Александр Пересвет (a_pereswet) wrote,
Александр Пересвет
a_pereswet

Categories:

Откуда взялись русские. Глава 1. Завоевание Славинии

Расшифровка информем

Начнём с анализа информации, что передана нам в этом знаменитом отрывке.
Какие информемы пытается довести до нас автор?
1. Некто варяги из заморья брали дань со славян, чуди, мери и кривичей, то есть с местных племён.
2. Славяне, чудь, меря и кривичи отказались платить дань варягам.
3. Они же изгнали варягов за море – то есть те не были резидентами, так сказать.
4. Затем случился межэтнический конфликт. Причём дошёл он до уровня рода – то есть воевали не только племя на племя. По сути - гражданская война, как ни условен этот термин для эпохи родовых сообществ.
5. Для разрешения конфликта его участники решили избавиться от собственного суверенитета и пойти под власть… варягов же! Снова. Не боясь законных репрессий за прошлое восстание. Что означает – обратились к другим варягам.
6. Варяги – это народ такой же, как шведы, норвежцы, датчане и готы.
7. Этот вид варягов звал себя русью.
8. Этот народ руси полностью подчинялся трём братьям.
9. Этот народ полностью переселился на север Восточной Европы.
10. Этот народ «перекомпоновал» этническую принадлежность новгородских славян, сделав их варягами.
Правда, нелепо получается? Как только разберёшь текст на информемы – сразу видишь, что история России базируется на легенде нелогичной и неправдоподобной.
А что же могло быть на самом деле?
Уберём из текста явные нелепости.
1. Народа варягов не было. История его не знает, и археология его не показывает. К тому же само слово «варяг» - væringi – идёт от várar – «обет». А в исходнике древнегерманском будет vær – «договор», war, wæra – «правда, доверие, договор, союз, обет». Одним словом, это люди, давшие клятву быть верным. В применении к воинам это означает – «наёмники». Соответственно, если поменять в тексте летописи «варягов» на «наёмников», тот будет звучать уж слишком экзотически, чтобы можно было ему доверять.
2. Народа руси тоже не находится археологически. Точнее, находятся на территории будущей Древней Руси некие скандинавские по происхождению находки. Потом, как мы увидим, при смешивании этих находок со степными аретфактами складывается уже собственно древнерусский дружинный стиль. Но для данного отрывка это непринципиально – русь надо тоже вычёркивать.
3. Имена братьев-вождей русов тоже придётся вычеркнуть. Включая, возможно, и легендарного Рюрика. Ибо если уж считать sinn hús и trú vári не именами, а калькой с эпической фразы, то и hróðr rekkr необходимо вернуть туда же – в сагу. Конечно, само имя Хрёрекра-Рюрика нам из других источников известно, но вполне возможно, что к данному случаю оно отношения не имеет.
4. Точно так же ликвидируем информемы 8 и 9. Археология нам, конечно, показывает заметный скандинавский флёр на северо-западе России. Но следов перемещения целого скандинавского народа она не отмечает. Хотя вполне ясно видит сперва перемещение сюда из Южной Балтии кривичей, а затем – славян.
А вот, казалось бы, очевидную глупость с тем, что сначала выгоняют неких берущих дань, а затем их же приглашают править, передавая им свой суверенитет, необходимо оставить. Ибо из истории политики мы знаем кучу подобных примеров. Так происходит, когда без прежнего угнетателя становится хуже, чем с ним. Обычно по двум причинам: либо имеется новый угнетатель пострашнее первого, либо нет никакого. И все увлечённо и с самозабвением режут друг друга. И нужда хоть в какой-нибудь сильной власти диктует и соответствующие коррективы прежним взглядам на сущность угнетения и свободы. Хотя, конечно, лучше всего в новые покровители выбирать кого-то конкурентного прежнему.
Итак, после этих вычёркиваний глупостей и несоответствий мы данный текст можем перевести так:

Некие скандинавы приплывали из-за моря и брали дань с чуди, славян, мери и со всех кривичей.
В 862 году давать дань скандинавам отказались, а при попытке тех применить силу победили их и изгнали восвояси. Однако после этого среди победителей возник конфликт, который принял масштабы гражданской войны. Во время одного из перемирий элиты воюющих сторон решили ради пресечения междоусобицы передать власть внешней силе в лице тех же или других скандинавов. В обмен на поддержание порядка новым правителям предложили землю, часть ренты от неё и власть над собою. В заключении договора приняли участие славянские, чудские и кривичские представители. Представители от мери отсутствовали.
После прибытия скандинавских наёмников начался процесс их постепенного срастания с местными элитами, в результате чего спустя двести лет жителей Новгородской земли называли потомками тех скандинавских наёмников.


Вот, собственно, и всё. Даже не вдаваясь в вопрос о правдивости и подлинности этого отрывка, мы видим, что вся сакральность с исторического момента зарождения Русского государства сдувается, как пыль. Стоило только махнуть тряпочкой критического анализа – и на месте битвы, где торчит уже лес из переломанных костей историков, оказывается вполне обыденная ситуация. Повторюсь: не ставя вопрос о подлинности этой истории, из одного её описания мы видим ординарный случай приглашения наёмников, предложения им платы за услуги по поддержанию мира и порядка. Можно признать оттенок фантастичности в том, что именно вчерашние враги объединяются, чтобы не просто пригласить рефери, но вручая ему власть над собою. Куда более естественным для средневековья (да и для нынешней эпохи) было бы приглашение наёмников для усмирения противников. Но что мы знаем о конкретике той ситуации? Может быть, отсутствие мери в списке приглашающих означает как раз то, что наёмников для её усмирения и позвали. Ибо остальные три участника против мери и бились. К сожалению, таких деталей уже не восстановить.
Но есть одна очень серьёзная проблема, о которой мы говорили в начале. Заключается она в том, что все эти данные носят легендарный, а не свидетельский характер. Дошедшая до нас русская летопись писалась во времена и (как утверждают ведущие аналитики, начиная с А.А.Шахматова) по заказу великого князя Киевского. Владимира Мономаха.
То есть двести лет спустя после событий писалось то место в летописи…
Много бы мы знали о временах Наполеона, не будь у нас о том письменных источников? Многие ли помнят устные легенды, песни и анекдоты про Кутузова и Багратиона? Так и летописец – в лучшем случае вписал в свои анналы смутные предания о неизвестно ком, в худшем же… В худшем – просто присочинил полезную байку, ибо нужно ему было подвести историческую и идеологическую основу под призвание киевлянами в великие князья Владимира Мономаха, прав на Великое княжение не имевшего…
Но даже археология даёт пищу сомнениям. Следы скандинавов-то на будущей Руси она видит… А вот следов некоего княжения, некоей скандинавской государственности – нет. Ни внятной столицы с традиционными признаками – дворцом правителя, следами пребывания гарнизона, большим торжищем, казною, усадьбами аристократии. Ни признаков государственной власти – княжеских печатей, монетного двора для чеканки собственной валюты, ярлыков сборщиков налогов. Ни следов армии как некоей организованной, государственной силы – где казармы, военные городки, склады, техпарки, ружпарки, мечи, лагеря, конюшни, кузни, маркитантки, прапорщики? Шучу, конечно, но смысл шутки в том, что армия – это система, причём в главных составляющих стабильная со времён Древнего Египта и до наших дней. А система оставляет следы. И если мы сегодня знаем, что представляла собою древнеегипетская армия фараона Джехутимесу, когда он устроил Армагеддон древним евреям, чем она была вооружена и как организована, - и при этом не видим следа армии русов… Это о многом говорит.
Нет, всё это, конечно, появляется – но гораздо позже, когда фиксируется вполне полноценное государство Древняя Русь. А во времена этого полумифического Рюрика – почти ничего. В лучшем случае археологи говорят о некоем скандинавском «флёре». О следах пребывания неких вооружённых скандинавов на Рюриковом городище, на острове близ Новгорода. В общем, мало фактического материала для утверждений, что русы принесли с собою своё государство.
Или попробовать поискать?
Давайте посмотрим, что на самом деле происходило в те годы в северо-западной Прибалтике. И на более широком пространстве. Это поможет нам поставить обсуждаемый отрывок из летописи в конкретный фактический контекст.
Иными словами, представим себе, что нет её, этой летописи. Сгорела при монголо-татарском нашествии. Что нам дадут другие источники?
Начнём с самого проверяемого – с археологии.
Вот что пишет в своей монументальной работе «ЛАДОГА В ЭПОХУ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (СЕРЕДИНА VIII -НАЧАЛО XII ВВ.)» С.Л.Кузьмин:

В первые десятилетия своего существования размеры поселения (Ладоги) были невелики. В I-III ярусах открыто от 3 до 5 относительно синхронных жилых построек. …Население поселка во 2 половине VIII - начале IX вв. вряд ли превышало несколько десятков человек и максимально может быть оценено в сотню жителей.
В I ярусе с древнейшей дендродатой 753 г. открыты три жилища каркасно-столбовой конструкции, с очагом в центре (т.н. «большие дома»). … Такая конструкция жилья близка североевропейскому халле, что уже отмечалось исследователями. Однако точных аналогий ладожским жилищам пока не найдено. К северу от жилищ находилась «кузнечно-ювелирная мастерская» [Рябинин 1994], впрочем, вполне возможно, не составлявшая хронологически абсолютно единого комплекса.
Набор индивидуальных находок характеризует культурный облик первопоселенцев определенным образом. Овальная скорлупообразная фибула, языковидное кресало, колесовидные бляшки, фрагмент железной гривны из перевитого дрота, фризские костяные гребни, бронзовое навершие с изображением Одина, наконец, т. н. «клад» инструментов находят аналогии в североевропейском круге древностей. …
…Нет сомнения, что первыми обитателями Ладоги были люди среди которых доминирующее положение занимала группа норманнов. Представляется, что она была немногочисленна и достаточно монолитна. Наряду с мужчинами в ней были женщины и, вероятно, дети. Носители иных культурных традиций если и были в ее составе, то занимали далеко не ведущее место. …
Появление скандинавского поселения в низовьях Волхова не позднее первой половины 750-х гг., до начала эпохи викингов нельзя связывать с функционированием путей с Балтики в страны Востока. Скорее его нужно рассматривать в контексте колонизационного движения норманнов, охватившего Восточную Балтику в VI-VII вв.


И вовсе нет смысла впадать по этому поводу в праведный гнев, какой вечно охватывает любителей славян. Скандинавы у Ладоги – ещё не шведы. Хотя могут быть и шведского происхождения. И тем более – не шведский форпост или шпионское гнездо. Просто у Ладоги сидит некий род скандинавского происхождения. Или несколько родов. Или даже не родов, а отдельных семейств поселенцев. Может быть, даже во главе с неким знатным вождём-хёвдингом (хотя и вряд ли – судя по тому, что первоначальное поселение на Ладоге состоит буквально из десятка домов, речь идёт об одале – всего лишь родовом владении.
Добрались сюда скандинавы во времена далёкие, былинные, едва ли не тогда ещё, когда Волхов тёк вспять.
То есть? Волхов впадал в Ильмень? А вытекал – из Ладоги?
Да. Согласно гидрогеологическим данным, Ладожское озеро ранее соединялось с Балтикой через реку Вуоксу и Выборгский залив. Затем северная часть Карельского перешейка поднялась. Произошло так называемое гляциоизостатическое поднятие северного Приладожья. Это связывают с отступлением ледника – суша, до того придалвенная его несметным весом, как бы расправляла плечи. Так что Ладога оказалась запертой, а шлюзов на Вуоксе тогда строить было некому. Уровень воды поднимался, и Волхов должен был потечь вспять.
Но в этой связи открывались возможности и для Невы. Началась Ладожская трансгрессия на южных берегах, что вызвало размыв Мгинско-Тосненского водораздела и спуск вод Ладоги в Финский залив. Конечно, процесс этот не один век длился. Пра-Нева образовалась примерно лет за 400 до новой эры, но пока её русло и дно расширялись-углублялись, в южном Приладожье ещё с тысячу лет стояла вода. Но, наконец, Ладога начала опускаться, уровень воды в Ильмене – тоже, Волхов потёк, куда положено.
Но люди ещё долго селились здесь по высоким местам.
Есть такое интересное наблюдение. В двух километрах ниже Ладоги стояла крепость, которую сегодня назвали Любша. Как она выглядела, можно очень зримо представить себе по картине Н.Рериха «Заморские гости». Крепость, похоже, охраняла ряд неукреплённых поселений поблизости, а возвели её, судя по всему, кривичи – народ «славянского языка», но с особенностями. То ли очень древний, а потому несущий немало балтских черт. То ли «нахватавшийся» чужого на длительном и долгом пути из современного польского Поморья через балтские земли. В общем, некие пара-славяне. Или недо-славяне. Но – не дураки, точно. Ибо модель крепости своей донесли аж с бывшего дунайского лимеса! Именно там у славян первоначально позникли укрепления, воплощающие нечто симбиотическое между каменной кладкой и частоколом римских военных лагерей.
Так вот, считается, что эти носители традиций прямого общения с Империей поселились здесь ещё в конце 600 годов! Во всяком случае, под каменной Любшанской крепостью обнаружилась деревянная, возрастом из последней трети VII века. Возможно, правда, и даже скорее всего, она принадлежала какому-то местному докривичскому населению. Но её этническая принадлежность в данном случае не очень важна, ибо говорили мы о необходимости для народа селиться повыше. На минуточку – больше 10 метров от нынешнего уреза воды!
А потому очень понятно становится, от кого это поселенцы Любши ставили крепость по европейскому образцу. Видать, имелись претенденты на эти места. Но массового викинговского порыва тогда ещё не было, а экипажами одного-двух драккаров такое укрепление не возьмёшь. Так что пришлось тем же скандинавам дожидаться, покуда уровень Волхова не спадёт дальше. И лишь в 753 году положить первые мостки на месте будущей Ладоги. Именно мостки – деревянная отмостка улиц была необходима по причине всё ещё наличествовашей топкости этого места. Зато гавань тут была не в пример удобнее, чем у любшанских конкурентов. Из-за чего Ладога начала развиваться, а Любша практически застыла.
Как бы то ни было, понятно, что ладожские скандинавы, конечно же, существовали в этих местах не одни. Если уж на то пошло, что автохтонное население – финны - жили тут со времён неолита.
От них могли пришельцы и наслушаться легенд про то, как могучие боги гоняли Волхов туда-сюда…
Итак, скандинавы прибыли в места, где жили финны и кривичи, нашли с ними какой-то модус вивенди и вели себе мирный быт ремесленников и земледельцев. Плюс – наверняка – мастеровых. Ибо с морскими кораблями в мелкие речки, на волоки и пороги не сунешься. И если кому надо было идти дальше по руслам будущих русских рек – должен он был тут соответствующее судно заказать.
Вот что пишут, например, про поселение в Гнёздово, что тоже в конце важного волока лежит:

Волок был наиболее проходим во время «высокой воды», и именно с этими периодами была связана наиболее интенсивная торгово-ремесленная деятельность в Гнёздове. Связь поселения с ближайшей округой не ясна. Зато очевидна ориентация «сезонного» ремесла на обслуживание международного торгового пути.

А кстати… Слово «русло» - неясного происхождения даже для самых авторитетных филологов-этимологов. Вот слово «прясло» - понятное: от «прясть» (predti>pretti>presti). Слово «масло» - понятное. От «мазать» (mazsti). «Весло» - от «везти». Слово «кисло» идёт от «киснуть» (кысити, kysati).
А вот слово «русло» - непонятно.
Ну, да мы ещё им займёмся…
И вот живут себе уже местные, почти что автохтонные племена в некоем симбиозе. Может, и мешают друг другу немножко… Молодёжь наверняка на танцы в чужие сёла ходит, а местные хранители девичьей чести их с колами ждут. Кто-нибудь у кого-нибудь живность случайно увёл. Кого-то поймали подглядывающим, как девки в том же Волхове купаются, - побили, не без того. Но следов жертв и разрушений нет.
Примерно до конца 760 – начала 770-х годов.

Смена построек I яруса постройками II яруса связана с появлением… новой группы населения. Изменение домостроительных традиций и планиграфии застройки, прекращение работы кузнечно-ювелирной мастерской, выпадение и не изъятие «клада» инструментов подчеркивают отсутствие преемственности в жизни поселения на этом этапе. По всей вероятности, не позднее рубежа 760-770-х гг. скандинавская колония прекратила существование в связи с продвижением в Нижнее Поволховье носителей культурных традиций лесной зоны Восточной Европы. …Есть все основания связывать группу нового населения Нижнего Поволховья с продвигавшимся в VII-VIII вв. на север с историческим славянством.

Как умеют приходить славяне, мы уже знаем.

…Отсутствие преемственности в жизни поселения -


- что уж там. Вплоть до нынешних археологов остались лежать в мастерской, погибшей в это время, два кресала - скандинавское и кривичское. И девичье кривичское височное кольцо.
Словом, жизнь скандинавской колонии обрывается.
Любша тоже горела два или три раза – и каждый раз от славян! Так что кто агрессор на Руси, а кто её исконный житель – вопрос далеко не бесспорный. Можно ведь его повернуть и так, что славяне отняли у скандинавов их исконную территорию.
Но вопрос этот хоть и не бесспорный, но точно – праздный. Не народ славян приходил искоренять народ ладожских варягов. А какая-нибудь дружина князя Мордяты во главе рода своего, Серого Бобра, без всяких националистических побуждений пришла на понравившееся местечко. Но встретила там гардр, защищаемый фрэндрами под руководством уважаемого одальсбонда Хрольва Щетины. Не стерпев такой наглости, гардр разнесли и сожгли, фрэндров и карлов, кто уцелел, перерзали, Хрольва Щетину посадили на кол. И стали жить-поживать и добра наживать.
Затем потихоньку всё снова уравновесилось в этих местах. Дерись не дерись – а кушать надо. Значит, надо пахать землю, делить угодья, умыкать любушек у воды – а те знают про оценивающие глаза за кустами, выгодно для жадного взора изворачиваются, играют, брызгами друг друга окатывают, демонстрируя достоинства своего немудрящего «товара»… А ещё надо обмениваться продуктами с охотниками-финнами, самим охотиться. Обслуживать суда проезжие – скандинавы-то тоже никуда не делись, приплывают, уплывают, возвращаются с добычей и товаром, подселяются, умирают.
Да-да, археология показывает - нет никаких оснований полагать, что на том приходе славян скандинавское заселение этих мест закончилось. Нет, оно продолжалось. Скажем, уже в IV ярусе Ладоги (810-830-е годы примерно) исследователи отмечают симбиоз «североевропейского» интерьера и «восточноевропейской» техники домостроительства. А где дом, там и погост. Немало северных воинов осталось лежать под курганами здесь, у Ладоги. Впечатляет, например, скандинавский могильник в урочище Плакун в Старой Ладоге. Причём антропологические исследования костных остатков достоверно доказали: значительная часть погребенных принадлежала германскому, скандинавскому типу. Это, правда, более позднее погребение, но тем не менее -

- особым предметом дискуссии о начальном этапе истории Ладоги является этно-культурный состав жителей поселения. Ныне господствуют две точки зрения: либо основную его массу составляли славяне, либо оно было полиэтнично (помимо славян - скандинавы, балты). Д.А.Мачинский предположил, что именно в Нижнем Поволховье к 830-м гг. произошло становление особого этносоциума «русь» [Мачинский 1997: 72-73]. Эти взгляды разделяет Г.С.Лебедев [Основания регионалистики 1999: 330].

Особо отмечу, что говорить о реальной «полиэтничности» поселка с несколькими десятками или одной-двумя сотнями постоянных жителей вряд ли возможно, а именно такой видится Ладога в 750-х-800-х гг., да и в 800-х-860-х гг. Материалы определенной культурной атрибуции тяготеют к определенным ярусам. Их разделяют либо мощные пожары, либо следы явной смены населения. Поселение на Земляном городище возникает как колония скандинавов, достигших восточных пределов Балтики до начала эпохи викингов и окончательного сложения путей из Северной Европы на Арабский Восток (I ярус). В середине или 2 половине 760-х годов жизнь колонии обрывается, и поселение занимает группа выходцев из более южных районов Восточной Европы, которых вполне уверенно можно отождествить с продвинувшимися на север славянами (II ярус). Именно это движение «замкнуло» сеть восточноевропейских коммуникаций и стало одной из предпосылок становления путей с Балтики на Восток.

Несомненен определённый демографический подъем и определенная устойчивость развития поселения в 810-х-830-х гг. (IV ярус). Очевидно это время следует считать нижним хронологическим рубежом сложения особой культуры, вобравшей в себя как северо-, так и восточноевропейские элементы. Часто её именуют «культура сопок», но более сложное соотношение поселений IX в. с «культурой ладожского облика» и монументальных курганов, именуемых сопками, заставляют рассматривать такую культуру шире, как прото- или преддревнерусскую [Кузьмин, Михайлова 1997].


Последовавшее в конце VIII - начале IX вв. обнаружение скандинавами транзитных путей на Восток – к арабскому серебру и прочим приятным вещам – привело к новой волне норманнского заселения Приладожья. Материалы III яруса, наряду с данными нумизматики, показывают, что интенсивное движение товаров и ценностей по Волховско-Ладожскому пути началось на рубеже VIII-IX вв. (780-е-800-е гг.). При¬мерно 786 годом датируется первый клад арабских дирхемов в Ладоге. Это несомненный признак того, что здесь побывал тот, кто лично сходил в южные походы. В эти же годы фиксируется первая волна восточного серебра в Бирке.
Что это означает?
Tags: Откуда взялись русские
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment