Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские среди славян

Давайте посмотрим для пущего эффекта бессистемно, вразброс. И в пространстве, и во времени.
Гнёздово. Городище недалеко от нынешнего Смоленска. И, скорее всего, первоначальным Смоленском и было, ибо хотя в нынешнем городе и обнаружен культурный слой IX – X веков, но затем население отсюда явно пропадает – как раз тогда, когда Гнёздово переживает бурный расцвет.
Что представлял собою тогдашний город?
Во-первых, это именно город – укреплённое стенами поселение, детинец и посад:

Центральное Гнёздовское городище… располагается… на левом берегу р. Свинец, примерно в 150 м от места её впадения в Днепр. Устроено на мысу высокого коренного берега. В плане имеет неправильную четырёхугольную форму при размерах площадки 115х95 м. С северной и восточной сторон площадка защищена мощным земляным валом, имеющим высоту до 2,5 м и ширину у основания до 20 м. С восточной стороны непосредственно за валом располагается глубокий ров (до 2,5 м), а с остальных сторон – крутые склоны к р.Свинец и долине Днепра. /513/

Что важно: поселение на этом месте было укреплённым изначально, то есть уже строилось как форт с торгом – то есть укреплённая фактория.
Здесь тоже имеется культурный слой, датируемый временем от конца IХ до начала ХI в. Поселение на этом месте с самого начала было укреплённым, но первоначальный вал не был таким мощным.
Рядом с городом и одновременно с ним, строго в тех же временных пределах с конца IХ в. И до начала ХI в., существует неукреплённое поселение, причём весьма по тем временам богатое и хозяйственно развитое:

При раскопках обнаружены следы наземных жилых и хозяйственных построек, производственные сооружения, включавшие горны, остатки железоделательного производства и пр. Многочисленны находки железных изделий (наконечники стрел, ножи, ключи, гвозди и т.п.), бронзовых изделий (пряжки, фибулы, бубенчики, поясные набоечки), изделий из глины (посуда как лепная, так и гончарная, пряслица, рыболовные грузила), каменных точильных брусков и стеклянных бус. В пределах селища найдено несколько кладов арабских монет – диргемов.

Селищ тут обнаружено несколько, но таким вот специализированным было, похоже, только одно, ибо по материалам раскопок остальных чувствуется их сугубо местный характер. Хотя опять же – не строго «заточенный» под обслуживание собственного натурального хозяйства, а торгово и хозяйственно привязанный к городищу.
Какие выводы можно сделать? Во-первых, развитая торговля. Во-вторых, развитая промышленность. В-третьих, известный налёт зажиточности. Всё это возникает, как мы уже видели, на изначальной базе волоков: сначала перевалочный пункт, затем обменный и в конечном итоге – торгово-промышленный. Закрой глаза – и встанет перед мысленным взором современный логистический центр…
Хотя уточним, в том числе и на будущее: укрепления. То есть – готовность к обороне. И соответствующий гарнизон, надо полагать.
А вот ещё парочка таких же.
А вот ещё одно поселение – возле Ростова Великого. Сегодня оно называется Сарским городищем и поражает археологов обилием скандинавских находок, по числу которых реально соперничает с городами в самой Скандинавии. Это не значит, конечно, что здесь были только северные вещи. Их здесь даже не большинство. Но их – достаточно много, чтобы видеть здесь место частого пребывания северных находников.
Особенно показательна при этом находка уникального норманнского меча с надписью +LVNVECIT+ («Лун сделал»).



Если быть точным, то сспециалисты по оружию сходятся на том, что Лун работал не в норманнской, а в крупной западноевропейской мастерской, скорее всего, на Рейне. По принятой классификации оружие попадает в тип Е. Их в Европе делали в слоях начала – середины IX века. Мечи, как правило, долго не живут, значит, и появление этого клинка под Ростовом можно отнести к IX веку.
При этом на Сарском найдено весьма представительное количество других видов норманнского оружия - ланцетовидные наконечники стрел, наконечник копья, топор, наконечники ножен меча и ножа-скрамасакса.

Эти вещи датируются по аналогиям 8 - 9 веками. /42/


(Цит. по: II)

Здесь же обнаружены два клада восточных серебряных монет начала IX века. На ряде монет есть процарапанные рунические знаки, символы скандинавского бога Тора.
Чем ещё характерно это поселение? Тем, в частности, что с самого основания около середины VIII века оно создавалось по плану. И нет, это не племенное поселение, из которого впоследствии выросло пусть даже со скандинавским флёром городище. Нет, здесь пришельцы сперва обосновались в голом поле, на ничьей земле, быстро выстроили крепость по заранее продуманному плану, отведя в ней место для военной и для торговой части:

Существовала княжеско-военная зона, где жили князь (или его наместник) и дружина, а рядом находилась ремесленно-торговая территория. Раскопаны металлургическая, керамическая мастерская, мастерская ювелира, ряд хозяйственных построек. Найдена даже баня. /42/

Добавлю, что как пишет исследователь, проникновение скандинавов, скорее всего, было мирным –

- следов войн или какого-то геноцида не улавливается.

Что при этом интересно и характерно?
То, что ммногие историки записывают Сарское в один из племенных центров мери. Основания просты и примерно соответствуют тем же аргументам, что приводятся в пользу кривичского характера Гнёздово – мол, погребений аборигенов гораздо больше, чем пришельцев, значит, они тут и были главными.
Окститесь, энтузиасты! Тогда ведь демократии ещё не было и «Декларации прав человека и гражданина» не создали! Даже и в XIX веке в России дворян было неизмеримо меньше, нежели крестьян, - но власть была дворянская, и государство было дворянское вполне. А в средневековые времена вообще подчас одна семья сеньоров громадной областью правила. Так что в те времена правило не большинство, а тот, кто крепче сжимал в руке меч. С клеймом +LVNVECIT+ или без оного.
Что же до количества могил, то ответ тут элементарный: скандинавы здесь, в отличие от местных, постоянно не жили. Гостевали на торговом пути торговые гости. И уплывали вдаль.
Но что самое забавное – положение археологического пласта с аборигенными вещами такое же, как и… в Гнёздове! Там кривичские предметы лежат наособицу и в основном в ремесленнической зоне. И, следовательно, объективная наука археология отражает под Смоленском ту же ситуацию, что и под Ростовом: местное население тянется к скандинавскому опорному пункту, где устраивает неукреплённое поселение с торгом и мастерскими. То есть – тянется обслуживать людей, ходящих за восточными монетами, а на данном месте устроивших свою базу!
Более того, само название - Ростов – не имеет ни финно-угорской, ни даже, как это не покажется странным, славянской этимологии. Похожесть есть, бесспорно, но – не более. Славяне – точнее, кривичи с одной стороны и вятичи с другой  - вообще появились в Волго-Клязьминском междуречье лишь в XI – XII вв. Но и при этом территория от места впадения реки Которосли в Волгу до Плещеева озера ещё долго оставалась под мерею.
А Ростов уже был! И фигурировал в летописях и скандинавских сагах! И именно из древнесеверных диалектов германских языков топоним Ростов получает крайне прозрачное этимологическое объяснение. Особенно если обратить внимание на то, как его имя даётся в записанной между 1265 и 1275 годами «Саге об Одде Стреле»:

- Ráðstofa.

Что делает происхождение слова очевидным:

stof-a – помещение, дом, -

- а –

- Rоðr - гребец.

Дом гребцов.
Есть и другой вариант, столь же, впрочем, продуктивный и логичный: от -

- rasta - место стоянки, отдыха.

По Германии эти «ростовы» и сегодня вдоль всех автобанов понатыканы. Называются только чуть иначе: Rasthof (а звучит-то! – чистый «Ростов» в московском оглашении!) – «постоялый двор».
Кстати, из древнесеверного достаточно безболезненно восстанавливаются этимологии и других древних городов. В основном, кстати, тех, что упомянуты в недатированной части «Повестей временных лет» - то есть той, где ведётся речь о «варяжском» завоевании Руси.

Примечание о русских этимологиях названий русских городов

Больше всего древнерусских городов – 8 - названо в так называемой «Книге Хаука» исландца Хаука Эрлендссона:

I þui riki er þat, er Ruzcia heitir, þat kollum ver Garðariki. Þar ero þessir hofuð garðar: Moramar, Rostofa, Surdalar, Holmgarðr, Syrnes, Gaðar, Palteskia, Kœnugarðr.
В том государстве есть [часть], которая называется Руссия, мы называем ее Гардарики. Там такие главные города: Морамар, Ростова, Сурдалар, Хольмгард, Сюрнес, Гадар, Палтескья, Кэнугард.

Всего же в сагах можно встретить 12 названий:

Hólmgarðr, Aldeigjuborg, Kænugarðr, Pallteskja, Smaleskia, Súrdalar, Móramar, Rostofa, Sýrnes, Gaðar, Álaborg, Danparstaðir.

То есть появляется ещё Ладога, Смоленск, Алаборг и неизвестная Данпарстадир.
По поводу последней есть мнение: это ещё от готов оставшаяся Стоянка-на-Днепре. Во всяком случае, какая-то готская крепость с таким названием тут была.
Если взять чуть шире, то staði-r – это что-то вроде стоянки со складом, торговой точки, хранилища…
Начнём со Смоленска. Вот как раз это имя в сагах – явно передача местного названия: Smaleskia. То же, что и Pallteskja. Поскольку Pallteskja – прозрачно от «Полоцк», то и Смоленск в этой смысле сомнений не вызывает. Или Móramar. Тоже очевидно: Муром – и есть Муром, центр соответствующего племени.
А вот Киев, или Kænugarðr, в отличие от мнения многих о том, что также взят с местного наречия, куда проще и логичнее объясняется из древнесеверного. Даже великая Т.Джаксон, пытаясь найти в этом топониме Киев, вынуждена делать допущение «Кыян»:

Общепринятым можно теперь считать мнение, что прототипом для Kænugarðr послужил *Кыян(ов)ъ-городъ — былинный вариант топонима Кыевъ, восходящий к древнему наименованию Киева, бытовавшему в устной речи. /116/

А вот я позволю себе не следовать общепринятому мнению. Сомневаюсь, чтобы скандинавы были такими уж сильными знатоками и ценителями русских былин, чтобы донести не самый важный для себя топоним аж до Исландии, где записывались их саги. А уж о том, что в древности бытовало в устной речи, мы и вовсе судить можем крайне поверхностно. Не Новгород, чай, берестяных грамот фактически нет.
Так что чем делать такие квази-конъектуры, мы лучше заглянем в древнесеверный. И сразу увидим там слово kãn-a - «маленькая лодка». Или – согласимся с Т.Джаксон же - kœna, «лодка особого вида». И спросим: что же это за особые лодки такие – для мореходов-то скандинавов? Не вот эти ли, что упомянуты в сочинении ромейского императора Константина Багрянородного в труде «Об управлении империей»? –

приходящие из внешней Росии… моноксилы… спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас.

Очень похожую картину описал на основании археологических данных выдающийся русский археолог Г.С.Лебедев:

В начале X в. в северной части зоны киевского градообразования, несколько в стороне от основного ядра памятников, на Лысой горе, формируется особый торгово-ремесленный центр, с городищем и примыкающими к нему курганными кладбищами. Есть здесь и погребения скандинавского облика, с ранними формами мечей типа Е и И [№117, 116], фибулами ЯП 51 и ЯП 52 [№124, 125], датирующиеся началом – серединой X в.
Городище на Лысой горе господствовало над поймой Почайны в её верхнем течении, где в районе устья р.Глубочицы – Иорданского озера, у так называемой «Притыки» (специально оборудованной набережной) еще в начале XVIII в. сосредотачивались на зимовку суда. Факт, ассоциирующийся с сообщением Константина Багрянородного об однодеревках русов, которые «спускаются по реке Днепру и собираются к крепости киевской, называемой Самватас». /244/

И вот, например, что пишет один интересный исследователь В.Егоров:

Примерно в VI - VII веке на Старокиевской горе (Горе) возникает небольшая крепость, площадь которой не превышает 1-2 гектаров. Археологи «с подачи» Б. Рыбакова называют её «городом Кия». Однако к VIII веку «город Кия» приходит в полный упадок и по существу перестает существовать. Археологи не могут определить народ, построивший эту крепостцу. Также не известно, кто её разрушил, но об этом можно строить весьма правдоподобные догадки. Окончание жизни «города Кия» примерно совпадает по времени с началом «хазарского ига». На месте небольшой крепости появляется большой разбросанный город или, точнее, конгломерат поселений и постоялых дворов, не имеющих ни общей планировки, ни какой-либо фортификации. /133/.

В общем, археология утверждает: никакого особенного города Киева в рассматриваемое время не было. А была -= опять же о том говорит Константин Багрянородный - небольшая крепость Самват(ас), в которой и собирались полученные от славян «лодки особого рода» - моноксилы. Каковая крепость и вошла в скандинавские героические предания тем, чем была, – выгородкой для местных плавсредств.
Следующий пункт - Álaborg. Тут – явный скандинавизм. Даже не местный привычный garðr – а строгое, родное borg. Как и Aldeigjuborg. Так что оочень может быть, что это – такая же изначально скандинавская фактория как Ладога. Или Ростов.
Наиболее убедительно локализует эту факторию та же Т.Джаксон:

…Алаборгу должен соответствовать занимающий важное стратегическое положение укреплённый пункт, географически и политически тесно связанный с Альдейгьюборгом (Ладогой), находящийся (по суше) на восток от неё и одновременно связанный с ней более длинным водным путем, направленным на начальном отрезке на север от Ладоги. …
Всем выявленным выше географическим и социально-экономическим параметрам Алаборга соответствует древний безымянный городок IX – X вв. на реке Сясь у с.Городище, который расположен в 46 км по прямой на юго-восток от Ладоги и отделён от неё болотистыми лесами. /116/

Чем интересна и, скорее всего, верна эта версия – это тем, что как раз в этих местах располагалась мощная приладожская курганная культура скандинаво-финского населения.
И, наконец, Hólmgarðr. Тут всё настолько очевидно, что никто даже не спорит: «островное укрепление». И пусть рядом Новгород, но он и есть – рядом. А вот на другом берегу Волхова есть археологический памятник, который называется «Рюриково городище». А годы, о которых идёт речь, располагалось оное городище на острове. И была в нём тьма скандинавских вещей. Которые ныне археологи с удовольствием и откапывают.

Но вернёмся к Сарскому городищу как объекту археологических исследований.
А эти исследования говорят нам, во-первых, о привязке поселения к речной торговле, точнее, торговле на речных путях. По меньшей мере остатки одного из судов здесь найдены.
Во-вторых, они говорят о глобальном для тех времён характере такой торговли. В Сарском найдена болгарская посуда, крымские амфоры, прибалтийский янтарь, уральская керамика, южного облика стеклянные браслеты и предметы роскоши.
Иными словами, те, кто останавливался в этом «растхофе» и время от времени имел несчастье остаться сам в кургане скандинавского облика, были заняты прежде всего товарным транзитом. В собственных целях или в качестве наёмных подрядчиков.
Ещё одна фактория - относительно рядом, в Тимерёве, близ будущего Ярославля:

Один из первых исследователей Ярославских некрополей, Тихомиров, указывал, что основная масса погребений Тимерёвского и Михайловского могильников под Ярославлем принадлежит варягам, да и сама курганная традиция принесена в Ярославское Поволжье норманнами. …
Особой группой в Тимерёвском могильнике являются курганы с кольцевидными каменными выкладками в основании насыпи, иногда с перекрещивающимися линиями камней в центре круга. Вся эта серия курганов определяется как скандинавская. Кроме них, скандинавскими являются курганы с камерными гробницами, выявленные в последнее время, а также еще ряд комплексов.
Практически в каждом десятом погребении (50 комплексов) обнаружены фибулы, в основном скандинавского происхождения. Всего в Тимерёвском могильнике найдено около 40 овальных скорлупообразных фибул, изготовленных в Скандинавии. В сводном описании фибул 20 лет назад числилось свыше 150 овальных фибул, найденных на территории Древней Руси. Таким образом, примерно четверть таких фибул происходит из курганов Тимерёвского некрополя. …
Северные традиции зафиксированы и в домостроительстве Тимерёвского поселения. Основание к такому выводу дает анализ комплекса сооружений, включающего характерный для скандинавского севера «амбар на столбе».
Ряд типов керамики, обнаруженной на Тимерёвском поселении, также своими корнями уходит в Скандинавию или имеет там аналогии. … Кроме того, на поселении обнаружен ряд вещей, имеющих северное происхождение или, возможно, выполненных по таким образцам. /130/

При том –

- ясно доказано, что эти материалы синхронны аналогичным находкам в самой Скандинавии. Это касается прежде всего таких датирующих вещей, как фибулы, гривны с молоточками Тора, мечи.

То, что скандинавы и здесь были на первых ролях, несмотря на относительно малое количество погребений, представляется несомненным:

На некрополе раскопано порядка 400 курганов. Преобладают сожжения, свойственные варягам, но есть и «трупоположения» (то есть обычные погребения, но в ладьях). Среди находок – лепная керамика, фибулы, мечи, копья, стрелы, арабские монеты. В числе мечей найден один с клеймом «Ульфберт», сделанный на Рейне. В керамике среди простых лепных горшков, характерных для финно-угров, удалось выделить чисто варяжские сосуды, что для Восточной Европы редкость (понятно, что предметы роскоши варяги везли с собой, но не тащить же глину). Как и на Сарском городище, в инвентаре попадаются не только варяжские, но и финно-угорские, и славянские вещи.
Среди интересных находок – знаменитая шахматная фигурка с рунами… На самом деле, в том числе на материалах Тимерёвского монетного клада в науку вошло такое явление, как рунические граффити на восточных монетах. Поскольку монетами занимались нумизматы, не склонные к сантиментам, в общем, все знаки удалось правильно понять и расшифровать – это или имена, или символы варяжских богов. /44/

Ещё одна фактория располагалась в юго-восточном Приладожье. Здесь, в бассейнах рек Видлицы, Тулоксы, Олонки, Свири, Ояти, Паши, Капши, Воронеги и Сяси фиксируется так называемая приладожская курганная культура. По мнению известного историка В.А.Назаренко, она принадлежала чуди – той, что участвовала в событиях вокруг призвания Рюрика. Во всяком случае, не видно другого претендента, столь соответствующего материально той вооружённой чуди, что, по летописи, участвовала в походах князя Олега на Киев и Царьград, а также в гражданской войне 980-х годов на стороне князя Владимира.
При этом, что интересно, культура эта представляет собою с самого начала смешанное скандинаво-финское образование. То есть они и начинается с момента появления здесь скандинавов: датируется IX - XII вв. И заканчивается соответственно – с окончательным обоснованием здесь государства Древней Руси. Не исключено, а скорее, даже вероятно, что именно в этой группой памятников можно надёжно ассоциировать то самое Белоозеро, куда, но летописному преданию, Рюрик отправил своего брата Синеуса.
Эта культура довольно мощна – на данный момент зафиксировано больше 1000 курганов, складывающихся в 172 группы – соответствующих, надо полагать, тогдашним поселениям. Область этой культуры занимала площадь 150 на 180 км. Захоронения довольно богатые – находятся украшения, оружие, дорогие ткани с золотым шитьём. Видно: поднялись люди явно на торговле мехами. Но
Характерно: примерно тот же вектор развития, что в Гнёздово, Сарском и других опорных пунктах скандинавского освоения этой территории. Некогда чисто родовая финская область с натуральным хозяйством, она довольно быстро с приходом скандинавов приобретает смешанный облик, милитаризируется, ориентируется на экспортные услуги, вступает в политические и военные контакты. Как пишет в своей замечательной работе «Ладога и Ладожская земля VIII — XIII вв.» выдающийся археолог А.Н.Кирпичников, -

- судя по археологическим данным, в среде этой чуди происходили социально-экономические преобразования, во многом ускоренные близостью Ладоги, её процветающей торговлей и ремеслом. В чудском обществе, находившемся на стадии перехода от родоплеменного строя к феодальному, шёл активный процесс классообразования, выделились зажиточные семьи и вооружённая знать. Приладожские финны, судя по количеству погребений X — начала XI в. вооружённых мужчин и технической оснащенности последних мечами, копьями, боевыми топорами, находились на третьем месте в числе наиболее военизированных древнерусских языческих контингентов после жителей Гнёздова и Суздальского Ополья.


Ладожская земля в конце X — начале XIII в. Граници показаны схематически (основа карты по А.М.Насонову).
1 — пороги на р.Волхов; 2 — границы Новгородской и Ростово-Суздальской земель; 3 — границы Ладожской земли с её подразделениями (Цит. по:
177)

Вот ещё яркий пример. Поселение Крутик в регионе Шексны и Белого озера. Аборигенные жители принадлежат к племени весь. По-нынешнему – вепсы. Специализация – пушная охота. И что мы тут видим? А видим мы тут – уже в IX веке, между прочим, - восточные монеты, весы и гирьки.
Возможно, это сами вепсы, наохотившись до кругов перед глазами, строили корабли, нагружали их мехами, везли в Хазаран и Багдад? Возможно. Но тогда что тут делали скандинавы, целый ряд вещей которых обнаружен в поселении? Ухаживали за вепсскими девицами, пока вепсы мир покоряли?
Аналогичная картина наблюдается и в ряде других мест в Белозерье.
В Изборске у нас тоже – некий внеплеменной торгово-ремесленный центр, основанный ещё кривичами, но в котором также присутствовали скандинавы. И как раз после «призвания» скандинавов здесь становится в разы больше и они приобретают доминирующие позиции:

В VIII-IX вв. в Нижнем Повеличье, заселенном в это время по-преимуществу автохтонным прибалтийско-финским населением (в языковом отношении родственным предкам современных эстонцев), одновременно существовали два крупных несельскохозяйственных поселения. Одно из них - Псковское городище - являлось племенным центром автохтонов, а другое - Труворово городище - представляло собой внеплеменное торгово-ремесленное поселение, основанное группой славянских переселенцев.
Во второй половине IX в. (вскоре после 860 г.) в низовьях Великой появляется группа варягов. Пришельцы уничтожают и торгово-ремесленное поселение на Труворовом городище, и племенной городок на Псковском городище, а на месте последнего возводят собственную крепость. В составе городской общины вплоть до XI в. сохраняется заметное варяжское присутствие, а жители города оставались в это время (судя по находкам скандинавских амулетов и курганному обряду захоронения горожан) по преимуществу язычниками. Стратегически выгодное положение города при входе во внутреннее пространство Восточной Европы по водно-торговому пути, ведущему с Балтики, обеспечивало поселению стабильное существование. /62, 350/

ИТАК: В удобных для сбора товара местах – раз, в удобных для отдыха на большом пути – два, в удобных перевалочных пунктах – три, - существует что-то вроде скандинавских укреплённых пунктов. В них концентрируется также местное население, которое участвует в процессах обслуживания торговцев, в товарообмене с ними, а также в культурных и бытовых контактах различного уровня.
Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments