Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Русские среди славян

1.3. Экономический смысл реки-дороги

Итак, река-дорога. Или, что точнее, дорога по реке.
При кажущейся простоте процесса перемещаться по дорогам – дело затратное. Топливо, еда, ночлег, амортизация средства передвижения, откуп от дорожных стражей. То, что лошадка бензина не потребляет, ничего на деле не меняет: её тоже «заправлять» нужно. И не травкой, от которой работоспособность лошадки, вежливо говоря, недостаточна. А овсом желательно. Или, по крайней мере, смесью его с чем-нибудь. В древние времена, с той же травою, скорее всего. И то, что деревянная лодка ни топлива, ни овса не требует, тоже ничего не меняет по сути: она всё равно требует обслуживания, подчас – ремонта. А значит – и затрат.
Далее. Перемещаться по дороге – дело рискованное. Многие из тех, кто жил в России в 90-е годы, легко вспомнят, как на ночь водители с машинами сбивались к посту ГАИ. А кто этого не делал, имел широкие шансы в том раскаяться. Во времена, когда в государстве порядок, риска меньше, конечно, чем во времена менее благоприятные. Но река есть река сама по себе – с мелями, перекатами, порогами, плывущими топляками. А также – с желающими поделиться с ними твоим добром. Пусть при порядке в государстве открытое речное пиратство подавляется, но на ночных стоянках лихие людишки во все времена были перманентной опасностью для путешествующих.
Наконец, дорога отнимает время. Ты сидишь в транспортном средстве и, в общем-то, ничего не делаешь. В смысле общественно-полезного содержания. Не производишь продукт, не добываешь полезное ископаемое, не обучаешь детей, не рассчитываешь векторы Уиттекера, не изобретаешь гиперзвуковую ракету. Польза от тебя – в потенции. Когда доедешь и довезёшь нужный тем или иным гражданам груз. Хотя и тогда ты и твой транспорт останешься затратной статьёй в стоимости груза. Накладным расходом.
Следовательно, чтобы этот расход не был зряшным, единственной разумной целью для перемещения по дороге является получение материального вознаграждения после продажи груза за такую сумму, которая поможет окупить хотя бы расходы на него и на дорогу. Но поскольку мало кто из людей любит работать только для того, чтобы согреться – заработанная дельта должна позволить ещё и обрасти жирком благосостояния.
Проще говоря, цель товарной перевозки – заработок.
Но вот тут и начинаются проблемы.
Возьмём опору тогдашнего экономического устройства – крестьянское родовое хозяйство. Вот как оно выглядело, скажем, - чтобы не удаляться от места действия нашей истории – у словен новгородских.
Эти замечательные люди в то время занимали пространство вокруг озера Ильмень, по Волхову до Ладоги и бассейны рек Ловать, Мста и верхнего течения Луги. Основным типом поселений были селища, что стояли вдоль берегов рек и озёр, при впадении ручьев и оврагов, близ мест, удобных для занятий подсечным земледелием.
Их захоронения в рассматриваемое время носят такой характер, что -

- могли принадлежать только большой патриархальной семье — крупному брачно-родственному коллективу, ведшему в сложных условиях лесной зоны Восточной Европы (освоение новых земель, очистка от леса пахотных участков и т. п.) общее хозяйство. /51/

Какова экономика – если уж мы говорим о торговле – этой семьи?
База её – земля и её обработка. Рентабельность – крайне низкая: ещё только в X веке словене перейдут от подсечного земледелия к пахотному, а пока что занимались тем, что валили и жгли лес на своих родовых и семейных участках и в удобренную золою землю сеяли зерно.
Это означает производительность крестьянского труда на уровне, по разным данным, не более 6 - 8 центнеров ржи с гектара.
Соответствующий и быт:

Кроме керамики в раскопах найдены глиняные льячки, глиняные пряслица, бронзовые спиральки, часть удил, стеклянные бусы, трапециевидные привески.

Таким образом, немного мог предложить обычный смерд для городского рынка. Как и тот – неплатёжеспособному смерду. То есть в условиях господствующего натурального хозяйства обмениваться практически нечем.
Следовательно, нужна ли река в качестве дороги простому смерду из большой патриархальной семьи? Нет, конечно, ибо нечего ему везти на продажу. А нужна ли речная дорога какому торговцу, чтобы отвезти товар смерду? Тоже нет, ибо нет у того денег. Нет у него и товара, которым можно заплатить за привезённое и который был бы интересен городскому купцу…
Нет?
Не совсем. Это, скажем, топор смерду не нужен – либо в его веси, либо в соседней кузнец живёт, он выкует. Иное дело – предметы роскоши. Человек есть человек – положено ему выделяться из общества себе подобных. А чем можно выделиться? Правильно, именьицем богатым. А что есть богатство? Это одежда, вышивкой украшенная, из холста доброго, а то и чего потоньше. Это обувь кожаная. Посуда разрисованная. Пояс с набором, да добрые ножны для ножа, не менее доброго. Не каждый день, конечно, такое наденешь, ан другое главное: лучше ты выглядишь, нежели соседушка дорогой, когда наденешь всё то, а у него чего-то сравнимого на себе не окажется.
Опять же и женщины. Особенно, когда уж замуж невтерпёж. Красота красотою – что бы ни понималось под нею в каждую отдельную эпоху. А дополнительно прихорошиться тоже не повредит. Да так, чтобы родители потенциального жениха видели: не золушку в дом берём, не оборвашку какую. Чтобы всё порядком было: височные кольца, стеклянные бусы, звезда во лбу, месяц под косою. Род, значит, у неё справный, позволяет себе девок своих в изобильстве держать.
Нет, смерда нашего это, конечно, не особо касается, хотя и он не дурак надеть что-нибудь авторитетное на праздник, да жену во что-нибудь цветастенькое одеть. Но вот уже в городах, где собираются люди побогаче, изгои и выроды всякие, - там мы видим спрос и на роскошь.
Например, в Ладоге археологи нашли большие количества стеклянных «глазок» для бус.

А ещё три мастерские. Самая молодая -- кожевенная. Ниже - кузнечно-ювелирная. А между ними -- стеклодельная, где по арабской низкотемпературной технологии с 780-х годов варились бусы. Их сейчас в ладожской земле не менее двухсот, а то и трёхсот тысяч. /494/

А что такое «глазки»? Не только украшение. Это ещё, по сути, – и первые русские деньги. Судя по археологии, именно за них –

- ладожане скупали пушнину.

Пушнина! Меха – это да! Это – спрос. Большой, лютый спрос. Прежде всего, как ни странно, в жарких далёких южных странах. Ну, и в европейских – тоже.
Что, может убогий смерд из большой патриархальной семьи словен новгородских, живущей по законам натурального хозяйства, обменяться с купцом чем-то более существенным, нежели мешок овса или сотканная женою холстина? Да конечно! – вот он, обменный фонд, прямо за околицей по деревьям прыгает. А то и сам свои шкурки в деревню приносит – успей только поймать в курятнике ту куницу…
Вот! Вот и появился перед нашими глазами тот товар, который в состоянии наполнить содержанием обменные операции сверх нулевой маржи натурального хозяйства. А русские речные пути - экономическим смыслом. Включая экспортно-импортные операции. Ну, коли уж известно, что такой крупный центр ещё даже не Руси, а её преддверия как Ладога переваливает через себя меха, за что получает стеклянные «глазки» и прочие ценностные эквиваленты от обитателей далёкого арабского Востока:

Экономика Ладоги во многом строилась на торговых операциях и сборе даней с окрестного финно-язычного населения. Отношения с этим населением стимулировали развитие в Ладоге бронзолитейного, стеклодельного, косторезного, деревообрабатывающего и судостроительного ремёсел. Здесь скапливалась пушнина, полученная с окрестных земель в обмен, например, на украшения (застёжки, бусы, гребни), оружие, ткани, посуду и некоторую бытовую утварь (топоры). /177/

Кроме того, можно быть, разумеется, более чем уверенным, что наряду с таким, прямо скажем, ограниченным товарным эквивалентом как стеклянные глазки, по рынку ходило и такое универсальное средство платежа и накопления как серебро. Ибо украсить жену или дочку бусами – дело важное, бесспорно. Но ещё важнее – украсить себя тем, что даёт и бусы, и прочие мелкие и крупные блага, включая благосклонность женщин.
То есть полным кошельком.
И закономерно -

- На территории Ладоги и тяготеющих к ней поселений и урочищ (Ладожская крепость и поселение, Новые Дубовики), не менее чем в восьми документированных случаях обнаружены в кладах и отдельно арабские монеты, чеканенные в 699/700—786 гг. Эти находки — одни из древнейших среди до сих пор встреченных в Восточной Европе и с поправками на время их распространения и всякого рода случайности свидетельствуют о начале международной «серебряной» торговли, достигшей нижнего Поволховья примерно в 760-е годы.

По факту, говорит нам археология, серебро это восточное. Арабское. Меха обмениваются на серебро и обратно:

Приобретённый таким образом мех, очевидно, продавали купцам уже на дирхемы. Этот вариант обменно-денежного оборота (впрочем, видимо, не единственный) подтверждает существование в Ладоге не только транзитных дорожных станций и гостевых домов для купцов, но и собственного торжища.

Вот мы и нашли ответ на вопрос, для чего использовались реки в качестве путей. Конечно же, не для того, чтобы один смерд мог по весне отвезти другому горсть сбережённого за зиму проса. А нужны они были для транзита добытой в лесах прибавочной стоимости к местам, где она могла превратиться в общепризнанный эквивалент товарной ценности.
В этом – экономический смысл русских рек как торговых путей. И Руси – как транзитной территории для этих путей и территории, где они наполнялись товаром.
Да, кстати. А откуда в Ладоге серебро? Нет, так-то оно арабское, твёрдо говорят археологи. Но как оно туда попало? Где Ладога – и где арабы?
Что же, арабы жили там же примерно, где и теперь живут. Но раз ни самолётов, ни поездов в те времена не было, добраться до их серебра можно было только на лодочке. Водою. А именно – по Волге, а из неё – по Каспийскому морю. Что для прошедших этим путём означало доступ к следующим финансовым и торговым центрам.
Первый – через Каспий в нынешние Иран и Азербайджан, откуда по сухопутным торговым путям можно было добраться до сказочного Багдада, легендарного Дамаска и других центров богатого арабского Востока. И туда русские купцы действительно добирались, о чём свидетельствуют вполне аутентичные арабские источники.
Второй – через низовья Волги и степи в Хорезм, один из важнейших тогда цивилизационных, ремесленных и торговых центров, лежащий на Великом Шёлковом пути. И дотуда русские добирались, хотя и не слишком регулярно.
Третий – сразу в один из важнейших торговых центров на пересечении путей в низовьях Волги, город Итиль, столицу Хазарского каганата.
В общем, всё это – богатые центры цивилизации и торговли. Волга – дорога к ним.
Вот по ней сначала, а далее через различные перекрёстки-волоки по рекам бассейна Балтики и попадало в Ладогу арабское серебро.
Но! Если бы только в Ладогу…
Дело в том, что выявленное археологически количество серебра на Ладоге, в Поволховье, вообще на северо-востоке будущей Руси несопоставимо с тем, что с Востока угодило прямо в Скандинавию.
Вот, например, ставший уже классиком историк Глеб Лебедев в своей глубокой работе «Эпоха викингов в Северной Европе" приводит такую цифру:

Общее количество поступившего в обращение на протяжении эпохи викингов серебра можно определить примерно в 7 млн. марок. /Лебедев/

Но это – общее количество импортированного богатства. А какую долю в нём занимало серебро восточное?
Тот же Лебедев указывает:

Из примерно 1200 погребений Бирки в 106 найдено 129 восточных монет (2 византийских, 3 сасанидских, 124 арабских), 18 – западных и 37 – скандинавской чеканки. /Лебедев/

То есть соотношение где-то больше двух к одному. Но будем щедрыми – пусть всего два к одному. И это соотношение сохраняется и в других местах. Всего, констатирует Глеб Лебедев, кладов арабского серебра почти вдвое больше, нежели западноевропейского: 632 против 352.
Дальнейший подсчёт по количеству монет (более 160 тысяч), из которых 56 тысяч - арабского происхождения, причём каждая из них в три раза тяжелее западноевропейского динария, приводит нас к выводу, что на долю арабского серебра приходится 180 тысяч весовых частей против 160 тысяч западного. Думаю, можно проявить достаточно великодушия, чтобы приравнять эти доли друг к другу.
Значит, если исходить из общего количества привезённого в Скандинавию за всё время викингов серебра, получаем примерно 4,6 млн марок, привезённых с Востока. По весу это примерно 2,4 млн фунтов серебра. Или больше одного миллиона килограммов – тысяча тонн!
И что при этом главное? Главное, повторимся, что всё это богатство было перевезено в Скандинавию через территорию Руси. Ибо других путей для восточного серебра на север Европы просто не существовало. Что, в свою очередь, означает совсем простую вещь: при всей лютости норманнских налётов на Европу, при всей протяжённости этой войны – почти три века, - при всех норманнских завоеваниях – и Ирландия, и Нормандия, и область Денло в Англии, - при всём том богатстве, что викинги могли захватить в Европе, доходя в своих походах до Италии, -
- через Русь было перевезено сопоставимое количество серебра!
Это же какое ж место она должна была занимать в экономических и логистических операциях скандинавов!
Вот только ошибётся тот, кто подумает, что это огромное богатство как-то значимо повлияло на материальное положение будущей руси. Ничего подобного: во всех до сих пор раскопанных на территории России кладах как раз сопоставимого по весу и количеству серебра не найдено! А поскольку археология – наука, с математикой дружащая, то можно надёжно заключить: даже если что-то на европейской части России ещё и раскопается в смысле кладов того времени, то принципиально такую статистику это не изменит. Да и стеклянные "глазки" в качестве дополнительной платёжной единицы в Ладоге означают на деле то, что серебряная река с Востока в Скандинавию оставляла здесь лишь жалкие свои капельки. Основная выручка от торговли с Востоком доставалась скандинавам. А это автоматически означает, что они эту торговлю и вели.
И значит, не только с географической, но и с экономической точки зрения основная роль Руси – служить зоной транзита при перемещении арабского серебра в Скандинавию. Причём бенефициарами такого рода хозяйственных взаимоотношений были именно скандинавы.

ИТАК:
Целью эксплуатации рек, если не принимать во внимание не имеющий принципиального экономического значения местный трафик, был транзит товаров между Северной Европой и Востоком. В этом – важнейшая экономическая роль пространства, на котором позднее сформировалась Русь.
Таким образом, скандинавский предок мой, скорее всего, добрался до Кадома по реке, и путь этот речной был каким-то образом использован в деле серебряного транзита между арабским Востоком и скандинавской северной Европой.

Tags: Русские среди славян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments