Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские и славяне

15.5. Как генетика помогла становиться русскому народу

С формированием русского этноса связана одна пикантная история.
Несмотря на отсутствие в старину даже представления о генетике – не говоря уже о современных приборах-анализаторах, - есть немалая вероятность, что в феодальной раздробленности Древней Руси виновата именно она. Частично, конечно, основные факторы были, разумеется, социальные и экономические. Но всё же и это обстоятельство имеет большое значение…
Несколько лет назад пробы на ДНК сдавали представители семейства Рюриковичей – доказанные подлинные наследники древнерусских великокняжеских родов - Юрий Оболенский, Дмитрий Шаховской, Иван (Джон) Волконский, Никита Лобанов-Ростовский и Андрей Гагарин.
И выяснилось, что у двух последних и Шаховского гаплогруппа – N1с1. А вот князь Юрий Оболенский, как оказалось, принадлежит к гаплогруппе R1a1. Причём именно российской, "славянской" подгруппы.
А ведь никаких двух гаплогрупп у Рюриковичей быть просто не может! Они ведь все – потомки одного родоначальника: Ярослава Владимировича, прозванного Мудрым. Ибо только он в своё время остался единственным мужчиной из рода Рюрика.
Справедливости ради скажем, что у Ярослава были братья. И у них тоже были дети. Но, во-первых, это ничего не меняет – просто родоначалие переносится на Владимира Святославича Красно Солнышко. Уже он-то точно один уцелел из сыновей Святослава. А во-вторых, от братьев Ярослава всё равно потомков мужского рода не осталось. И, следовательно, до нас хромосомный набор Рюрика дотянулся лишь через счастливо уцелевшего в братоубийственной сече Ярослава.
И тут – такой афронт! Кто-то из князей Рюрикова рода, выходит, не от Рюриковичей происходит. А поскольку объединяет всех "расово-правильных" Рюриковичей то, что они – птенцы "гнезда Ярославова", - то, следовательно, кто-то ведёт род от…
От неизвестно кого!
Получается, что либо жене Ярослава Ирине-Ингигерде, скандинавке, не хватило целомудрия, и она понесла одного из сыновей от проезжего молодца. Либо этого самого целомудрия не хватило жене кого-то из его сыновей.
Кого же? Это не трудно установить.
Князья Оболенские, которые принадлежат к R1a1, – выходцы из дома Ольговичей. То есть потомки того самого Олега "Гориславича", что так негативно был ославлен в "Слове о полку Игореве".
Так что, получается, измена случилась где-то в этом роду. А значит, получается, что часть Рюрикова дома – и довольно ярая, много и густо с собственными родичами воевавшая, да и Чернигов за собою в конце концов закрепившая! – на самом деле вообще не княжеского рода!
Эх, знал бы про то Мономах, который почти всю жизнь свою воевал с Олегом!
А может…
Знал?..
Сначала-то всё шло хорошо, как следует из летописи:

В лѣто 6581. Вьздвиже дьяволъ котору вь братьи сей Ярославличихъ. И бывши распре межи ими, быста сь себе Святославъ со Всеволодомъ на Изяслава. И изииде Изяславъ ись Кыева. … А Святославъ сѣде в Кыевѣ …

Изгнав, таким образом, в 1073 году законного правителя, оба младших дома стали жить в полном мире, согласии и боевом братстве:

В лѣто 6584. Ходи Володимеръ, сынъ Всеволожь, и Олегъ Святъславль ляхомь в помочь на чехы.

Владимир Всеволодович – это будущий Мономах. Как видим, грядущие лютые враг совместно тогда солдатскую горбушку делили.
Теперь уж в души героев повестования сего не заглянешь – всякое могло быть, могли двоюродные братья и тогда уже рассориться, в том же походе. Добычу не поделили, или славу, а то и на распоряжених разных ревностью друг к ругу изошлись, генеральскою, командирскою…
Но и сдружиться могли точно так же. Всё ж одну долю воинскую исполняли, плечом к плечу в землю врастали во время боёв кровавых…
Так или иначе, новый горизонт возможностей открыла смерть великого князя Святослав Ярославича. Самым закономерным образом –

- И сѣде по немь Усеволодь на столѣ …

И уже через год между родичами пршмыгнула какая-то чёрная кошка. Хотя, казалось бы, не с чего: в 1076 году Святослав Ярославич умер, будто бы от разрезания какого-то желвака (опухоли?), на его место сел младший брат Всеволод. Но уже на следующее лето вернулся Изяслав поляками, и Всеволод вернул ему трон Киевский, уйдя в Чернигов в соответствии с мирной договорённостью. И при этом взял с собою и семейство среднего брата: во всяком случае, под 1077 годом записано, что Олег, сын Святслава, был у Всеволода в Чернигове.
То есть всё же были мир и согласие между двумя младшими княжескими домами. Но вот тут, в Чернигове, что-то между ними и происходит:

В лѣто 6586. Бѣжа Олегъ, сынъ Святославль, Тмутараканю от Всеволода мѣсяца априля въ 10 день.

Что значит – бежал? Племянник, сын старшего брата, год ещё остававшийся при дворе великого князя, что значит – не имевший с ним политических и имущественных (ибо политика и тогда, как и сейчас, была инструментом раздела имущества) трений, -
- и вдруг не просто мирно и в согласии отъезжает куда-нибудь в деревеньки свои на кормление в княжестве вассальном, а – бежит!
Да и ладно бы простоо бегстве речь шла. Но ведь ещё и –

- в се же лѣто убьенъ бысть Глѣбъ, Святославль сынъ, в Заволочьи.

Неясно, правда, о каком Заволочье идёт речь – классическом северном, за Славенским волоком, что соединяет Шесну с Прозоровицей и Сухоной, - или о каком другом, коего мы сегодня не знаем. Всякое могло быть: хоть и далеко то северное Заволчье, но вполне мог князь за какой-то надобностью на Северную Двину податься. Всё же сидел он в те годы в Новгороде.
Однако два обстоятельства делают заключение о естественной гибели Глеба в походе воинском не слишком вероятным. Это, во-первых, сама формулировка: "убит был". И, во-вторых, события в дальнейшем. Ибо живые братья Глеба нападают на Всеволода. Будто мстят за что-то.
Да к тому же не лихим феодальным налётом, а настоящею войною приходят. В том числе и в союзе с врагами-кочевниками:

Приведе Олегъ и Борисъ поганыя на Рускую землю и поидоста на Всеволода с половцѣ. Всеволодъ же изоиде противу има на Съжици, и побидиша половцѣ русь, и мнози убьени быша ту … Олегь же и Борисъ придоста Чернигову, мьняще одолѣвше, а земли Руской много зла створившим, прольяше кровь хрестьяньску…

И ещё более! Не просто война то была. А лютая, на истребление, сеча:

убьенъ бысть ту Иванъ Жирославичь, и Тукы, Чюдинь братъ. Порѣй и ини мнози…

Нет, смерть воина в бою – дело нормальное. Но гибель людей столь высокопоставленных, что их имена упоминаются в летописи… Ну-у… Это сродни гибели маршала в Великую Отечественную. А поскольку в описываемые годы у князей древнерусских автоматов и пушек ещё не было, то гибель тогдашних «маршалов» означала, что на поле боя случился с ними полный швах. Окружение. И резня. В которой и погибли даже высшие, именитейшие мужи.
Так что тут у нас не просто маленькая феодальная война получается, когда два десятка дружинников вяло машутся мечами по вопросу, кому принадлежит лужок Козий Выпас, а к полудню "створяют мир" и садятся вместе пить хмельной мёд. Тут война лютая, на принцип, который выше жизни…
А что это за принцип? Их два. Или месть кровная. Или борьба экзистенциальная, за и на существование.
И никаких других вариантов. Ибо до истории, о которой идёт речь, степень ожесточённости княжеских разборок редко доходила до смертоубийств высоких начальников. Встретились, развернулись, передовые полки схлестнулись – чей которого перемог, того и верх. Потерпевший поражение отбегает километра на два, останавливается и высылает парламентёров договариваться об условиях мира.
Вспомним: даже во времена выяснений отношений между сыновьями Святослава войны шли больше на словах и манёврами. Чисто продолжение политики другими средствами: признай моё первенство и живи дальше. А что с "жизнью дальше не складывалось, - это уж закономерность высшая, человеческим желаниям неподвластная: не помещаются на острие власти два человека, не держит оно двоих…
А тут - целая гражданская война! Да с привлечением иностранных наёмников! При том, что по основному вопросу политики – вопросу о власти – Олег претендовать не мог ни на что. Всеволод на столе Черниговском сидел законно. Как и Изяслав – на Киевсом. И Олегу, при рочих равных, достаточно было бы просто дождаться смерти Изяслава, затем Всеволода, после чего его права на трон оспаривать было бы просто некому.
Дело в том, что по тогдашнему лествичному праву княжеского наследования стол великокняжеский принимают друг у друга братья, от старшего к младшему, а не старший сын правителя. В следующем поколении ситуация мультиплицируется: сначала княжить должны по очереди сыновья старшего из братьев-правителей, потом подойдёт очередь сыновей среднего, и лишь затем – младшего.
Понятно, что при таких раскладах возможность стать правителем страны даже у сыновей среднего брата довольно туманна, а уж для сыновей младшего брата она становится, прямо скажем, вообще призрачной.
И вот по этой причине у Олега, сына среднего брата Святослава, прав на великокняжеское сидение было куда больше, чем у Владимира, сына младшего Всеволода. Мизерные, откровенно говоря, были шансы Владимира.
Но это был весьма, весьма энергичный молодой человек! Ну, раз в истории остался знаменитым Владимиром Мономахом…
Правда, надо ещё иметь в виду законного сына Изяслава по имени Святополк. Он правами на главный стол Руси обладал вперёд всех своих кузенов. Но и этого было мало! Перед Святополком стоял ещё и Ярополк Изяславич, будущий князь Волынский и Туровский, но покамест вернувшийся вместе с отцом в Киев и получивший удел в Вышгороде. Он и рассматривался как главный претендент на Киевский стол среди "князат", то есть второго поколения, к которому и принадлежали Олег и Владимир. До него сначала должен был докняжить – после смерти Изявлава, конечно, - тот же Всеволод.
При этом надо принимать в расчёт главное: не столько христианская мораль управляла внешне гуманными поступками князей, сколько корпоративная. Ведь вся Русь была тогда общим княжеским доменом Рюриковичей. Никто из них не пришёл со стороны и не отвоевал себе кусок. Никто из потомков Рюрика до известного времени не получал землю в собственность – но у всех она оставалась в коллективном "кормлении". Никого не одаривали наследственным наделом, одалем или феодом – но давали пару деревенек именно "в кормление". Земля была в коллективной собственности как бы «совета директоров» Рюриковой – точнее, Ярославовой – "корпорации".
Именно при коллективной собственности на государство и закрепилось у нас "лествичное", а не наследственное право на власть. Ибо, конечно, логичнее и справедливее передать место председателя "совета директоров" брату ушедшего в иной мир, нежели его сыну.
Потому поражались и возмущались так тогдашние идеологи-летописцы, когда случалось смертоубийство между руководителями "корпорации". А как бы мы при советской власти отнеслись к известию, что член политбюро Устинов убил члена политбюро Пономарёва за власть над международным отделом ЦК? А как мы относимся вообще к теме репрессий 1937 года? А ведь тогда так и было: сажали и стреляли друг друга представители именно правящей корпорации – верхушки ВКП(б)…
И вот именно в них, в тех яростных и беспощадных войнах между Олегом и Владимиром, а далее между Ольговичами и Владимировичами и сорвалась с нарезки прежняя история Руси.
А однажды дошло вообще до страшной битвы на Нежатиной Ниве, где рядом с Олегом Святославичем стоял брат его Роман. Тот самый, к кому Олег когда-то бежал, неся то ли просто обиду, то ли обиду вкупе с правдою страшной. Ещё на его стороне – на своей, если быть точным, ибо уже делал поползновения на Чернигов, - воевал Борис Вячеславич, сын смоленского князя Вячеслава – младшего из Ярославичей, который умер в 1057 году, не испив сладкой чаши великого княжения в Киеве. А потому и не оставившего шансов сыну Борису, хотя бы даже теоретических, сесть на киевский стол.
А потому автор "Слова о полку Игореве" видит в нём лишь идеалистические мотивы, приведшие его на битву и, как оказалось, на погибель:

Бориса же Вячеславлича слава на судъ приведе, и на канину зелену паполому постала за обиду Олгову, храбра и млада князя

Но в битве той погибли два князя. И второй из них был… -

- И поидоста противу, и бывшимъ им на мѣсьтѣ на Нѣжатини нивѣ, и совокупившимъся обоимъ, бысть сѣча зла. Изяславу, стоящю в пѣшцехъ, унезапу приѣхавъ один, удари копьемь за плеча. И тако убьенъ бысть Изяславь, сынъ Ярославль…

Ничего себе! Великого князя убили! Главу государства! И как убили! Со спины. А охрана? А свита? А дружина ближняя?
Получается, из своих кто-то, не иначе, великого князя прикончил…
Правда, Олег всё равно в той битве проиграл. Более того – бежавшего отсидеться в Тмутаракани, явно за плечами державших Степь союзных половцев, его в следующем году схватили какие-то хазары и отправили в византийскую (!) тюрьму…
Кстати, вот тоже любопытно. А на каком, собственно, основании греки могли задерживать у себя пусть и удельного, но суверенного князя? Члена корпорации Рюриковичей? Который войною на них не ходил, преступления не совершал и вообще с Царьградом в контрах не замечен? Не потому ли, что тоже информацию имели, что разрешено с ним обращаться не как с князем природным? А как с бастардом безродным…
Так что же это за кошка, а вернее - целая пантера чёрная впрыгнула в жизнь бывших союзников в период с 15 июля 1077 года до 10 апреля 1078 года? Откуда вдруг это ожесточение, после которого отрезан путь назад, в прежнее состояние общей корпорации Рюриковичей?
А давайте-ка снова вспомним современника нашего князя Юрия Оболенского. И предков его Ольговичей, детей Олега Святославича, донёсших до наших дней чуждую для Рюриковичей гаплогруппу R1a1. Откуда она взялась в Ольговичах?
Так вот. Не оттуда ли всё ожесточение войны, настоящей войны на истребление, что возникла между Рюриковичами после необъяснимого бегства Олега из дома Всеволода, где дотоле он вполне себя уютно чувствовал?
Не из-за того ли, что однажды вдруг выяснилось, что кто-то из князей, считавших себя Рюриковичами, не то что не член их "совета директоров", но не годится даже на то, чтобы в сенях его стоять? Потому что он среди этих "директоров" – никто. То есть – вообще никто! Приблудок. Бастард…
Не то ли и открылось тогда в Чернигове меж Всеволодом и Олегом?
Упоминаний в тогдашней прессе - летописях – правда, нет. Так и кто ж расскажет… Это ж грех на всю княжескую корпорацию! Потому что – тогда этого не знали, но мы-то знаем – ежели у Ольговичей стоит в хромосомах метка, относящая их к R1a, то, значит, согрешила мать Олега с кем-то из местных, славянского происхождения мужчин. И хорошо, если с воеводой каким. А если – с конюхом из дворцовой обслуги?
А ведь похоже, что именно кто-то в ранге конюха и оказался отцом Олега. Воевода – всё ж, в наших понятиях, дворянин. Там ещё думать надо. Не всякий бастард – звание позорное. Иные бастрады знатных персон сами королями становились…
Но тут мы видим, что род Рюриковичей Олега Святославича исторг слишком быстро и слишком решительно. И значит, явно адюльтер его матери – или его бабушки Ирины-Ингигерды, если иная гаплогруппа вторглась в род Рюриковичей на её сыне Святославе, - был не просто изменой мужу. А изменой позорной, изменой с низшим по рангу и происхождению…
Олег же, судя по всему, то ли не поверил в такое обвинение, то ли не согласился с ним. Да и как согласиться! Это же означает, что он – даже не бастард. Уже это-то его, князя, выводило из высшего общества. Но хотя бы оставляло благородным человеком. А ототца-конюха быть зачатым? В холопьего сына превращаться? Чтобы Мономах мог его пороть на конюшне?
А ведь Олег не один живёт. Детки у него. Всеволод, Игорь и Глебушка. И Машенька – от обретённой (или приставленной к нему) в византийском плену жены Феофании Музалон. Их-то как – изгоями, что ли, сделать? Нет, добьётся он своего, кровью врагов смоет позорный навет - или позорную правду - со своего имени!
Через некоторое время Олег вернулся в Тмутаракань. Где и отомстил тем, кто выдал его ромеям:

И исѣче козары, иже бѣша свѣтници на убьенье брата его и на самого…

Но дальнейших боевых действий против своих врагов на Руси то ли князь законный, то ли бастард приблудный не предпринимал. Целых десять лет.
Скорее всего, выжидал, когда умрёт законный великий князь Всеволод. Тогда он, Олег, по лествичному праву вторым в роду станет. После Святополка, сына Изяслава, бывшего князя великого Киевского.
Наконец, -

- в лѣто 6601, индикта 1 лѣто, преставися великый князь Всеволодъ, сынъ Ярославль, внукъ Володимеръ, мѣсяца априля 13 день…

Интересно, как ведёт себя в это время Мономах:

Володимеръ же нача размышляти, река: «Аще азъ сяду на столѣ отца своего, то имамъ рать со Святополкомъ узяти, яко то есть столъ отца его переже былъ».

То есть Владимир Всеволодович вовсе не считает Святополка, законного наследникеа, но - достойным престола. Но от активных действий его заставляет воздерживаться… Что? Уважение к праву?
Нет. Руководствуясь правом, он бы вовсе не позволял себе мыслей, указанных в летописи – то есть явно по его указанию в неё внесённых! По праву он вообще не мог даже думать о том, чтобы сесть на стол Киевский. Даже не говоря о Святополке, очередь Мономаха на главный пост на Руси – ой какая долгая! У него права – только после Олега. Да после брата того - Давыда. Да ещё одного олегова брата от второго брка отца - Ярослава.
В таких условиях не на что ему рассчитывать.
Не на что?
Но у него же был пример собственного дедушки!
Tags: Русские и славяне
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments