Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские среди славян

И реки для тех людей – дороги, по которым они общаются, ведут совместные дела или, соответственно, войны.
При этом самое сложное для нас сегодняшних – совмещение нашей и древней географии.
Ибо люди тогда мыслили куда менее формализовано, нежели мы. Например, под горами могли подразумеваться и настоящие горы, и какие-нибудь всхолмления в ровной степи – по контрасту. Остатки этого мышления в нашем языке мы видим, например, в сохранении понятий Воробьёвы или, скажем, Жигулёвские горы. Под пустыней понимались не только Кара-Кум с самумом и такыром, а и девственные леса, где не встретишь человека. Тоже примеры сохранились – Оптина пустынь и много подобных. Под морем люди подчас подразумевали озеро, а под островом – и кусок суши, образованный двумя рукавами реки, и настоящий большой морской остров. И даже полуостров, дальнего конца которого не знают просвещённые мореплаватели – как Скандинавия, например, которая долго звалась «островом Скандза»…
И ещё одно обстоятельство мешает нам правильно понимать своих предшественников на этой планете.
Мы – люди карты. Причём карты – ориентированной по сторонам света. Север для нас – там, где белые медведи трутся о земную ось. Запад – там, где высятся Кёльна давно уже не дымные громады, и прочая просвещённая Европа. Восток – это Сибирь. Юг – это… юг.
Но и в географии мы часто оперируем понятиями, унаследованными от предков. Вот, например, «Восток – дело тонкое». Это про Восток мусульманский. Хотя объективно этот Восток для нас – на юге и даже на Западе. Например, в Алжире или Тунисе.
И в это понятие востока Китай не подходит, хотя лежит куда восточнее Туркестана, природу которого столь исчерпывающе охарактеризовал товарищ Сухов.
А Чукотка для нас – всё равно Север. Хотя является крайним восточным регионом страны. А Африка – Юг. И Индия – Юг.
Это сохранилось с тех пор, когда Восток, Север, Запад и Юг означали не стороны, а – СТРАНЫ света. Когда каждому направлению соответствовала не точка на компасе, а определённый набор стран, которые только там и находились. Даже если следовать к ним надо было в противоположном относительно наименования стороны света направлении. Как и сегодня, вылетая из Шереметьева на запад, попадаешь в восточный мир Марокко.
Словом, чтобы понимать контекст действий тогдашних людей, необходимо немножко подзабыть уроки географии в школе. Нужно всё время вспоминать эту вот относительность направлений, сохраняющуюся и в нашем мировосприятии, чтобы понимать представления наших предков.
Вот, например, как перемещается по миру норвежский король Эйрик Кровавая Секира:

И когда Эйрику было двенадцать лет, дал ему конунг Харальд пять боевых кораблей, и отправился он в военный поход, сначала в Аустрвег, а затем на юг в Данмарк и во Фрисланд и Саксланд, и пробыл в этом походе четыре года. После этого отправился он на запад за море и воевал в Скотланде и Бретланде, Ирланде и Валланде, и провел там другие четыре года. После этого отправился он на север в Финнмарк и вплоть до Бьярмаланда, и была у него там большая битва, и он победил. /125, 156/

 Переведём. Аустрвег – это восток. От него, оказывается, на юг лежат западные Дания и Саксония. Британские острова, как и положено, на западе. А вот восточная Финляндия и тем более область вокруг Белого моря оказываются на севере.
Наш выдающийся историк-скандинавист Татьяна Джаксон, приводит ещё более яркий пример таких представлений. В «Саге о Хаконе Хаконарсоне», написанной в 1264–1265 годах, описывается следующая география:

Этим летом отправились они в военный поход в Бьярмаланд, Андрес Скьяльдарбанд и Ивар Утвик. … И отправились они назад осенью, Андрес и Свейн; а они остались с другим кораблем, Хельги Богранссон и его корабельщики. Эгмунд из Спангхейма тоже остался; и отправился он осенью на восток в Судрдаларики со своими слугами и товаром. А у халогаландцев случилось несогласие с конунгом бьярмов. И зимой напали на них бьярмы и убили всю команду. И когда Эгмунд узнал об этом, отправился он на восток в Хольмгардар и оттуда восточным путём к морю; и не останавливался он, пока не прибыл в Йорсалир.

То есть от Белого моря парни отправились на восток к Суздалю, а оттуда на восток в Новгород, откуда опять-таки на восток в Иерусалим.
Как подытоживает Т.Джаксон, географические представления раннесредневековых норвежцев выглядели так:

«Западная область» — это вся Атлантика (Англия, Исландия, Оркнейские и Шетландские острова, Франция, Испания и даже Африка); «Восточная» — прибалтийские и более восточные земли; «Южная» — Дания, Саксония, Фландрия и Рим. «Северная область» — это по преимуществу сама Норвегия, но также Финнмарк, а иногда и Бьярмаланд (Беломорье). Бьярмаланд оказывается как бы на пограничье восточной и северной четвертей — он принадлежит к восточным землям, но добраться до него можно только по северному пути. /116/

Кстати, о пути в Иерусалим. Эгмунд идёт туда от Новгорода восточным путём, но к морю. Это как? Да просто: море-то, в представлениях скандинавов, - круглое. Вокруг населённой суши разливается. Следовательно, к нему попадёшь любым путём. Ну, разве что выйдешь к разным местам: на одном пути – к Британии или Испании, на другом – к Иерусалиму. Но в данном случае герой саги отправился восточным путём. Который, как становится очевидно, означает тот самый легендарный путь «из варяг в греки».
Соответственно, для древнего скандинава не был путь от Бирки до Каспия или до Константинополя ни длинным, ни запутанным, как это представляется нам при взгляде на географическую карту. Для него это были практически прямые коридоры, для движения по которым необходимо лишь предусматривать разумные предосторожности от таких же путешественников. Да необходимое количество продуктов питания прихватить, чтобы не платить за них лишнего по пути или не драться за них в каждой встреченной деревеньке.
А это приводит нас к следующему пункту в понимании обстоятельств места для наших предков времён начала Руси. А именно: сам путь, его характер, извилистость, сложность - были неважны. Как и для нынешних авиалайнеров, тогда также существовали сквозные рейсы. Только за отсутствием авиации осуществлялись они на кораблях. По морям и – что крайне важно для понимания условий формирования начальной Руси – по рекам.
И тут нужно забыть о географии, так сказать, географической. А держать в мозгу только географию направлений. Ибо как бы ни вились речки физически, на реальной местности, - в сознании тех, кто по ним плавал, они были прямыми дорогами. Кратчайшее расстояние между пунктом А и пунктом Б.
Это можно сравнить с горами. Петляешь по серпантину десятки вёрст, когда напрямую между двумя участками одной дороги – несколько сотен метров. Но преодолеть их ты не можешь, не переквалифицировавшись в альпиниста.
Потому, например, какие-нибудь параллельные – по карте - Днепру реки Уж или Горынь для наших предков были последовательной с ним системой пути. И по отношению к нему были «верхом». Подчеркну ещё раз: именно «верхом» в одной системе. Предки этот путь так и ощущали - как мы ощущаем спуск в метро на эскалаторе. В метро ведь тоже можно спускаться и подниматься на разных эскалаторах разных станций – когда делаешь пересадку. У наших праотцов тоже были подобные пересадки. Они назывались волоками. Но от волока до волока они двигались именно по эскалатору – живому, текучему, то тёмно-зелёному, то серо-прозрачному, с закатными отблесками, играющими в пятнашки по утрам и вечерам, - но прямому.
И потому расстояния здесь неважны. Точнее, они относительны. Ибо самое главное делает сама река-дорога – несёт твои корабли и тебя. И тебе надо только сообразовываться с вековой скоростью течения и от предков унаследованным «графиком движения»: от сего и до сего – столько-то дней плавания.
Например, древлянский Искоростень лежит близко от Киева. Если по прямой. По карте – полторы сотни километров. На коняжке если выносливой – часов десять полевой рысью, в удовольствие и коню, и всаднику. Или в два раза быстрее при необходимости.
Дорога там, скорее всего, была: судя по косвенным признакам, Искоростень входил в число пунктов большого сухопутного пути с Востока в Европу. Из степи до Киева, а там – лесами до Кракова и далее. Она там и до сих пор идёт, дорога: Искоростень – Ковель – Люблин. В старину было чуть по другому – приоритетным являлось направление через Владимир-Волынский и далее на Краков и Прагу, - но главное, что путь, в общем, пролегал где-то в этом направлении.
Но предположим, что его не было, – как не было, скажем сухопутного пути от Ростова до Киева. И тогда тот же Искоростень лежал от Киева за лесами, за горами, по которым не десять часов, а десять дней топать будешь. В лучшем случае. А это, между прочим, равно расстоянию уже не в 150, а в 600 километров - если взять среднюю дневную скорость перехода торгового каравана, скажем, по степи.
А вот по реке, считая все её прихотливые повороты – от Искоростеня до Киева всего километров 300. И именно – всего. Ибо при средней скорости течения в 2 км/час (разные данные дают скорость течения в Днепре от 0,5 до 1 м/сек) и при 16-часовом дневном плавании это те же 10 дней. При условии, что ты решил совершенно облениться, не грести, а валяться на дне лодки и попивать медовушку, загорая на солнышке. А ежели потрудиться на гребле, то при той скорости, что выдавали тогдашние однодеревки – до 4 узлов, - от Искоростеня до Киева мы добираемся всего за 5 дней. Быстро и весело. При этом не надо ни плутать, ни дорогу искать, ни проводников нанимать. Ни разбойников опасаться, которые, как показывает история, в этих лесах даже епископов убивали.
Напомню: епископ тогда – не сирый босой монашек, а глава большой округи, способный выставить внушительную дружину для своей охраны.
Таким образом, река в тех географических условиях – это вполне быстрый, вполне прямой и вполне надёжный путь. К тому же, что, может быть, ещё более важно – эта мокрая дорожная сеть очень густа. Добраться по ней можно до самой глухой деревеньки, ежели только она на реке стоит. А в другом месте она стоять и не может – ибо и в самом глухом месте людям нужно пить, стирать и возить грузы.
А потому не только Искоростень очень близко лежит от Киева, если плыть к нему по Днепру-Припяти-Ужу. И из Овруча по Норини и тому же Ужу до Киева - прямая дорога. И из Смоленска – тот вообще на столбовом пути, на Днепре лежит. И даже Новгород на той же дороге расположен, хотя и с «переходом на Замоскворецкую линию»: чтобы до него добраться, надо в другую речную систему переволочься.
Но это - небольшая проблема. Не сложнее, чем нам на машине поворот на другую дорогу совершить. Конечно, лодку тащить потяжелее, нежели рулевое колесо повернуть, но это различие чисто эргономическое. Тем более что на порогах люди сидят, которые тем и на жизнь зарабатывают, что берут твою лодку и перетаскивают куда надо.
Потому передвигаться по рекам было такой же нормальной работой, как для нас сегодня – безаварийно передвинуться из Питера в Москву.
Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments