Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Русские среди славян

Второе же обстоятельство даже в доказательствах не нуждается. Кем бы ни были, повторюсь, русы-транзитёры, но по уровню своего культурного, технического, цивилизационного развития они аборигенное население не превосходили. В предыдущей книге мы видели, что Скандинавия с её населением находилась в принципе на том же уровне экономического развития, что, скажем, мерьское или муромское население Поочья, словенское Приильменья, кривичское – Подвинья и Повеличья. Речь может идти о локальном военном превосходстве – превосходстве профессиональных военных дружин над гражданским земледельческим населением. Ну, или над охотничьим, если говорить о финских народах Приладожья.
Мы не знаем, какие битвы здесь шли в, так сказать, дописьменный период. Были ли тут тогда профессиональные военные дружины. Просто ни у словенских, ни у кривичских, ни у финских племён не сохранилось эпоса, подобного тому, что зафиксирован у скандинавов. Но судя по тому, что сотворили то ли кривичские, то ли словенские пришельцы с тушемлинским населением на Смоленщине, кроткими зайчиками они далеко не были. Собственно, и первым сожжением Ладоги – Альдегьюборга, собственно, - этот город тоже обязан словенам.
Но саг и преданий об этом до нас не дошло. Помощницей в установлении этих фактов для нас стала только археология. И она же не нашли, однако, внятных следов стоящей над обществом власти. Каких-нибудь князей или конунгов. О чём это говорит? Ни о чём существенном. Мы, например, из разных источников знаем о наличии княжеской власти у древлян, вятичей, северян. Но захоронений этих властителей, подобных уппсальским, не находим. Следовательно, можем мы из этого заключить, военные вожди среди этих племён ещё на стали наследственной кастою, что истинная власть здесь принадлежала каким-нибудь советам старейшин или избираемым ими и сменяемым мирным вождям.
Разумеется, в каком-то смысле это было на шаг позади вождеского общественного уклада, на котором уже находились скандинавские социумы. Но позади-впереди, ниже-выше – это понятия относительные. Можно сказать, наивное наследие вульгарного  европоцентричного социологизма, согласно которому власть от винтовки выше той, что от меча, а та, в свою очередь, совершеннее, нежели власть от совета старейшин. Отсюда, собственно, вышла вся эта вульгарная историческая диалектика в исполнении Энгельса, у которого труд сделал из обезьяны человека, а вся история есть история борьбы классов за собственность на орудия производства.
Но живя в современном обществе, где вся наивная социология XIX века опровергнута самим его постиндустриальным характером с общественными отношениями, базирующимися на взаимной оплате взаимных услуг, мы можем позволить себе взглянуть на рассматриваемую ситуации на Восточноевропейской равнине без шор, надетых на нас устаревшими классиками. И сказать: участники тех процессов не были выше или ниже, развитее или недоразвитее друг друга. Военно-демократические банды и ватажки не были "отсталее" княжеских дружин, а счастливо использующие рабовладение арабы не были менее развиты в ту эпоху, нежели феодальные общества Европы. Они все были просто – разные.
Отличная иллюстрация в этом смысле – природно сложившийся на севере Восточной Европы кондоминиум между славянским и кривичскими преимущественно земледельцами и финскими преимущественно лесными охотниками. Они попросту не мешали друг другу, занимая разные природные, ландшафтные и хозяйственные ниши: земледелие развивалось по урожайным поймам рек, а охота, понятное дело, по лесам. По сути, происходил примерно тот же процесс, который мы анализировали в работе "Русские до славян", когда в населённую дотоле лишь охотниками-собирателями Европу стали проникать вдоль русла Дуная представители земледельческой культуры линейно-ленточной керамики.
Это, разумеется, не значит, что между этими группами населения не было конфликтов. Были, естественно, на то они и люди. Но у них не было конфликтов за существование. А значит, не было необходимости геноцида. То есть – вполне можно было в динамике уживаться. Подрались, помирились, фигурально говоря, но в праве на жизнь как этносу друг другу не отказывали.
И вот в этот кондоминиум разных, но динамически единых обществ сначала пришли и потом и подселились третьи чужие – транзитники. И тоже. Что характерно, заняли свою, отдельную нишу, жизненно – и из жизни! – никого не вытесняя. Они начали покупать и продавать, предлагать и обменивать. Конечно, как уже раньше отмечалось, нередко это было предложение отведать топорика по темечку и обмен жизни на собственность. Но в динамике подобные предложения поступали и с противоположной стороны, так что консенсус на базе взаимного интереса выжить непременно находился.
Были ли "подселенцы" лучше аборигенов? Развитее? Выше цивилизационно? Отнюдь не обязательно! Они были, повторюсь, сильнее и организованнее – как любое воинское подразделение сильнее и организованнее партизанского отряда. Как ОМОН сильнее и организованнее во много раз более многочисленной толпы, например, футбольных фанатов. Кто из них цивилизационно выше?
Вот именно. То, что некий пират – Чёрная Борода, кажется – держал в XVII веке в своей власти фермеров южных американских штатов, вовсе не делало его представителем более развитой цивилизации. Просто он был вооружён, организован и стоял во главе банды головорезов, а противостояли ему простые земледельцы. Но однажды подошёл военный флот – и Чёрная Борода внезапно умер…
Так вот, разница между этой историей и той, что происходила в ранней истории будущей Руси, заключается лишь в одном: у местных племён действительно не было общего президента, который мог бы наслать на пиратов общий государственный флот. Или армию. И как бы ни ярились по этому поводу смешные фрики из оголтелой славянофильской секты – это факт: не было у племён Восточной Европы единой государственной власти. Не было у них армии, не было флота. Не было Ракетных войск стратегического назначения…
С другой стороны, и пришельцы не представляли тут ни государства, ни армии, ни флота. Позже – скажем, во времена Александра Невского – шведы приходили в эти места именно как армия и именно как армия государства. Но в те поры, о каких мы покамест ведём речь, ни у шведов, ни у других скандинавов своих единых государств тоже не было. Поэтому пришельцы могли в самом лучшем случае представлять какого-нибудь конунга , будучи у него на службе, но во главе собственной дружины. Как тот же Торольв из "Саги об Эгиле".
Но чаще всего не было и этого. А были, как это мы видели выше, самодеятельные ватажки искателей серебра в дальних странах – фелаги из профессиональных бойцов. Частные военные компании.
А иная ЧВК, как показывает опыт войн на Донбассе и в Сирии, способна без особых потерь разнести и батальонную тактическую группу.  
В общем, на том эту вводную часть и закруглим: не в каждом, но во многих случаях команда профессиональных бойцов имела решающее военное преимущество над мужицким ополчением какой-нибудь местной сельскохозяйственной верви. А меч или секира рождает власть никак не хуже, чем винтовка, как завещал товарищ Мао. И, значит, подобная ватажка поселившаяся сначала временно, а затем и постоянно в каком-нибудь полезном для неё пункте транзита, имела преимущественные шансы стать в округе единственной силовой, а следовательно, и властной структурой. И шансы эти были тем более велики, что эта сила – при всей её, хм, силе – на деле не претендовала ни на чью жизненную нишу из местных обществ. Она, напротив, дополняла их экономический и жизненный оборот своими предложениями, услугами и возможностями.
Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments