Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские среди славян

Итак, цель – заработок.
Но вот тут и начинаются проблемы.
Вернёмся к тому к тому намёку, что был следан давеча: мол, «не только так».
С полезными ископаемымми мы уже разобрались. А натуральное хозяйство – что это такое в тех условиях?
Возьмём опору тогдашнего экономического устройства – крестьянское родовое хозяйство. Вот как оно выглядело, скажем, - чтобы не удаляться от места действия нашей истории – у словен новгородских.
Новгорода, правда, нет ещё и нескоро будет, - но словене есть, пришли на северо-западный кусок будущей Руси в VIII примерно веке. Эти замечательные люди в то время занимали пространство вокруг озера Ильмень, по Волхову до Ладоги и бассейны рек Ловать, Мста и верхнего течения Луги. Основным типом поселений были селища, что стояли вдоль берегов рек и озёр, при впадении ручьев и оврагов, близ мест, удобных для занятий подсечным земледелием.
Их традиционные захоронения – круглые сопки – располагаются на карте в образе повешенной на стену головы лося. С рогами.

(Цит. по: 51)

Уныло опущенный нос - длинный набор поселений вдоль Ловати, правый рог – вдоль Луги, левый – вдоль Мсты и далее на восток к верховьям Мологи:

Основным районом распространения сопок является бассейн оз. Ильмень. Более 70% могильников, в которых имеются такие насыпи, расположено в этом бассейне. /247/

При этом -

- старое мнение, что сопки в основном сосредоточены на берегах крупных рек, т. е. на торговых путях, связывавших север Европы с арабским Востоком и Византией, не соответствует действительности. Абсолютное большинство сопок находится на мелких речках, не пригодных для древнего судоходства. /410/

Отметим это крайне важное обстоятельство. Словене – не только не «рекоходцы», но и даже стараются забраться куда поглубже – туда, где до них не доберётся чужак на корабле. Интересно, правда? Словно бы и не хозяева они на собственной земле…
При этом, убеждены археологи, их захоронения носят такой характер, что -

- могли принадлежать только большой патриархальной семье — крупному брачно-родственному коллективу, ведшему в сложных условиях лесной зоны Восточной Европы (освоение новых земель, очистка от леса пахотных участков и т. п.) общее хозяйство. … В северной полосе Восточной Европы распад таких коллективов был задержан условиями жизни, связанными с переселениями, необходимостью осваивать лес под пашню и т. п. /51/

Какова экономика – если уж мы говорим о торговле – этой семьи?
База её – земля и её обработка. Рентабельность – крайне низкая: ещё только в X веке словене перейдут от подсечного земледелия к пахотному, а пока что занимались тем, что валили и жгли лес на своих родовых и семейных участках и в удобренную золою землю сеяли зерно.
Это означает производительность крестьянского труда на уровне, по разным данным, не более 6 - 8 центнеров ржи с гектара.
Соответствующий и быт:

Кроме керамики в раскопах найдены глиняные льячки, глиняные пряслица, бронзовые спиральки, часть удил, стеклянные бусы, трапециевидные привески.

В общем, видно, что немного мог предложить обычный смерд для городского рынка. Как и тот – неплатёжеспособному смерду. То есть в условиях господствующего натурального хозяйства обмениваться практически нечем.
Это как в Афганистане далёком, в будущем XX веке: один на рынок с рисом пришёл, лично выращенным, и другой с тем же. Или с арбузом. Или с горшком глиняным, одинаковым с лица с тем, что сосед притащил. Ни продать, ни купить. Максимум – обменять баш на баш… – но ради чего?
И пока не брызнет рядом сизым дымом бээмпэшка и не соскочат с неё торопящиеся шурави, не выкупят у ходившего в Пакистан дуканщика, уважаемого Джалаледдин-сафари, магнитолы японские, не посорят местными купюрами-афошками, – нет денег на рынке, нет ему развития. Все при своих останутся. А вот хотя бы арбуз купит офицер за сто афгани – уже прибыль. Уже Ахмад довольный стоит, важно на Хафизулло смотрит, который свой арбуз обратно понесёт…
А ушли шурави – что вышло?.. Всё то же натуральное хозяйство, всё та же бедность, всё та же война.
Однако и кое-что ещё затем появилось. Нашли-таки афганцы своё, как это у эффективвных менеджеров зовётс, своё уникальное товарное предложение. То есть – продукты переработки млечного сока растения Papaver somniferum. Кому там сколько перепадает в цепочке от поля в Чарикарской долине до ночного клуба в европейском городе – для нас сейчас не очень важно. Важно, что продукт нашёл свою потребительскую нишу и – что? Да, и потянулись караваны через Гиндукуш и Памир, несмотря на высокую себестоимость транспортировки товара со всеми расками и опасностями на пути от Файзабада до Бирмингема или Сургута…
Вот этот пример показывает, что должно было произойти на территории будущей Руси, чтобы одно её конкурентное преимущество превратилось в надёжную отрасль экономики.
Что же это – раз уж до наркотив тогда человеческая тяга к удовольствиям не доходила?
Ещё раз вглядимся в ту е ситуацию. Нужна ли река в качестве дороги простому смерду из большой патриархальной семьи? Нет, конечно, ибо нечего ему везти на продажу. А нужен ли он какому торговцу, чтобы отвезти к нему товар? Тоже нет, ибо нет денег у этого смерда. Нет у него и товара, которым он мог бы заплатить за привезённое…
Нет?
Не совсем. Это, скажем, топор смерду не нужен – либо в его веси, либо в соседней кузнец живёт, он выкует. Иное дело – предметы роскоши. Человек есть человек – положено ему выделяться из общества себе подобных. А чем можно выделиться? Правильно, именьицем богатым. А что есть богатство? Это одежда, вышивкой украшенная, из холста доброго, а то и чего потоньше. Это обувь кожаная. Посуда разрисованная. Пояс с набором, да добрые ножны для ножа, не менее доброго. Не каждый день, конечно, такое наденешь, ан другое главное: лучше ты выглядишь, нежели соседушка дорогой, когда наденеш всё то, а него чего-то сравнимого на себе не окажется.
Опять же и женщины. Особенно, когда уж замуж невтерпёж. Красота красотою – что бы ни понималось под нею в каждую отдельную эпоху, - а дополнительно прихорошиться тоже не повредит. Да так, чтобы родители потенциального жениха видели: не золушку в дом берём, не оборвашку какую. Чтобы всё порядком было: височные кольца, стеклянные бусы, звезда во лбу, месяц под косою. Род, значит, у неё справный, позволяет себе девок своих в изобильстве держать.
Нет, смерда нашего это, конечно, не особо касается, хотя и он не дурак надеть что-нибудь авторитетное на прпздник, да жену во что-нибудь цветастенькое одет. Но вот уже в городах, где собираются люди побогаче, изгои и выроды всякие, - там мы видим спрос и на роскошь. Вот и находят археологи в той же Ладоге большие количества стеклянных «глазок» для бус. Причём из разных мест, подчас едва ли не из Эфиопии.
Есть тут и своё стеклодельное производство. Которое, впрочем, опять же «глазки» делает.

А ещё три мастерские. Самая молодая -- кожевенная. Ниже - кузнечно-ювелирная. А между ними -- стеклодельная, где по арабской низкотемпературной технологии с 780-х годов варились бусы. Их сейчас в ладожской земле не менее двухсот, а то и трёхсот тысяч. /494/

Насчёт сотен тысяч «глазок» - не преувеличение:

В 1114 году Нестор запишет: «...Поведали мне ладожане, как тут случается. Когда бывает туча велика, находят дети наши глазки стеклянные -- и малые, и великие, проверченные. А другие подле Волхова берут, которые выплёскивает вода. От них же взял более ста, и все разные...»

А что такое «глазки»? Не только украшение. Это ещё, по сути – и первые русские деньги. Судя по археологии, именно за них –

- ладожане скупали пушнину.

Вот!
Пушнина! Тот самый афганский опийный мак, который наполняет экономическим смыслом транзитный марштрут Лашкаргах – Файзабад – Куляб – далее везде. Меха – это да! Это – спрос. Большой, лютый спрос. Прежде всего, как ни странно, в жарких далёких южных странах. Ну, и в европейских – тоже.
Вот и появился тот товар, который был в состоянии наполнить содержанием обменные операции, наполняющие ресские речные транзиты экономическим смыслом. Ладога переваливает через себя меха, получаемые сверх нулевой маржи натурального хозяйства, за что получает стеклянные «глазки» и прочие, надо полагать, ценностные эквиваленты от обитателей далёкого арабского Востока:

Экономика Ладоги во многом строилась на торговых операциях и сборе даней с окрестного финно-язычного населения. Отношения с этим населением стимулировали развитие в Ладоге бронзолитейного, стеклодельного, косторезного, деревообрабатывающего и судостроительного ремёсел. Здесь скапливалась пушнина, полученная с окрестных земель в обмен, например, на украшения (застежки, бусы, гребни), оружие, ткани, посуду и некоторую бытовую утварь (топоры). /177/

И можно быть более чем уверенным, что наряду с таким, прямо скажем, ограниченным эквивалентом как стеклянные глазки, по этому рынку ходило и такое безграничное средство платежа и накопления как серебро. Ибо украсить жену или дочку бусами – дело важное, бесспорно. Но ещё важнее – украсить себя тем, что даёт и бусы, и прочие мелкие и крупные блага, включая благосклонность женщин. То есть деньгами. И закономерно -

- На территории Ладоги и тяготеющих к ней поселений и урочищ (Ладожская крепость и поселение, Новые Дубовики), не менее чем в восьми документированных случаях обнаружены в кладах и отдельно арабские монеты, чеканенные в 699/700—786 гг. Эти находки — одни из древнейших среди до сих пор встреченных в Восточной Европе и с поправками на время их распространения и всякого рода случайности свидетельствуют о начале международной «серебряной» торговли, достигшей нижнего Поволховья примерно в 760-е годы.

Итак, ещё одно ключевое слово прозвучало: серебро. По факту – серебро восточное. Арабское. И в этом случае обменные операции, для которых необходимы торговые пути, обретают содержание. Меха обмениваются на серебро и обратно:

Приобретённый таким образом мех, очевидно, продавали купцам уже на дирхемы. Этот вариант обменно-денежного оборота (впрочем, видимо, не единственный) подтверждает существование в Ладоге не только транзитных дорожных станций и гостевых домов для купцов, но и собственного торжища.

Вот мы и нашли ответ на вопрос, для чего использовались реки в качестве путей. Конечно же, не для того, чтобы один смерд мог по весне отвезти другому горсть сбережённого за зиму проса. А прежде всего нужны они были для транзита добытой в лесах прибавочной стоимости к местам, где она могла превратиться в общепризнанный эквивалент товарной ценности.
Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments