Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Category:

Русские среди славян



Глава 5. И натиск, и проникновение

Из всего вышесказанного очевидно: эксплуатация как местных богатств, так и местных рек, игравших роль дорог, были невозможны без взаимодействия прежде всего с местными элитами.

Ведь покорить население – этого для создания государства мало. Государство всегда является плодом согласия элит. И затем – результатом согласования этого плода согласия - с населением, с массами. Оно может быть сколько угодно кровавым, это согласование. Либо наоборот, мирно-договорным. Но оно так или иначе обязано быть. В ином случае государство либо крайне недолговечно, либо его вообще не возникает.

А ведь России, между прочим, 1150 лет, и она по древности суверенного существования находится на втором месте среди государств Европы. Раньше неё государствами – с не прерывавшейся государственной историей, что принципиально важно! - стали только Франция с 843 года, когда в соответствии с Верденским договором было образовано Западно-Франкское королевство. Англия свою историю независимого государства начала лишь в 943 году, Дания – в 960-х, Швеция – в 1000-х, Австрия – в 1156-м, Испания – с 1479-го, Португалия – с 1640-го. Остальных можно не рассматривать. Они как государства сложились практически на наших глазах – как Германия, Италия или Болгария в XIX веке, или, как Польша или Венгрия – в ходе пертурбаций после Первой мировой войны уже в XX веке.

Речь, повторюсь, идёт не о государственности вообще – так можно уплыть вслед за щирыми украинцами, которые вели войны, оказывается, ещё с персами Дария и выкопали Чёрное море. Речь идёт о непрерывной истории государственности, пусть даже со сменою династий. В этом смысле российскую государственность с 862 года не прерывало ничто – ни вассалитет перед Ордою с 1237 года, ни Смута начала XVII века, ни революции века XX.

Значит, что-то такое делали русские тех факторий, чтобы суметь закрепиться во главе огромных масс людей громадного количества и разнообразия родов и племён? И затем повелевать ими на протяжении всего этого времени? Как-то они обеспечили это своё право не только на власть, но и на объединение вокруг себя десятков племён, из древлян, словен, вятичей, муромы или мери ставших русскими?

Давайте разбираться.

Итак, на будущей Руси скандинавские бандиты – ну, или, в принятой для средневековья классификации, воины – обнаружили сразу два потенциально обогащающих их фактора: наличие на определённой территории мехов (и рабов) и наличие выхода через эту территорию на покупателя. Коими выступали прежде всего арабские и византийские потребители и разнообразные посредники – булгары-перепродавцы, хазары-взиматели пошлин, радхониты-профессиональные купцы.

Естественнейшим для средневековья – да и для нынешнего времени – образом норманны обязаны были устремиться на освоение и покорение этого многообещающего пространства.

При этом, однако, очевидны военно-стратегические трудности, которые необходимо было преодолеть скандинавам, чтобы пройти путь до, как минимум, прикаспийских арабов (или хазар, если дирхемы им приходили в результате контактов с Хазарией). Это преодоление:

- запиравших вход в восточное пространство крепостей Ладоги и Любши;

- волховских порогов;

- волоков и речных путей через финские и славянские земли;

- Волжской Булгарии и контролируемого ею русла Волги;

- Хазарии и контролируемой ею волжской дельты.

Противостоять натиску пускавших слюни и кровь от звона серебра скандинавов могло только наличие уже чьего-то контроля над транзитными речными путями с Севера на Восток. Вплоть до территории Волжской Булгарии, где Причём сравнимого по силе потенциального отпора силе потенциального нападения. Однако местные племена, во многом утратившие былую пассионарность, – а мы это видим хотя бы на примере угасших к этому времени «дьяковцев», - не могли или не хотели дать соответствующего отпора.

Причин тут, как видится, несколько.

Первая: местные элиты – а отпор всегда организуют элиты – именно что не хотели давать отпор. Ведь, как мы уже убедились, захожие скандинавы были им полезны и выгодны. Не лезли собственно во власть – нет примеров того, чтобы некий скандинав пытался захватить власть над неким местным племенем. До времени, конечно. Процесс таких захватов начался лишь вместе с началом возникновения русского государства – а до этого тогда было ещё далеко. Зато скандинавы с их выучкой и мобильностью сами собою выдвигались на роль агентов сбыта товарной продукции местных хозяйств. С соответствующими бонусами для тех, кто эту продукцию им поставит. И с возможностью пригрозить непослушным или жадным исправительно-уничтожительными мерами со стороны вислоусых дядек с грозными мечами и секирами. Не думаю, что был избыток тех, кто желал подвергнуться такому «воспитанию».

Разумеется, без конфликтов не могло обходиться и не обходилось. Но в силу первоначальной слабости не организованных скандинавских торгово-охотничьих ватажек и характера местности и незначительной плотности народонаселения эти конфликты в целом не могли не заканчиваться установлением отношений сотрудничества. Ведь в конечном итоге, что удобнее? – сразу получить товар и перепродать его - либо сплавляться по бесчисленным рекам и лазить по дремучим чащам в поисках деревенек, население которых случайно не успеет разбежаться при виде чужих кораблей?

Вторая причина, повторюсь: скандинавы первоначально и не вторгались в сферу компетенции местных элит. Земли вокруг много, полной власти над нею ни у кого нет, люди живут себе по своим понятиям в своих лесах. Если и существуют некие племенные центры, то влияние их, как показывает археология, распространяется на ближайшую округу-задругу – то есть от силы на пяток «кустов» из трёх-пяти деревенек каждый.

Пространства полно. Было на нём место для финнов и славян с кривичами, - будет и для скандинавов. Селись, коли добрый человек.

Насчёт доброты скандинавов не скажу ничего, но селились они здесь тоже, к тому же не претендуя на захват местных городищ. Поначалу, конечно, не претендуя. Потом-то уже другие вопросы на повестку дня встали. Но и позже, когда уже развернулся чисто территориальный аспект русской экспансии, часть скандинавских поселений продолжала существовать в стороне от поселений туземных.

За исключением, впрочем, того обстоятельства, что сами они становились центрами притяжения для местного населения.

И это уже третья причина того, что аборигены не давали заметного отпора пришлым скандинавам. Ведь поселения пришельцев представляли собою не опорные пункты иностранной экспансии, а открытые торгово-ремесленные поселения. Которые не имели государственной и даже этнической, племенной принадлежности. До определённого времени мы не видим в них ничего, что напоминало бы государственные учреждения – дворцы, казармы, арсеналы и проч. Здесь всё относительно ровненько, все живут примерно одинаково.

Следовательно, ключевым пунктом для начальной русской истории становятся… пункты. Те самые фактории на «мирных землях», где и происходили те самые взаимовыгодные контакты между транзитными русами и местными элитами.

Только для начала давайте позволим себе немножко расширить понятие элит. Тем более что это в начальном смысле вовсе не сборище аристократов, нестерпимо блистающих тонкими манерами. Это, попросту говоря, те страты общества, которые его в идеале представляют. Ну, скажем, офицеры – это армейские элиты, а деревенские старосты – крестьянские. При этом, скажем, мельник, кузнец, поп, корчмарь, хотя и живут в деревне, но являются не крестьянскими, а сельскими элитами. Как полковники и генералы – элитами офицерскими.

Словом, элиты – это не лучшие члены общества. Это – представительные члены общества. А поскольку обществ – точнее, общественных страт – много, и они меж собою переплетаются, то, соответственно, и элит в обществе далеко не одна. А одни и те же люди могут входить в разные элиты. Как, например, десантный генерал может считаться и армейской – элитные войска, - и офицерской, ибо генерал, и генеральской элитой. Хотя относительно последнего у генералов-ракетчиков может быть своё отличное мнение, кто тут элита – они, которые могут сокращать Штаты на выбор, или он, который в курсантской юности кирпичи лбом расшибал…

Так что мы даже не расширим количество элит, а просто отнесём к ним для рассматриваемого времени не только очевидных племенных вождей и шаманов, но также выделившихся из своих родов воинов, купцов, ремесленников, самостоятельных охотников-трапперов. И прочих, кто выделился из массы лесовиков-земледельцев.

В общем, изгоев и выродков. То есть из рода вышедших или изгнанных. Но если нашли себе дело и жизнь вне рода – тоже по-своему элиты, не откажешь.

И что происходило с этими факториями и вокруг них? Археология даёт достаточно материала, чтобы увидеть, как именно вокруг них и формировались уже не русинки-транзитники, то есть русившие по рекам скандинавские находники, а те самые русы, вокруг которых и руками которых и возникло Русское государство.

Давайте на всё это посмотрим.

Начнём с Ладоги, как первого государственного пункта Руси и как хорошо археологически изученного поселения.

Сама история этого пункта начинается со скандинавов:

В 753 году (это очень достоверно датируется по дендрохронологии) к Ладоге приходят люди с западаВ I ярусе с древнейшей дендродатой 753 г. открыты три жилища каркасно-столбовой конструкции, с очагом в центре (т. н. «большие дома»). Очаг делил внутреннее пространство дома на три поперечные, а ряды столбов поддерживавших кровлю на три продольные части… Такая конструкция жилья близка североевропейскому халле… /225/

То, что это скандинавы, доказывается не только северным обликом жилья, но и инструментарием в находившейся рядом с жилищами кузнечно-ювелирной мастерской:

Набор индивидуальных находок характеризует культурный облик первопоселенцев определённым образом. Овальная скорлупообразная фибула, языковидное кресало, колесовидные бляшки, фрагмент железной гривны из перевитого дрота, фризские костяные гребни, бронзовое навершие с изображением Одина, наконец, т.н. «клад» инструментов находят аналогии в североевропейском круге древностей. /225/

Скандинавские вещи из культурного слоя Старой Ладоги

Скандинавские древности из культурного слоя Старой Ладоги: фибула с головой зверя («медвежья голова») готландского типа, равноплечная фибула типа 70-73, бронзовый игольник (Цит. по: 431)

Во всяком случае, у археологов –

- нет сомнения, что первыми обитателями Ладоги были люди, среди которых доминирующее положение занимала группа норманнов. Представляется, что она была немногочисленна и достаточно монолитна. Наряду с мужчинами в ней были женщины и, вероятно, дети. Носители иных культурных традиций если и были в её составе, то занимали далеко не ведущее место. Создаётся впечатление, что перед нами поселение одной общины. Полукруговая (может быть и круговая) схема застройки с включённой в неё мастерской, отсутствие обособленных жилищно-хозяйственных комплексов, малое число домов, а соответственно и их обитателей позволяют рассматривать Ладогу 750–760-х гг. скорее как отдельную единую усадьбу, чем как поселение – зародыш города. /225/

Разумеется, скандинавы пришли не на пустое место. Само название – Альдейгьюборг – взято у финнов. Так назывался не город, а местный ручей, но очень похоже, что по Волхову тогда и разделялись охотничьи угодья чуди и веси:

По общему мнению исследователей, название происходит из прибалтийско-финских языков. Скорее всего, исходный гидроним - финск.*Alode-jogi (joki) – «Нижняя река»… Как со всей убедительностью доказал И.Миккола, исходным является сочетание al, а не la в начале слова... Соответственно, можно утверждать, что из финского названия реки Ладоги (совр.: Ладожки) произошел скандинавский топоним Aldeigja (вероятнее всего, сначала как имя реки, а затем - поселения), а из него (с метатезой ald > lad) - древнерусское Ладога. /117/

И скандинавские пришельцы сели на условно нейтральную землю – речные поймы охотников-лесовиков не очень интересовали. Точно так же веком ранее на другом берегу сели и основали своё поселение в урочище Любша пришельцы-кривичи.

Таким образом, уголок, где разместилась будущая Ладога с окрестностями, изначально обладал чертами экстерриториальности. Хотя нужно отметить, что в Любше кривичи возвели не просто поселение, а крепость. То есть было от кого в ней обороняться. От кого, если скандинавского «серебряного» натиска ещё не отмечалось? Получается, от финнов.

Но так или иначе, а очень скоро оказывается, что Ладога населена уже несколькими этническими группами. Иными словами, возник укреплённый пункт, базой которого был тот самый взаимозаинтересованный модус вивенди, о котором мы говорили чуть ранее.

Затем, в конце 760 - начале 770-х годов первый ярус застройки Ладоги прекращает существование в результате военного столкновения. Хорошо задокументирована кардинальная смена населения. Появились постройки, принадлежащие к принципиально иной домостроительной традиции, для которой характерна развитая техника сруба:

С застройкой II яруса связываются находки древностей севера лесной зоны Восточной Европы второй половины I тысячелетия н.э. Жизнь скандинавской колонии обрывается в результате продвижения на север носителей культурных восточноевропейских традиций — славян или приведённых ими в движение аборигенов. /225/

Ещё спустя некоторое время, и уже совершенно независимо от этнической принадлежности жителей Ладоги, город оказался на пути транзитного движения серебра с Востока. Совершенно закономерно: скандинавы здесь не только поселились, они к тому времени уже довольно весело ходили по Восточному пути, где торговали и воевали. Во всяком случае, -

- известны отдельные находки так называемого скандинавского импорта вендельского периода (VI — начало VIII вв.) из могильников Литвы, Латвии и Эстонии. /135, 552/

Ладога как удобная гавань неизбежно должна была стать одним и пунктов, через который скандинавские морские волки заходили на восточное пространство. И через неё и стартовали первые этапы развития самого главного бизнес-проекта всей будущей русской территории. Об этом говорят монетные и прочие находки:

Материалы III яруса (около 780 – около 810 гг.) свидетельствуют, что именно в это время происходит становление путей из стран Балтики на Арабский Восток. Встречены салтовские лунницы синего стекла, бусы из сердолика… фиксируется начало активного проникновения арабского серебра, ... синхронизирующееся с выпадением здесь древнейшего монетного клада 786 г., открыты свидетельства местного стеклоделия, базирующегося на восточной технологии и привозном сырье… Об устойчивых связях с Балтикой говорят предметы североевропейского происхождения… /225/

Далее мы отчётливо видим здесь две важные вещи: межнациональный характер поселения и робкое, начальное, но складывание на этой базе уже наднациональной людской общности:

В 810–830-х гг. (IV ярус) застройка обретает если не регулярный, то, по крайней мере, упорядоченный характер. /225/

И при этом виден –

- симбиоз «североевропейского» интерьера и «восточноевропейской» техники домостроительства -

- который –

- привёл к созданию оригинальной, чисто ладожской формы жилища.

Увеличивалась численность населения. И экономическая причина этого совершенно прозрачна – всё больше поднимал голову его величество «восточный транзит», всё большее количество работников требовал он для своего обслуживания здесь, в пункте перехода от морского к речному кораблевождению.

Похожим образом развиваются и другие скандинавские «фактории» на путях восточного транзита.

Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments