настолько вливалось в местную среду, что и умерших хоронило в общем некрополе!
Не потому ли П.Н.Третьяков, немало потрудившийся на раскопках в Смоленском Поднепровье и Подвинье, отмечал ещё полвека назад? -

В области Верхнего Поднепровья известно немало и таких археологических памятников — городищ, поселений и могильников середины и второй половины I тыс. н.э., этническое определение которых не представляется возможным. Они сочетают в себе славянские и балтийские элементы… 369

Правда, сам П.Н. Третьяков стереотипно объяснял такое сочетание процессами, приведшими в конце концов к ассимиляции днепровских балтов более сильными и передовыми славянскими группировками. Однако при этом возникает новый вопрос: а что же это за такие передовые славянские группировки V — VI веков, когда сами славяне только-только появились – да и то не в смоленских лесах, а за тысячу вёрст от них, в чешском Подунавье?
Может быть – осмелимся на беззаветно-храброе предположение! – эти "сочетатели" славянских и балтийских элементов попросту не разошлись ещё на славян и балтов?
Другой археолог, А.Г.Митрофанов, изучавший древности IV — VII веков на территории Белоруссии в пределах бассейна Западной Двины и бассейна правобережного Днепра, тоже высказался по этому поводу так:

...если признать, что эта культура является восточнобалтской, то нельзя, вместе с тем, отрицать и очевидный факт, что её носители находились под большим влиянием славян.

С тем же успехом эту формулу можно и перевернуть: если признать эту культуру славянской (а особенно, добавим, если признать её предславянской!), то её носители находились под большим влиянием балтов.
Впрочем, и сам Третьяков отмечает «свою самобытную культуру» местного населения.
Так, может, давайте признаем кошку кошкою: речь идёт всё о тех же наших венедах. Изначальных насельниках этих лесов. Ибо, повторимся, в ту эпоху исторические славяне находились ещё на Дунае и нажимали на Византию. А в лесах Восточной Европы жили те самые люди общей балтославянской культуры и языка, которых логичнее всего и идентифицировать как венедов.
Так что же это за племя такое?
Что за племя, сказать пока трудно, а вот культурная принадлежность его определена как тушемлинско-банцеровская археологическая культура. Мы о ней уже говорили: это та самая, которая сложилась на основе днепро-двинской культуры (венедской, как мы уже определили) и культуры штрихованной керамики (венедской же в основе) в результате метисации с носителями киевской культуры.
Её и выделили П.Н. Третьяков и Е.А. Шмидтом в качестве единого культурно-археологического массива.
Правда, В.В.Седов указывает:

...позднезарубинецкие древности и эволюционирующие из них древности третьей четверти I тысячелетия н.э. типа Тушемля-Банцеровщины-Колочина не обнаруживают преемственности с верхнеднепровскими, достоверно славянскими памятниками VIII — X вв.

Ну, разумеется! Позднезарубинецкие древности и не могли быть базой для славянских! Ибо между ними лежит ещё, как минимум, пласт киевской культуры. Зато позднезарубинецкие люди без всяких натяжек оказываются всё теми же осколками разбитых сарматами «зарубинцев», часть которых просто убежала в здешние леса, где присоединилась к местным родственным им венедам, включившись в формирование тушемлинской культуры.
Причём сам же В.В. Седов сформулировал итог своих построений вполне афористично:

... ничто не мешает признать носителей тушемлинского-банцеровской культуры одной из диалектно-племенных группировок раннесредневекового славянства.

А что до местных достоверно славянских памятников на верхнем Днепре – так это, извините, памятники пришельцев. К тому же боле чем недобро настроенных:

в рамках конца VII —  VIII в.в. над обитателями этого края нависла серьёзная опасность. Повсюду стали сооружаться многочисленные городища-убежища... В конце I тысячелетия н.э. все эти городища-убежища погибли от пожара... 369

Это как раз, по времени и по географии судя, словене и проходили, будущие новгородские. С Поодерья двигались, где взаимная резня племён была в порядке вещей…
Куда должны были податься от этаких жизненных перемен мужья носительниц браслетообразных колец вместе с ними самими, детьми и спасённым из огня скарбом? Да куда подальше от славянского натиска – на восток, к уже просочившимся туда родичам!
И вот мы видим:

Браслетообразные височные кольца с сомкнутыми (или слегка заходящими) концами… известны на обширной территории от восточного побережья Чудского озера до восточных районов междуречья Волги и Клязьмы.
…Курганы с находками сомкнутых колец или образуют самостоятельные могильники, или расположены в одних могильниках с насыпями, в которых встречены завязанные украшения. … Распространение этих украшений в значительной степени совпадает с ареалом финно-угорской топогидронимики на древнерусской территории.

Какое нежданное совпадение! Лесные венеды, у которых собственной топонимики нет, с безразличием принимают топонимику чужую. Им-то всё равно. Они – не войско. Они – просто подсечно-засечная земледельческая саранча, которая каждые три года требует новой территории под свои поля. Она никому не угрожает, никого не завоёвывает. Но она приходит и сжигает участки леса под себя. И сеет. И селится.
И куда ты денешься от этого угрюмого тараканьего натиска?
При этом знаете, что интересно?

…Для финно-угров характерны меридиональные трупоположения. В могильниках, где есть курганы с меридиональными трупоположениями, сравнительно часты браслетообразные сомкнутые кольца…

Про финно-угорские захоронения с височными кольцами и про унаследованную топонимику запомним, а пока перейдём к самому интересному – к блестящему выводу, который делает В.В. Седов:

Весьма вероятно, что в период становления Древнерусского государства это племенное образование называлось мерей. Этноним проживавшего на этой территории поволжско-финского племени был, как это нередко наблюдается в древней истории, перенесён и на пришлое население. Во всяком случае, когда летописец писал, что «перьвии насельници в Новегороде словене в Полотьски кривичи, а в Ростове меря...», он имел в виду, по всей вероятности, славян, занявших земли мери, а не финноязычное население этого края.

Иное дело, что под конец и великий В.В. Седов не устоял перед стереотипами. Славяне не занимали земли финноязычной мери. Славяне – словене – ушли на север, к Ладоге. На земли некоего финноязычного населения пришли славяноморфные венеды. И там они СТАЛИ мерею! Не утратив собственной венедской племенной самоидентификации. Ибо сам же Седов и признаёт:

Люди браслетообразных колец» не закончили своего существования, растворившись в мери. Эти украшения были в употреблении вплоть до XIII века включительно.

Что получается в итоге?
Неизвестное наше племя зафиксировано в истории под этнонимом "меря".
И среди восточных финнов оно действительно пришлое. Между финскими культурами эти люди действительно всего лишь вклинились. Принеся в эти земли характерные для славян, но не совместимые ни с одним из известных племён височные кольца. А также восприняв достаточно финских влияний, чтобы унаследовать топонимику, некоторые обычаи и часть финской культуры.
Любопытно, что именно меря, в отличие от многих действительно финнских племён на Руси, исчезла в ходе славянизации. Не потому ли, что, в отличие от других финно-угорских племён в ней существовало давнишнее представление о «нечуждости» славянского быта и миропредставления?
Вот давайте про мерю и поговорим…
Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments