Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские среди славян

Итак, в дальнейшем мы этих самых воинов-купцов-перевозчиков, что русят по руслам восточноевропейских рек, так и будем называть русингами – для простоты понимания. Как викинг у нас – «человек залива», а эти будут «людьми рек».
Причём оговоримся сразу: мы пока не интересуемся этнической принадлежностью русингов. Во-первых, тогда это было неважно. Важно было – из какой команды ты человек. Например, из команды графа де Вермандуа, или из рода Седого Бобра, или из фелаги Тростейна. И тому подобное. Уровень выше, на котором ощущалось далёкое свойство или родство – человек нашего языка. Сегодня его определили бы как одноплеменника, тогда же – многие с этим не согласятся, но это факт – такого понятия в ходу не было. Племя в тогдашнем понимании – это по-нашему и будет род: близкие родственники. Не случайно «племя» и «племянник» - одного корня слова. А то, что мы сегодня называем племенем, тогда обозначалось как народ. Вспомним: в германских языках слово «народ» - volk, folk – до сих пор восходит к собранию вооружённых взрослых мужчин одного языка, одного представительского собрания и одного закона, к которому восходит наше нынешнее понятие «полк».
Разумеется, чётких границ тут не было, и даже наука не тщится их определить. Но смысл всего этого деления нам понятен на интуитивном уровне. Что и показывает: как ни хорохорься в нас нынешняя цивилизация, однако глубины подсознания – те, в частности, что унаследованы от предков даже на генетическом уровне, - прекрасно подсказывают нам разницу между своим и чужим на каждом уровне общественной стратификации.
А что в основе этого подсознательного понимания и разделения? Да всё то же, биологически социальное: свой или чужой. Совсем свои – «узкая» семья: родители, дети, братья, сёстры. Менее свои – «большая» семья: дядья, племянники, золовки, шурины. Ещё более дальние родственники – уже периферия «свойства». Далее – свои по обычаю, свои по языку, свои по государственной принадлежности и так далее.
Причём на каждом этапе многоликая и многоуровневая жизнь знакомит с теми, кто подчас становится больше своим, нежели даже родители и братья. Понятное дело: жизнь – явление не кристаллическое. Она – скорее, явление квантовое, построенное на вероятностях и неопределённостях. И вполне естественно, что с ходом жизни «свойство» по-родственному дополняется, а подчас и заменяется «свойством» по… По жизни, что ли. По занятиям, по судьбе, по пережитой опасности. В общем, много по каким причинам.
И совсем понятное дело, что при всех различиях в положении и социальной роли людей внутри фелаги во внешнем мире они будут считать себя «своими». Подчас более «своими», нежели давно оставшихся где-то далеко во времени и пространстве родителей и братьев.
Отсюда, собственно, и институт побратимства.
Опять же понятное дело, что для членов команды фелаги такие понятия как национальная, этническая принадлежность были сугубо схоластическими. Какую-то роль играла племенная или языковая принадлежность, но не более чем на первом этапе знакомства. А далее – опять: свой или не свой. Точнее, сумевший стать своим и – чужак. Которому, естественно, не место в фелаге и к которому отношение такое, как к прочим чужакам.
Иллюстрацией ко всем этим положениям можно назвать команды пиратов. Скажем, англичане с французами не любили друг друга никогда, а государства их даже воевали. Но оказавшись в одной команде какой-нибудь пиратской бригантины, и те, и другие становились друг для друга «своими» и вместе дрались против соотечественников. Хотя уже внутри команды, по всем свидетельствам, французы больше дружили со своими, а англичане – со своими. Оно и понятно: всё же разница в обычаях и менталитетах…
Поэтому когда я здесь говорю о скандинавских фелагах, то это опирается на два основных фактора. А именно: что в конечном итоге основная доля восточного серебра приходила к скандинавским благоприобретателям. И что на путях транзита осталось очень много скандинавской археологии.
Но если подходить к делу строго, то на самом деле команды фелаг скандинавскими… не были!
Это парадоксальное, на первый взгляд, утверждение это базируется на следующих трёх основных положениях.
Первое. Скандинавских народов, какими мы их знаем сегодня, тогда попросту не было. Был набор людей, ощущавших свою самую многообразную принадлежность: к роду, фюльку, к своей сотне к своему ярлу или конунгу, к своей земле. Но – не больше и не выше. Свеями, данами или норманнами они были покамест только по географической принадлежности.
Второе. Люди фелаги сознавали себя людьми фелаги. Если она была собрана и оплачена каким-нибудь ярлом, они были фелагой этого ярла. Но опять-таки – не более. И уж тем более они не были фелагой государства или нации, особенно в нынешнем понимании.
Третье. Фелаги, как и любые объединения наёмных воинов-профессионалов, были по определению интернациональными. У них был свой язык межнационального общения – возможно, в каждой фелаге свой, - но происхождением они были из разных мест и племён.
Именно потому лично меня просто по-отечески забавляют могучие страсти забубённых славянофилов, изо всех сил отвергающих принадлежность варягов к скандинавам, а Рюрика пытающихся вывести хоть бы из осетин, лишь бы не из шведов. Ничего, родные, успокойтесь, это только тягостная бредь: не было тогда ни шведов, ни славян, это всего лишь внешние определения для людей, себя так не идентифицирующих. Варяги как наёмники, были интернационалом. И Рюрик, если таковой существовал, принёс в Ладогу не шведскую, а свою личную власть. А принеся, стал местным, ладожским конунгом, не шведским и не славянским.
Сама эта дискуссия давно устарела, сравнялась с дискуссией между «тупоконечниками» и «остроконечниками» из книжки про Гулливера.
Итак, определившись с тем, что фелаги не принадлежали ни к какому-либо государству, ни к нации, ни к одному народу, попробуем разобраться, что русинги делали на Восточноевропейской равнине и как они добывали своё серебро.
Понятное дело, хорошо – съездить куда-то за денежкой и привезти её домой. Понятны и механизмы исполнения: прибился к ватажке полувоинов-полукуцов, просквозил по Восточному пути на юг, выручил за свой товар деньги, доставил их в свой дом. Второй вариант: нанялся со всей своей фелагой охранять подобную купеческую ватажку, сопроводил её туда и обратно, получил расчёт, доставил денежки в свой дом. В какой-нибудь Страндбигден, где на них можно соорудить хороший собственный кораблик и заняться выгодным дельцем по добыче и продаже рыбы. С одного похода-русинга-руси, конечно, на кораблик не соберёшь, но за то время, пока будешь русить, удаль свою теша и денежку хорошую зарабатывая, - скопишь и на кораблик. А то и на именьице-бю – грабить-то и отжимать имущество у тех, кто послабее, никто тебе по пути не запрещал.
А можно и вовсе не наниматься – а так, сразу на экспроприации нацеливаться. Как викинги. Примерно так, как рассказывается в «Саге об Эгиле»:

Когда Торольву исполнилось двадцать лет, он собрался в викингский поход. Квельдульв дал ему боевой корабль. Тогда же снарядились в путь сыновья Кари из Бердлы — Эйвинд и Альвир. У них была большая дружина и ещё один корабль. Летом они отправились в поход и добывали себе богатство, и при дележе каждому досталась большая доля. Так они провели в викингских походах не одно лето, а в зимнее время они жили дома с отцами. Торольв привёз домой много ценных вещей и дал их отцу и матери. Тогда легко было добыть себе богатство и славу. /436/

Но на востоке с викингским делом не очень-то и разбалуешься. Реки – не море, там тебя поймать и прижать как угодно можно. Да и без найма – значит, без статуса. А на такие фелаги, как пиратские по определению, накидываются все, кому не лень. С целью уничтожить. От греха. В том числе такие же русинги, как ты, но на данный момент имеющие статус поклявшихся в верности наёмников. Позднее на Руси и в Византии таких будут называть варягами.
Таким образом, всё равно самое выгодное – и самое безопасное в тех вообще не безопасных условиях – это идти в поход по рекам или, проще говоря, в русь со своим товаром. А ежели беден ты – значит, путь тебе в охранники-наёмники.
Но что можно продать в качестве товара, чтобы выкрутить у хитрых мусульман те деньги, с которыми не было бы стыдно возвратиться домой? Чем таким особенным владели скандинавы, чтобы их товаром заинтересовались обладатели сказочных богатств Востока?
Рыба, которой богата Скандинавия? Вряд ли. Её и так хватало всем. Подходи к берегу и бери. Сетку только не забудь закинуть. Судя по материалам раскопок в Москве, ещё в XVI веке в Москва-реке люди отлавливали белух по 5 метров длиною. Это такая рыба семейства осетровых, которая ныне включена в Красную книгу. А тогда возле Кремля плавала! В музее Москвы косточки её демонстрируются.
А в Волге, экстраполировано рассуждая, эта и подобная ей добыча вообще должна была друг у друга по головам ходить!
Отпадает рыба. Да и не довезти её свежей, даже если бы существовал вариант с этим товаром.
По той же причине отпадает и мясо. И прочие сельхозпродукты.
Что ещё имели скандинавы? Благодаря тем же арабским и – шире – восточным свидетельствам мы знаем - что.
Ибн-Мискавейх:

Мечи их… имеют большой спрос и в наши дни, по причине своей остроты и своего превосходства.

Ибн-Хордадбех:

Они возят меха белок, чёрно-бурых лисиц и мечи из крайних пределов славянства к Румскому морю…

Ибн-Русте:

Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают. … Единственное их занятие торговля соболями, белками и прочими мехами, которые они продают покупателям.

Есть ещё свидетельства, но они уже вторичны.
Речь, правда, тут не о «чистых» скандинавах, а о русах. Именно они проделывали такие недобрые вещи. Но как мы уже знаем, русы – выходцы из скандинавов и в определённые времена от них фактически не отличались. Точнее, тогда это было ещё не этническое, а чисто профессиональное понятие. Сегодня хорошей аналогией было бы – гастарбайтер. Работают люди на стройке, а кто они, откуда, таджики, узбеки, киргизы, украинцы, молдаване – да какая разница!
Во всяком случае, на взгляд арабов, очевидные западные норманны, напавшие в 844 году на Севилью, были –

-ал-маджус ар-рус.

Ибо в арабском мире скандинавов воспринимали практически только через контактировавших с мусульманами русингов.
Но вернёмся к экономике.
Итак: статьи русского экспорта в ту эпоху – мечи, меха и рабы.
Правда, мой друг и очень хороший знаток древнего холодного оружия rsv_aka_vedjmak тут пожимает плечами:

Знаешь самый интересный вопрос, на который я так и не нашёл ответ?
Где же эти все замечательные мечи, о которых говорит каждый третий восточный источник? В Скандинавии – пожалуйте – несколько тысяч экземпляров, даже на Руси почти полторы сотни, а где на Востоке те знаменитые мечи? А в ответ тишина…

Но в любом случае остальные статьи экспорта сомнений не вызывают. Они даже входили в таможенный кодекс князя Святослава и его святой матушки Ольги в 960-х годах:

…изъ Руси же — скора, и воскъ, и медъ и челядь… челядь, и воскъ и скору, и воя многы в помощь… /352/

То есть и во времена уже вполне себе конституировавшегося, признанного Римской империей Древнерусского государства на внешние рынки оно, это государство,  поставляло рабов, мёд, воск, меха – ну, и воинов. Тех самых, которых строго отличали ромеи от варягов.
Да, но всего этого не было в Скандинавии. Кроме мечей, естественно. Разве что меха – но, в общем, далеко на севере. А он был и самим скандинавам – не родной. Самой северной областью их расселения был Халогаланд (Hålogaland) – это 69 градус северной широты, примерно на уровне Мурманска. Прочие обитатели Скандинавии считали халогаландцев суровыми парнями, сделанными из льда и стали, но немного дикими. Набравшихся манер от медведей, которые бродят у них по улицам. И с которыми, между прочим, они реально судятся, как с людьми, за кражу скотины. Во всяком случае, об одном подобном судебном разбирательстве с Топтыгиным в качестве обвиняемого нам саги рассказывают.
И было их не много, жителей этой небольшой области, вытянутым вдоль побережья между Намдаленом в Нур-Трёнделаге и Люнгденом в Тромсе.
А рядом с ними лежал –

- Финнмарк — обширная страна. На западе, на севере и повсюду на востоке от неё лежит море, и от него идут большие фьорды. На юге же находится Норвегия, и Финнмарк тянется с внутренней стороны почти так же далеко на юг, как Халогаланд по берегу. /436/

Вот это считался настоящий Север. Хотя, пометим, Финнмарк, то есть «не-область-скандинавов», лежит «с внутренней стороны» - на территории нынешней Швеции восточнее Халогаланда. Далее – Ботнический залив, за которым –

- Ямталанд, затем Хельсингьяланд, потом страна квенов, потом страна карелов.

Это – хорошие земли:

Далеко на север по Финнмарку идут стойбища, одни в горах, другие в долинах, а некоторые у озёр. В Финнмарке есть удивительно большие озёра, а вокруг них — большие леса, и из конца в конец через всю страну тянется цепь высоких гор.

Подавляющее большинство скандинавов жили в местах не столь лесистых – в Дании, на юге Норвегии, в южной Швеции до местностей вокруг нынешнего Стокгольма включительно. Во всяком случае, на товарную заготовку мехов здесь можно было не рассчитывать.
Таким образом, мы обнаруживаем первую и, со всею очевидностью, самую важную причину статью начального аккумулирования товаров для продажи на Востоке – меховые богатства. И водятся они в основном в Финнмарке и далее на восток – в Гардах, как называли скандинавы Русь, в Бьярмаланде где-то на берегах Белого моря и так далее.
Таким образом, принципиальная экономическая схема выглядела так: добываешь в Финнмарке и Гардах – то есть прямо по пути своего транзитного следования! – меха, отвозишь на Восток, получаешь серебро, возвращаешься назад строить бю и кораблик.
Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments