Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские среди славян

И вот здесь мы от описания условий географических переходим прямо к экономике.
Вот какая картина окружающей нашего приречного лесовика действительности представала перед его мысленным взором, выберись он однажды из своей глухомани лесной.
На юге от лесов – лесостепи. Там живут люди, с одной стороны, лесного была и обычая, с другой же – знающие степь и знающие, как с нею сосуществовать. Чаще всего они платят дань степным народам, но не очень обильную, ибо те по-настоящему покорить их не могут. Не совмещаются они по жизненным установкам, не сживаются. А потому здесь чаще всего встречается некий насильственный симбиоз, как в своё время был с киммерийцами, потом со скифами, потом с сарматами, а в рассматриваемое нами время – как у северян с савирами. То есть земледельцы живут на хороших, плодородных землях своим свычаем-обычаем-экономическим укладом, а степняки-всадники – своим. Первые платят вторым некую толику от добытого трудом своим, вторые защищают первых от посторонних опасностей. Особенно от тех, кто хотел бы сменить их в роли сборщика дани.
Таким образом, вторые, защищаясь от сторонних «наездников» - не от слова всадник в данном контектсе, а от понятия «наезд» 90-х годов в России, - защищают одновременно своих подопечных-данников. И берут за это плату. И всем хорошо. Даже оплачивающим свою безопасность земледельцам, которые всегда могут сбросить демографическеое напряжение в виде перизбытка молодых энергичных ребят не в ватаги, терроризирующие соседей и вырастающие в крепкие банды, а затем и в вождистские дружины, садящиеся на шею сородичам и превращающиеся со временем в их господ, - а в воинские формирования сюзерена. Где добывали себе славы и богатства, а заодно и воинского мастерства и умения. Конечно, возвращались такие бойцы – если возвращались – уже далеко не земледельцами. А, скорее, претендентами на места в элите. Но возвращалось таких немного – кто погибал, а кто и поднимался в состав элиты племени-сюзерена, в состав воинской элиты.
В конце концов из такого симбиоза в догосударственную эпоху вырастали вполне крепки сообщества, а то и этносы. Хоть тех же северян взять, которых мы внимательно рассматривали в предыдущей работе. А ещё нагляднее – болгар, которые в таком симбиозе со славянами за малым империю не создали. Или те же пресловутые обры-авары. Будь они менее жестоки по оношению к подчинённым славянам, более толерантны к тем, кто их в конечном итоге кормил, - глядишь, оставили бы по себе тоже нечто вроде Болгарии на нынешних австрийских, румынских и венгерских территориях, а не поговорку «Изгибоша акы обры»...
Южнее лесостепей раскинулись степи. И в них живут разные народы. По большей части они или подчинены Хазарскому каганату или связаны с ним в той или иной мере. Они, как правило, кочевники. Даже если ютятся какие земледельцы по поймам рек, существование их, как правило, незавидно и полностью зависит от той пользы, которую они могут принести кочевникам. Например, в качестве ремесленников. Но и в этом случае их жизнь зависит от того, насколько сильны те, на кого они работают. Ибо регулярно находится некто более сильный и вырезает побеждённых полностью, независимо от рода занятий.
Потому что не любят друг друга здешние народы. Вообще, народы, конечно, нигде друг друга не любят. Подспудное осознание конкуренции за ресурсы плюс память о прошлых войнах и обидах. Сначала эти мысли диктуют убеждение в превосходстве собственных обычаев над дикими привычками конкурентов, затем переходят в национальную психологию, откуда становятся частью образования, получаемого национальными элитами. Откуда уже переходят в политику.
Для степных же народов та же цепочка была ещё короче. Жизнь зависела от тучности собственных стад. Тучность стад – от достаточности пастбищ. Достаточность пастбищ – от благоприятности климата.
А климат у нас имеет дурную привычку меняться в разные стороны от года к году, а иногда и – меняться настолько резко, что превращается в спусковой крючок экологической катастрофы. Во всех случаях теснейшим образом завиисящие от экологических условий кочевники приходят в движение, выражающееся прежде всего в отнятии друг у друга пастбищ, скота и женщин. При экологических катастрофах эти движения тоже превращается в одно катастрофическое, когда сдвигается вся Степь. Как правило, неудачники выдавливаются в Европу, где становятся зачинателями новых народов, культур, а то и целых цивилизаций. Те же индоевропейцы появились в Европе в результате такого вот катастрофического движения Степи, вызванного катастрофическим изменением климата. Как это было подробно описано в работах «Русские до славян» и «Славяне до русских».
В рассматриваемое нами сейчас время в степях у границ будущей Руси «царями горы» служат хазары. У них тут свой каганат, в котором уже в практически государственной форме взаимосочетаются уклады кочевников и «полезных» земледельцев. Хазары взимают дань со степных народов, а также – непосредственно или посредством подчинённых племён – с народов лесостепей и даже частично - с народов лесов. Они же, хазары же, оседлали речные пути между Севером и Югом, держа столицу свою на Волге, а ряд сильных крепостей – на Дону и Днепре. Так что это ещё один фактор на пути между скандинавами и арабским серебром.
А на большой равнине от Балтики до Волги – леса. Необъятные, густые, дремучие. Там тоже – вот совпадение! - живут разные племена. И они пока не подчинены никому. Но тянутся, тянутся сюда караваны переселенцев-славян. То есть тех самых, летописных, с Дуная. Не стоит пусть их с местными народами, с похожими языками и похожими обычаями, но всё же другого, не славянского происхождения. Точнее, это две разные ветви куста из общей коренной системы. Если угодно – двоюродные браться.
Занимают славяне пустующие земли – или с их точки зрения пустующие. Если кто-то из местных имеет на этот вопрос альтернативную точку зрения, то диспут принимает подчас весьма острые формы. В результате чего земли всё равно становятся пустующими.
И садятся там славяне, выстраивают родовые веси-деревеньки, начинают леса корчевать да жечь, чтобы поля под просо очистить.
Прибывают сюда и скандинавы. Оторвавшиеся от родов с их родовой дисциплиной, оторвавшиеся от земли с налагаемыми ею по необходимости обязанностями, оторвавшиеся от племени своего. Из-гои и вы-роды. Изгнанники и выродки, по-нынешнему сказать.
Разные у них на то причины. Кто за длинной гривной подался. Или за длинным дирхемом, коли до далёкого сказочного Востока добраться сумеет. Кто от правосудия родового бежал. Или от мести кровной. Кто от конунга, накладывающего лапу на родовое гнездо под воздействием шепотков зложелателей. А кто – по решению сородичей:

От этих трёх людей впоследствии... население Готланда настолько размножилось, что страна не могла всех прокормить. Тогда они выслали из страны по жребию каждого третьего мужчину, так что те могли сохранить и увезти с собой всё, что имели на поверхности земли. /575/

Вот и всё решение демографической проблемы.
Ну, а высланным-то что делать? Есть-пить тоже надо, а что с собою увёз – рано или поздно кончается. В обмен на продукты питания, например.
И тут у нас и начинается настоящий разговор об экономическом смысле Руси.
Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments