Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Глава 27. Откуда взялись на Руси славяне

Славян на Руси не было.
Ну, разве что посчитать ими ту часть населения пражско-корчакской культуры, что сидела на Волыни. С формально-археологической точки зрения это будет правильно. Но только здесь их знали не как славян. А как дулебов.
И летописец русский, первый автор «Повести временных лет», если приглядеться, о славянах не пишет. Он пишет о полянах, древлянах, северянах, радимичах, вятичах, кривичах и так далее.
То есть о племенах.
Которых лишь мельком и явно для того, что сегодня мы назвали бы научной добросовестностью, объединяет в некий общий «язык». Например, -

- и тако разидеся словенескъ языкъ, тѣмьже и прозвася словеньская грамота, -

- чистое научное обобщение. А тут –

- се бо токмо словѣнескъ языкъ в Руси: поляне, деревляне, новъгородьци, полочане, дьрьговичи, сѣверо, бужане, зане сѣдять по Бугу, послѣже же волыняне -

- и вовсе обычная справочная отсылка.
То есть славяне для него – такое же обобщение, как и «германцы» или «скандинавы». В общем – славяне. А в частности – и следует перечисление племён…
Ларчик открывается просто. Во внутреннем общении славянам вовсе незачем было называть себя «экспортным» обобщением. А вот поименование по племенам было актуальным. Сразу становилось ясно, с кем ты имеешь дело, какие рода за тобой стоит, чего добились твои предки и чего можно ожидать от тебя.
Совершенно аналогично с тем, что было у американских индейцев. Для бледнолицых дикарей, ничего не понимающих в настоящей политике, мы предстаём в качестве ирокезов. Нас так называли враги, сами они «гадюки», алгонкины криворукие, - но это непринципиально. Среди своих-то мы прекрасно разбираемся в том, что «Народ кремня» мохавки – хорошие земледельцы и всегда богаты кукурузою. У «Народа гранита» онейдов традиционно очень властные матриархи овачиры, перед которыми сахемы на цырлах ходят. У онондагов, «Народа холмов», женщины не очень умелые ремесленницы. А «Народ великого холма» сенека – просто самый большой, и надо всегда его звать на помощь, когда снова попытается напасть эта вонь свежего помёта шакала – алгонкины.
Так что и для позднейшего русского летописца само по себе поименование «славяне» ничего не говорило. Но он был книжник, он читал зарубежную литературу, знал, что такое обобщение. И обобщал. И потому у него тянутся две этнические линии: одна – славяне как суперэтнос, другая - как племена, пусть и объединённые общей языковой принадлежностью, но отдельные.
Отсюда и вечное это противоречие в «Повести временных лет». Регулярные попытки подверстать местные племена под какой-либо общий знаменатель – «словенеск язык», или «поганые», или «кто платит дань руси». Это с одной стороны. А с другой – при описании конкретных деяний всегда упоминаются конкретные племена, а также ведётся их анализ по признакам обычаев, морали, боевых качеств и проч.
Потому что тот, кто первым написал самые древние тексты ПВЛ, был не только образованным и потому космополитическим книжником, знакомым со взглядом на свой этнос со стороны. Но и славянином по этнической принадлежности – и особенности бытования и поведения древлян или радимичей имели для него ещё весьма большую значимость.
Но и ещё одна интересная штука обнаруживается в ПВЛ. Отчего-то не все – по общему убеждению, славянские - племена вошли в список «Се бо токмо словѣнескъ языкъ в Руси». Например, радимичи и вятичи, которые, по летописи же, -

- бяста бо два брата в лясѣхъ: Радимъ, а другый Вятко, и, пришедша, сѣдоста: Радимъ на Съжю, и прозвашася радимичи, а Вятко сѣде своимъ родомъ по Оцѣ, от него прозвашася вятичи.-

- к славянам не причислены! Вроде бы от ляхов, из Польши пришли. Из самой, можно сказать, славянской прародины! Но звания славянского оказались не достойны.
К славянам же не причислены и уличи, тиверцы, кривичи.
Что за дискриминация такая?
Имеется и ещё одна деталь. В летописи есть эпизод, когда о славянах говорится не обощённо-собирательно, не как о суперэтносе, а именно как о народе. Вот это место:

Словеньску же языку, якоже ркохом, живущю на Дунаи, придоша от скуфъ, рекше от козаръ, рекомии болгаре, и сѣдоша по Дунаеви, насѣлницѣ словеномъ бѣша. А посемъ придоша угре бѣлии и наслѣдиша землю словѣньскую, прогнавше волохы, иже бѣша приялѣ землю словеньску. Си бо угри почаша быти пр-Ираклии цесари, иже ходиша на Хоздроя, цесаря пѣрьскаго. В си же времена быша и обре, иже воеваша на цесаря Ираклия и мало его не яша.


Интересно, правда? Получается картинка-то дивная! Это не «разидеся словенескъ языкъ». Это конкретная локализация конкретного племени, живущего на Дунае. И оказавшегося на острие удара болгар, волохов, угров и авар. И оттого -

- от тѣхъ словенъ разидошася по земьли и прозвашася имены своими, кде сѣдше на которомъ мѣстѣ.

Складная получается картина. Не понравилось славянам жить под обрами или волохами. И ушли они на Русь. Где расселись.
Понятно, что речь идёт о классических праго-корчакцах. И, значит, расселившийся по Руси словенескъ языкъ – их потомки. А вот те, кто к этой общности изначально не принадлежал, в тот самый «элитный список» и не попали. И когда даже пражско-корчакская культура приказал долго жить, рассеявшись на ряд культур-продолжений, память о едином корне ещё продолжала и через две-три сотни лет делить народы на Руси на славянские и неславянские. Явно исходя из той, предыдущей локализации славян как ещё только лишь одного племени. И значит, сидевшие на юге уличи и тиверцы – не потомки славян, а потомки антов. Не пражской, а – пеньковской культуры! Кривичи, с их подозрением то ли к финской, то ли к балтской принадлежности – тем более понятно.
А вятичи? Они же вроде бы из Польши? Как уже говорилось – с прародины… Они отчего не в списке?
Действительно, интересно. Если пражско-корчакские потомки венедов-киевцев величали себя славянами, то как звались другие побеги от киевского корня? Не венедами ли? В самом деле – отчего бы тем, кто в «лавке» оставался, не сохранить своё родовое поименование?
И как-то с большим интересом вдруг вчитываешься в сообщение арабского автора Ибн-Русте из его сочинения «ал-А'лак ан-нафиса» («Дорогие ценности») -

- в самом начале пределов славянских находится город, называемый Ва.т (Ва.ит.) . Путь в эту сторону идет по степям (пустыням?) и бездорожным землям через ручьи и дремучие леса. Страна славян - ровная и лесистая, и они в ней живут. И нет у них виноградников и пахотных полей.

Этот Ва.т (Ва.ит.) – расшифровке не поддаётся. Но, в общем, разумное большинство согласно, что речь может идти о вятичах. Правда, многих смущает место, обозначенное точкою: кажется, средневековые арабы не просто давились на нём, а произносили что-то вроде глубоко-нёбного «н». Но, собственно, это не проблема, а решение.
Ибо, например, такой товарищ как Абу Са'ид Гардизи в своём сочинении «Зайн ал-ахбар» («Украшение известий») даёт это слово уже более определённо:

В ... славян есть город Вантит

Гардизи важен в этом смысле тем, что, по признанию специалистов, его текст, в отличие от многих других средневековых арабских текстов, прост и не представляет трудностей в плане перевода. А главные трудности заключаются в значительном числе архаических слов и форм, несмотря на его позднее происхождение (он относится к зу-л-хиджжа 1196/ноябрю 1782 г.). А -

- некоторых слов и форм переписчик, очевидно, не понял, и в соответствующих местах текст искажён до неузнаваемости.


То есть человек пользовался уже при составлении своего текста некими более древними сочинениями. Одно из них предположительно устанавливается как принадлежащее перу Ибн-Хордадбеха, также написавшему известное географическое сочинение «Китаб ал-масалик ва-л-мамалик» («Книга путей и стран»). Этот труд датируется самое позднее 885 годом. Правда, в тексте самого Ибн-Хордадбеха я ничего о Вантите не нашёл, но такое предположение высказывает очень авторитетный востоковед А.П.Новосельцев – и, видимо, опирался на что-то серьёзное, раз высказывал эту мысль.
Да, в общем, это и неважно, ибо этот топоним/этноним встречается ещё по меньшей мере в двух независимых источниках.
В известном письме хазарского кагана Иосифа, где он рассказывает своему единоверцу-иудею Хасдаю ибн Шафруту, главному министру Кордовского халифата, о своих владениях, говорится:

Ты еще настойчиво спрашивал меня касательно моей страны и каково протяжение моего владения. Я тебе сообщаю, что живу у реки, по имени Итиль, в конце реки [примыкающей к морю] Г-р-гана [море Гирканское - Каспийское]. Начало [этой] реки обращено к востоку на протяжении 4 месяцев пути. У [этой] реки расположены многочисленные народы в селах и городах, некоторые в открытых местностях, а другие в укрепленных [стенами] городах. Вот их имена Бур-т-с [буртасы], Бул-г-р [булгары], С-вар [сувары], Арису, Ц-р-мис [черемисы], В-н-н-тит [вятичи?], С-в-р [северяне?], С-л-виюн [славяне?]. Каждый народ не поддается [точному] расследованию и им нет числа. Все они мне служат и платят дань.


В скобочках отметим: и у хазарского царя вятичи разделены со славянами!
И, наконец, в анонимном персидском географическом сочинении «Худуд Ал-Алем» («Границы мира») рассказывается следующее:

О стране славян. На восток от нее - внутренние булгары и некоторые из русов, на запад - часть Грузинского моря и часть Рума (Византии). На запад и восток от нее всюду пустыни и ненаселенный сенер. Это большая страна, и в ней очень много деревьев, растущих близко друг от друга. И они живут между этими деревьями. И у них нет иных посевов, кроме проса, и нет винограда, но очень много меда, из которого они изготовляют вино и тому подобные напитки. Сосуды для вина делаются у них из дерева, и случается, что один человек ежегодно делает до 100 таких сосудов. Они имеют стада свиней, так же как мы стада баранов. … У них два города: 1. Вабнит - первый город на востоке (страны славян), и некоторые из его жителей похожи на русов. 2. Хордаб - большой город и место пребывания царя.


Вабнит, конечно, не то, что Вантит, но в специальной литературе принято эти два топонима отождествлять – и кто я такой, чтобы спорить с академиками?
Но это же вятичи, а не венеды, возразить мне критически настроенный оппонент. Да и временная разница большая – лет в пятьсот. Что ж, верно.
Этому я могу противопоставить лишь следующие соображения.
Во-первых, географическая близость тех и других. Даже при разнице во времени. В условиях большой мобильности народов это, конечно, мало чём говорит – но мало лучше, чем ничто. Тем более, что мы уже видели, как венеды сохраняли свою географическую локализацию и этническую самоидентификацию на протяжении предыдущих пятисот лет.
Во-вторых, лингвистика. При славянском-то гнусавленье «вятичи» в «вяндичей» и «виндичей» превращаются на раз. А убрать ничего не говорящий, кроме как о славяноязычности, суффикс –ичи, - то и получаем мы знакомый такой корень «ванд-», «венд-»…
В-третьих, душа, Выражающаяся в обычаях народа. В частности, в похоронных.
Вот как уже упоминавшийся Ибн-Русте погребальные обычаи этих самых «славян» описывает:

Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. … На другой день после сожжения покойника они идут па место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм. … И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится па скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее, и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает.


Красивый кавказский… э-э, вообще-то индоарийский – обычай! Сати. По сию пору индусы его подчас практикуют.
Вот что пишет анонимный автор «Худуд Ал-Алем»:

Мёртвого сжигают. Если у них умирает человек, то его жена, если любит его, убивает себя. … Все они огнепоклонники.


У этого перса далее идут некоторые похожие на ибн-рустевские пассажи – так что там в основе был или один источник или одна базовая информация. И то, и другое имеет для нас равное значение – значит, эти сведения так или иначе опираются на действительность.
А вот что пишет осуждающий все эти извращения киевский летописец:

…вятичи … имяхут же по двѣ и по три жены. И аще кто умряше, творяху трызну надъ нимь, и посемъ творяху кладу велику, и възложать на кладу мертвѣца и съжигаху, и посемъ, събравше кости, вложаху въ ссудъ малъ и поставляху на столпѣ на путехъ, иже творять вятичи и нынѣ.


Ну и, на закуску, описание погребального обряда населения киевской культуры:

Для погребального обряда характерны грунтовые могильники с погребениями по обряду кремации на стороне. … Остатки кремации помещались в ямы очищенными от остатков погребального костра или же вместе с золой, углями и обломками керамики. В 30 погребениях кальцинированные кости были помещены в погребальные урны, в трех - накрыты урнами. … Керамика могильника представлена лепными горшками.


Портит нам картину только товарищ Нестор, приплётший какие-то столпы, на который якобы помещают урны с прахом. Как он себе это представлял, интересно? Вятичи вырезали тумбочку и ставили на неё горшок? Из чего вырезали, из дерева? Так это недолговечно. Из камня? Ну-ну… А как защищали горшок от природных стихий – ветра, дождя, снега, молний?
В общем, в столпы мы себе позволим не поверить. Холм у дороги, в котором правильным порядком помещены горшки с останками, - это возможно. Памятник над такой могилкой в виде некой пирамидки – пожалуйста. Нечто подобное и сегодня можно видеть по мусульманскому миру, особенно в той первобытной его части, что зовётся Афганистаном: воткнутые возле дороги в землю над могилой палки с белыми и зелёным ленточками на них. Кто умер, за что почитают, – неизвестно. Но память есть и отзывается в каждом. Даже в проезжающих мимо «руси» и «франках».
Впрочем, к вятичам и их возможной прямой связи с венедами мы ещё вернёмся.
А пока ещё одно краткое – да, не хмыкайте на этот раз – замечание.
Руси тогда ещё не было. Но я буду время от времени называть так ту территорию, на которой мы ныне живём. Ибо писать «Восточно-Европейская равнина» – долго, «Русская равнина» – не совсем точно, а «территория нынешней России» - и долго, и неточно.
Итак, славяне на Руси.
Напомню: началось всё с дулебов и садомазохистских развлечений авар с их женщинами.
А кто такие дулебы?

Дулебов часто отождествляют с более поздними волынянами. Но иных доказательств этому, кроме сходного ареала обитания, нет.


Может быть, и нет. А может быть, и да. А чтобы определиться, давайте снова вернёмся к тем самым славянским женским височным кольцам, о которых уже шла речь.

Интермедия про происхождение височных колец

Височные кольца - одно из важнейших и наиболее характерных головных украшений средневекового славянского мира. Еще в прошлом столетии исследователи обратили внимание на возможности на основании височных колец, в частности эсоконечных, выделять славянские древности среди иноэтничных, определять места обитания славян, разграничивать их земли от территорий соседних германских и иных племен.

Эти женские украшения, хоть и вряд ли их хозяйки задавались такой целью, сегодня играют роль как бы опознавательного знака того или иного племени. Семилучевые и семилопастные кольца прочно ассоциируются с летописными радимичами и вятичами (кстати, потом пригодится, отметим это – эти два племени вместе); спиральные - с северянами, браслетообразные - с кривичами, ромбощитковые - со словенами и т. д.
Как утверждают археологи, в самом начале славянской эры наибольшее распространение на славянских территориях получили эсоконечные кольца. В свою очередь, они делятся на две группы:
1. проволочные (или дротовые) кольца разного диаметра, один конец которых завит в виде латинской буквы S.
2. более массивные, полые, часто орнаментированные, завершающиеся таким же завитком.
Эти группы имеют различные ареалы. Вторая тяготеет больше к балтийскому Поморью и, собственно, поморской часто и называется.
А вот первая имеет больше отношения к нашей теме «русских» славян:

Анализ территориального размещения находок рассматриваемых украшений дает все основания связывать их с пражско-корчакской культурно-племенной группой славян… Наибольший сгусток эсоконечных проволочных колец приходится на области расселения этих славян. При этом немалое число находок сделано в землях южных славян, но исключительно в тех местностях, в освоении которых участвовали славяне рассматриваемой…группы.
Еще более отчетливо это видно в восточноевропейском ареале. Здесь основная масса эсоконечных украшений встречена в пражско-корчакском регионе и в землях, заселенных потомками дулебов - волынянами, дреговичами и полянами. За пределами этой территории зафиксированы лишь единичные, разрозненные находки таких колец, которые можно связывать с древнерусскими переселенцами из областей проживания славян, вышедших из пражско-корчакского ареала.

Опять же – торопиться с утверждением, что волыняне и прочие – потомки дулебов, мы пока не будем. Расследование само покажет. Пока что мы видим лишь прямую связь между наиболее популярным украшением пражско-корчакских женщин и женщин тех мест, где впоследствии фиксируются исторические «русские» славянские племена.
Добавим в эту картину лишь один штришок –

- материальным свидетельством аварского периода стали находки, относимые к VII веку, на городище Хотомель в Белоруссии и в Мартыновском кладе в Поросье элементов железных доспехов аварского типа –

- и пейзаж можно считать законченным. На нём даже и взыскательный зритель увидит совмещение пражско-корчакских древностей, эсоконечных височных колец и военно-технических связей людей из этого ареала с аварами. Нет, я не хочу сказать, что именно какой-то аварин добрался до Хотомеля на упряжке из дулебских красоток, а тут местные пуритане радикально изменили его отношение к сексу. Нет, доспехи вполне могли принадлежать доброму славянскому парню, что когда-то отправился за лучшей долей в войско кагана. А через какое-то время вернулся мужественным красивым воеводою с горячащим девичьи сердца шрамом на лице. Так что они сами в его повозку впрягались. Нет – у нас есть то, что есть: праго-корчакцы, которые славяне в «узком» смысле, носили эсоконечные кольца на территории вплоть до Поросья. На каковой территории мы фиксируем и их материальную связь с аварским миром.
Значит, мы имеем на территории России не только славян вообще, не только потомков венедов, но и славян в «узком» смысле, пребывающих в автохтонном состоянии. И значит, те племена, которые мы найдём вышедшими из «узких» славян, будут не только подлинно славянскими по происхождению, но и местными, ни с какого Дуная не пришедшими.
Осталось найти эти племена. По кольцам, вестимо. Ну и по другим признакам.
Самое интересное, однако: первоначально славяне колец этих, похоже, не знали. Первые эсоконечные проволочные височные кольца появились в среде славянского населения Среднедунайского региона в VIII веке. На протяжении столетия-двух этот элемент женского украшения распространялся по ареалу связанных со славянами племён, пока лишь к X-XI векам не стал общим их украшением. И тем самым этносимвольным признаком.
Что опять же говорит о том, что височные кольца распространялись вместе с распространением моды на них расходящимися по Русской равнине славянскими племенами.
Любопытно - они часто встречаются в поздних славяно-аварских захоронениях. То есть снова возникает аллюзия на эти самые игры в понигёлз – словно муж-аварин вносил в облик жены некий элемент, символизирующий её покорность ему. Как покорность лошадки, на которую надеты трензеля. Не отсюда ли затем и мода пошла? – доблестным славянским мужам, что на протяжении аварской эры участвовали в аварских походах, включая такой героический эпизод как штурм Константинополя, тоже, поди, лестно было укрепить на своих жёнах знак покорности…
Но ещё более любопытно, что, судя по археологии, до славян височные кольца носили балты. По данным Е.А.Шмидта, который балтов сам копал, -

- на юго-востоке Литвы височные кольца известны еще до эпохи великого переселения народов - с самого начала I тыс.н.э. Таковыми являются плоские височные кольца I-II в.в.н.э., бывшие частью женского убора, который в целом характерен для балтских племен того времени. Кстати, такое же височное кольцо найдено и в восточной части этого ареала на городище Холмец в верховьях р. Десны в пределах расселения днепро-двинских племен. Во II в.н.э. опять-таки в западной части ареала вошли в моду проволочные в 3-5 оборотов спиральные височные кольца. В IV-V в.в.н.э. в пределах всего вышеуказанного пространства были распространены круглопроволочные браслетообразные сомкнутые височные кольца, включая юго-восточную Литву, где бытовали браслетообразные височные кольца разных типов (с заходящими концами, сомкнутые и иногда со спиральным завитком на одном конце).

Что, однако, тут примечательно – датировка. Появления новых типов колец совпадают с нападениями чужаков на лесостепной ареал «наших» земледельческих культур. В I веке – сарматы. Во II – готы. Затем – святое дело! – гунны. Возникает ощущение, что выплеск населения в леса вносит в местные культуры новые модели височных колец.
Да, верно. Нигде я не встречал упоминаний, что население зарубинецкой или киевской культур носило кольца. И сразу всё предыдущее логическое построение рушится. Но с другой стороны, если постзарубинецкая тушемлинско-банцеровская культура носила кольца, то отчего их не могло быть у зарубинецкой? Может, ещё поискать надо? Или, может, кто-то из информированных по данной теме читателей поможет?
Впрочем, не исключено, что новые беженцы, встречая местных красоток с кольцами на висках, немедленно проникались к ним симпатией. А дамы-иммигрантки, соответственно, - чёрной завистью. Но поскольку прямое копирование было невозможно – не из-за закона об охране авторских прав, а в силу иного менталитета, который всегда перерабатывает чужие культурные достижения под себя, - то и с местными артефактами происходила определённая трансформация. Мы же знаем женщин – даже одинаковое с кем-то платье вызывает у них чувство священной ярости!
Во всяком случае, керамические формы тушемлинцы заимствовать не стеснялись. Как писала выдающийся наш археолог И.П.Русанова на основе детального анализа керамики, - здесь выделяются семь типов глиняных сосудов. При этом отдельные сосуды могут иметь признаки, сопоставимые с другими культурами, но все она, взятые в комплексе, характерны только для тушемлинской культуры.
История височных колец позволяет задуматься и ещё об одном обстоятельстве. Дело в том, что если судить по карте распределения их находок по типам, то мы увидим сразу несколько парадоксальных областей. Не везде известные «типажи» колец совпадают с местом жительства тех племён, которым они должны бы принадлежать. Например, ромбощитковые височные кольца новгородских словен сформировался не в районе озера Ильмень, как, кажется, можно ожидать. А в Смоленской области. А вот, скажем, заметная компактная «колония» эсоконечных колец В.В,Седовым указывается в районе Ростова Великого, на Северо-Востоке Руси. Представить, что туда забралась какая-то большая группа праго-корчакцев, трудно и странно. Даже если предположить, что в этом вопросе маститый историк несколько перегнул палку – всё равно характерные для потомков именно «узких» славян перстнеобразные височные кольца встречаются здесь и позже, вплоть до XI века. Вместе с землянками южнорусского типа.
А значит, кольца для нас становятся не только относительно надёжным для такой давней истории этническим маркером, но ещё и показателем движений племён или их частей. А главное – показателем их формирования! Потому что от Праги до Ладоги дошли не «узкие» славяне – даже несмотря на то, что сохранили своё племенное имя. А те из них, кто ранее зачем-то сделал остановку под Смоленском. И приобретал соответствующие этнические влияния и изменения.
Кстати, сделал этот народ свою оказавшую глубокое влияние остановку в местах проживания того самого тушемлинского неизвестного племени…
Венедов?



Tags: Откуда взялись русские
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments