Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Русские среди славян

А с будущей челядью как быть? Нет, безусловно, за девками с парнями, положим, поохотиться можно. И даже с успехом. Если неожиданно и изгоном. Например, деревеньку их тайно окружив.
Однако здесь есть и проблема. Как правило, люди не хотят расставаться со свободой. И с собственностью. И с женщинами. А потому граждане в те буколические времена поголовно были вооружены и поголовно, хотя и в разной степени, владели боевыми навыками. И главное, жизнь была такою, что эти навыки нередко приходилось пускать в дело, а потому при любом порядке совместного жития немедленно организовывалась совместная оборона, а с нею – и от неё – власть. Или наоборот, не важно.
Так что просто так прийти с оружием и пустить его в ход для отъёма собственности и свободы было проблематично. То есть было, безусловно было! Но – проблематично. И чем крупнее поселение – тем сложнее.
Одиночного лесовика-добытчика задавить нетрудно. Деревенька-весь – уже цель посерьёзнее, хотя, понятно, смерды никак не опасные противники профессиональным бандитам. Но родовая весь почти всегда – часть верви, соседского объединения нескольких родов и их, соответственно, весей.
У верви же, как правило, имеется какая-никакая, но уже организованная боевая сила. Пусть она сколочена из юношей, не отягощённых семьями, пусть собирающихся временно, когда не идут полевые работы, пусть занятых чистым и бескровным молодечеством, ища больше приключений, нежели участвуя в реальных боевых действиях. И пусть это, в современном понимании, этакая подростковая банда или, в лучшем случае, нечто напоминающее добровольную народную дружину. Но тем не менее это уже боевое подразделение, освящённое традицией, благословлённое старейшинами родов, предназначенное быть защитником свой верви.
Да, это временные боевые образования - но они есть, и через них прошли в юности все мужчины верви, и при необходимости они все встанут под её… ну, знамён тогда не было – значит, под тотем или ещё какой вексиллум местного пошиба.
А верви, как правило, объединены в "народ" – людей одной местности, одного языка, одного закона, одного народного собрания и одного совета старейшин. У людей индоевропейской языковой принадлежности это объединение величается фольком, фолком, полком и выставляет на войну тот самый полк. До тысячи мужчин, хотя, конечно, цифра эта сильно гуляла в зависимости от конкретики места и времени.
И, наконец, ещё выше по организации было племя – союз фолков. Собственно, и отдельный фолк часто представал как племя, ибо в жизни, понятно, всё не так однозначно, как в армии. Где, впрочем, тоже далеко не всё однозначно. Но всё же племя было, как правило, шире объединения нескольких весей, обживших одну долину или одну речную пойму. Оно и формировалось-то, как правило, вокруг и силами одного или нескольких фолков, подчинявших себе другие. Чаще всего после того, как обзаводились сильным лидером или группой пассионарных товарищей. В конечном итоге выделявших из своих рядов сильного лидера.
Племя, образно говоря, это – вождество нескольких "народов", говоривших на одном языке. Это и были "люди". Это были "мы". А остальные – точно "немы" и уже не совсем люди, а "нелюди" и чужаки. От которых только зла и ждать…
И вот ты, такой вот чужой чужак, из не "нас", говорящий не на нашем людском языке, практически и не людь никакая, - собираешься отнять что-то у людей? Нет, дело твоё, конечно, но вот с перспективами у такого бизнеса, если честно, – не авантаж, нет.
Вот сегодня ты внезапно напал на не уберёгшуюся деревеньку, обманом или силою полон взял. После этого, довольный, отмечаешь это дело бражкою, сплавляясь дальше и удовлетворённо слушая хныканье испробованной девки. Но зато следующие деревеньки застанешь пустыми. Не всех поймал, не всех беглецов успел убить. Упустил кого-то, кто весть о разбое по округе разнёс. И пока ты подсчитываешь будущие барыши, прикидывая курс девок в Булгаре или Хазаране, за следующим плёсом тебя уже поджидает изводимое злостью и местью ополчение верви, к которой принадлежала та весь.
Им-то, лесовикам, что - обогнали твой кнорр по прямой, покамест ты петляешь по всем шаловливым изгибам здешней речки, и теперь лишь прикидывают, как бы тебя понадёжнее из разряда людей в разряд ёжика перевести. Только иголки у тебя будут деревянные и в комочек ты свернуться уже не сможешь никогда.
Впрочем, стрелы свои лесовики потом соберут. Рачительные они, мужички деревенские. А тело твоё со товарищи оставят на поживу зверью лесному. Чтобы мех у сытого лучше рос.
Словом, нужен кто-то, кто всё это будет добывать и доставать по своей инициативе, профессионально и производительно. Тем более что лесовик-охотник всяко лучше и больше шкурок добудет, нежели даже очень профессиональный воин. Можно до него убедительно донести: ходи, финн, сумь, емь, лопарь, весянин, мерянин или словенин, стреляй белок в глаз, лови горностаев. А затем отдашь шкурки нам.
Но тут вновь тем же злобным призраком поднимается прежний вопрос: а что добытчику ты можешь дать за его товар? Ведь товар-то не абы какой. Не валенок, из дармовой шерсти сделанный, нет! Драгоценные вещи, включая самое драгоценное – свободу!
Что ж, коли так стоит вопрос, то любой товар можно обменять на вообще бесценное. У любого добытчика куниц и соболей имеется его жизнь. Которую он с радостью у тебя выкупит. Ничего личного, просто обмен. У меня есть меч, у тебя есть жизнь. У меня нет к тебе ни ненависти, ни даже враждебных чувств. Но мне нужны твои меха, а твоя жизнь – нет. А тебе она нужна. Меняемся?
Между прочим, при всей схематичности описания этакой торговой операции именно она поначалу и стала базовой. О том нам рассказывают и исторические, и нарративные источники. Те же, скажем, скандинавские саги:

Зимой Торольв поехал в горы, взяв с собой большую дружину — не меньше девяти десятков человек. … Он вёз с собой много товаров. Торольв быстро назначал лопарям встречи, взыскивал с них дань и в то же время торговал. Дело шло у них мирно и в добром согласии, а иногда и страх делал лопарей сговорчивыми. /436/

Страх, он да, он такой, на сговорчивость сильно влияет…
Надо полагать, точно так же вершилось летописное –

- имаху дань варязи, приходяще изъ заморья, на чюди, и на словѣнехъ, и на меряхъ и на всѣхъ, кривичахъ.

Но это всё же ясное дело – дань. До неё ещё дорасти надо – с бойцовой-то команды торгового транзитёра! Однако верно и то, что это – лишь два звена одной цепи событий, одной линии развития. Тот же Торольв начинал со следующего:

Всего они убили около ста человек и взяли уйму добра.

И всё же! Одно дело – отнял и забыл. Это ты, значит, викинг. Но тут – другое дело. Здесь монахов, на золотишке сидящих и ограбления ждущих, нет. Зато здесь светит добыча постоянная, регулярная. Тут постоянный призор нужен. А как его наладить?
А одно только остаётся: наладить. Наладить с местным контингентом постоянный взаимовыгодный контакт. Пусть в этой взаимной выгоде известная доля насилия подразумевается. Жизнь тоже имущество, имеющее стоимость, что поделаешь. Так что есть смысл чем-то поступиться, чтобы её за просто так не отобрали. В конце концов эти страшные находники не за телом твоим пожаловали, а всего лишь за шкурками. А мечи да секиры в их руках – философски подходя, не более чем дополнительный вес на их чаше весов. Так что, как ни крути, а процесс торговли тут налицо…
И это мы не говорим ещё о прочих нуждах отправившихся за серебром путешественников – о еде и питье, о женщинах и выпивке, об отдыхе и поправке корабля. А ведь тоже очевидно, что всё это добывается или обеспечивается в контакте с местным населением. Пусть и не всегда со стороны этого населения добровольном.
Tags: Русские среди славян
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments